Читать онлайн «Россия, которой не было. Гвардейское столетие». Страница 88

Также часто занимал он [Димитрий] в святых монастырях тысячи и никогда их не отдавал; священников, монахов и других духовных особ повелевал жестоко наказывать кнутом, к чему они не привыкли, и они [московиты] принуждены были отплясывать танцы, которым никогда не учились (welcke courante sy noyt en hadden geleert diese doen dansen mosten). Он также поставил по своему усмотрению в Москве патриарха, не избранного епископами и духовенством, и сместил хорошего патриарха, наложив на него опалу, сослал и возвел на его место безбожного плута.

В-девятых, обвиняли его [Димитрия] в том, что он вызвал [появление] человека (geest), который в крайней нужде мог оказать ему помощь, и он со множеством казаков явился на великой реке Волге, причиняя повсюду много вреда, грабя нагруженные товарами корабли, шедшие из Астрахани, и творя убытки на миллионы; и он выдавал себя за Петра Федоровича, незаконного сына (bastaert) царя Федора Ивановича, а царь Федор Иванович никогда и не помышлял пойти от своей жены к другой [женщине], чтобы прижить от нее бастарда, но жил как святой, как мы о том уже говорили.

В-десятых, жаловались на великие притеснения от поляков, которые повсюду своевольствовали, а также забирали в лавках все даром и не сносили ни одного слова от русских, но тотчас рубили их саблями, и когда на них приносили жалобы, то [русские] не находили правосудия, но их презирали и отвергали, словно собак, несправедливые судьи, поставленные им [Димитрием] по своему желанию; также поляки учиняли бесчинства на улицах, не чтя княгинь и боярынь, по вечерам вытаскивали их из карет, хотя их и сопровождало много слуг, и так повсюду учиняли волнения, что было несносимо.

И заканчивали тем, что он [Димитрий] мог бы делать, что хотел, когда бы только жил смирно, и взял себе в жены московскую княжну, и держался бы их религии, и следовал бы их [московским] законам, то вовек бы оставался царем; но, увы, они [московиты] не знали, что бог чудесным образом карал их за многие тяжкие грехи, в коих они с каждым днем все более и более коснели.

Все эти помянутые выше обвинительные статьи разослали по всей стране и по всей стране также объявили об избрании в цари Василия Ивановича Шуйского, и все города приняли [это известие] с радостью, за исключением только тех, откуда пришел Димитрий, и они возмутились и убили гонцов, и во главе их стояли Путивль и Елец; и так началась в Московии новая война, междоусобная.

Теперь мы перечислим [подарки], посланные Димитрием в Польшу в начале своего царствования, не считая тех денег, коими он уплатил свои долги, и на что весьма жаловались, так как казна была совсем опустошена; с достоверностью известно, что Димитрий послал следующее:

От имени его матери был послан княжне Сандомирской (princesse van Sandomiria) образ Троицы, украшенный драгоценными каменьями, оцененный в 20 000 флоринов

От Димитрия был послан адамантовый перстень ценою в 14 000 флоринов

Платье 16 000 флоринов

Ожерелье (carkant) 48 000 флоринов

Полный убор, на котором изображен зверь с крыльями из гелиотропа 12 000 флоринов

Чаша гиацинтовая с ручкой из золота 32 000 флоринов

Чаша золотая, полная драгоценных камней.26 000 флоринов

Серебряный золоченый пеликан, весом в 50 марок 1600 флоринов

Крестьянин, сидящий на олене, проданный 10 лет тому назад Филиппом Гольбейном 7000 флоринов

Часы из черного дерева от него же 10 000 флоринов

Корабль серебряный с позолотою от него же 5600 флоринов

Две птицы 2240 флоринов

Сорок фунтов крупного жемчуга, по тридцать три талера за унцию 48 128 флоринов

Три узды и дорогие сабли. 60 000 флоринов

Двенадцать кусков дорогого бархата и атласа 4000 флоринов

Через посла Афанасия Власова, отправленного в Польшу, отданы в Кракове по повелению его государя следующие подарки: городу Кракову – персидский ковер, изображающий сражения, чрезвычайно искусно сделанный, ценою в 16 000 флоринов

Еще несколько сабель примерно [ценою] в 14 000 флоринов

Еще ожерелье с большим кольцом 38 000 флоринов

От старой царицы несколько сабель примерно [ценою] в. 10 000 флоринов

Сверх того, считая на деньги 400 000 флоринов

Итого на сумму 784 568 флоринов,

что на московские деньги составляет 130 761 руб.

И это только то, что достоверно известно, не считая того, что тайно было отправлено в Польшу еще много ценных [вещей], и невеста вполне могла снарядить себя и свою свиту для торжественного въезда в Москву, как о том было рассказано выше.

Впоследствии говорили, что он [Димитрий] также отправил в Польшу [изображение] Христа, отлитое из чистого золота по повелению Бориса, вместе с многими кубками, сосудами и редкостями, некогда присланными персидскими шахами московитам; сверх того не был забыт и папа.

Старая царица, которую он [Димитрий] называл матерью, без всякого ущерба осталась жить в своих покоях, хотя ее весьма бранили за ложь, что она нарекла его своим сыном; она говорила, что совершила это из страха, а также [потому], что была рада избавиться от бедствий, и она сама не понимала, что делает, и ее оставили [жить] по-прежнему.

Тотчас всех поляков, как то: гайдуков, стрелков и других, которые были низкого звания и во всем бесполезны, по отобрании у них оружия выслали из страны под большим конвоем и, переправив через рубеж, отпустили их на свою волю; и дорогою поляки одних приставов (bewaerders) убили, других ранили, учинивших же это тотчас задержали.

Всех панов, дворян и видных купцов держали под строгим караулом и [потом] отправили в разные места; к одним приставили стражу, других посадили в тюрьму на скудное содержание.

Воеводу вместе с его дочерью, бывшей царицей, и дворянами, которых было около четырехсот, сослали в Ярославль, что на реке Волге, и там отвели им двор, который стерегла со всех сторон крепкая стража; также и горожане должны были поставлять стражу.

Его [Сандомирского] сына, брата царицы, вместе с тремястами дворян и панов отправили в Кострому, также город на Волге, где их строго стерегли.

Двор в Москве, на котором расположился польский посол, примерно с тремястами человек, как принадлежавшими к его свите, так и с теми, что бежали к нему во время волнения; и им было лучше, нежели другим; этот двор строго стерегли, и еще оградили решетками и столбами, и охраняли день и ночь.

Так же точно охраняли и дом пана Вишневецкого из Киева (Kiof) со свитою, в которой было более трехсот человек, так отважно защищавшихся, как мы уже говорили.

И всем этим людям отпускалось довольствие, но не столько, сколько им было надобно. Того ради они продавали московитам многие из своих вещей за половинную цену, чтобы купить необходимое.

Выше мы говорили, что все города были довольны тем, что случилось в Москве, кроме тех, что были расположены по соседству с Польшей и Татарией (die na do poolse en tarterse syde lagen), в земле Северской и волости Комарицкой, а именно: Путивль, Елец, Тула, Кромы, Рыльск и многие другие рядом с ними, и [жители их] умертвили гонцов, а также сожгли присланные из Москвы письма царя, и его самого ругательски поносили, как бесчестного предателя (scelmsen verrader), и хотели мстить ему до последней капли крови, и хотели узнать, почему, не спросив у них совета, убили венчанного царя без всякой к тому причины. И они вслед за собой возмутили еще много других городов, также все Поволжье, также и Астрахань со всеми прилежащими к ней областями, и все поклялись между собой отмстить за него и призвали к себе в предводители с Волги Петра Федоровича, который выдавал себя за незаконного сына царя Федора Ивановича, как мы уже говорили при изложении обвинений против Димитрия. И [у них] было запасено амуниции и припасов на три года, также много пушек, ибо, как мы говорили выше, Димитрий, намереваясь напасть на Татарию, отправил в Елец много припасов и амуниции на триста тысяч человек[58] и даже более; все это они заполучили в свои руки и были готовы к войне.

Против этих мятежников, что на Волге у Астрахани, послали из Москвы большое войско под начальством знатного боярина Петра Шереметева (Seremetoff), который, подступив к Астрахани, нашел, что астраханцы также возмутились и среди них несогласие, и он принужден был со своим войском обратиться в бегство и укрепился на острове, на Волге, в трех милях от Астрахани, называемом Балчик (Baltsick), или Бузан (Boesan). Там же было примерно полторы тысячи купцов из Астрахани и других мест по берегам Каспийского моря, бежавших туда со всем своим имением, и они были принуждены оставаться там в течение двух лет, терпя великие бедствия, и не могли никак выйти, ибо были осаждены неприятелями, и многие перемерли, так как среди них распространились жестокие поветрия от холода, голода и лишений.

Купцы, бывшие в Саратове, Самаре и других местах, претерпевая бедствия, блуждали по стране, и каждый бежал своей дорогой, и некоторые из них достигли Москвы; также и ногайцы, видя по всей Московии междоусобные войны, снова отпали от Московского царя, и около тридцати улусов (oloesen) или родов, из коих каждый мог выставить тридцать тысяч воинов, соединились вместе и стали грабить повсюду, куда только они могли дойти: изнутри Астрахань была полна мятежом, и один убивал другого.