Читать онлайн «Россия и русские. Книга 1». Страница 63

Землевладельцы прежде всего были государственными служащими, и поэтому по большей части не отличались компетентностью в области сельского хозяйства. К тому же они подолгу отсутствовали в своих поместьях, командуя полком или управляя отдаленной провинцией.

Снабжение орудиями труда, тягловой силой и семенами ложилось на плечи самих крестьян. Во всем, что касалось управления поместьями, землевладельцы зависели от своих управляющих и от тех отношений, которые они могли установить с крестьянскими общинами. Некоторые землевладельцы вели дела при помощи выбранных ими самими сельских старост, но многие общины имели своих собственных кандидатов на этот ответственный пост, и управляющие обычно соглашались с их кандидатурами, так как нуждались в поддержке человека, которому доверяют крестьяне19.

Таким образом, большинство поместий управлялись как гигантские крестьянские наделы, земля возделывалась устаревшим методом чересполосицы, который обеспечивал пропитание крестьянским общинам в прошлом, но препятствовал введению более прогрессивных новшеств.

В общей сложности эти земельные угодья были обременены налогами даже больше, чем в прошлом. Дворяне стремились приобретать предметы роскоши, которые они видели у своих более богатых соседей или за границей, будучи на дипломатической или военной службе. Они украшали свои поместья по западной моде: изящной мебелью, живописью и всевозможными предметами интерьера; создавали художественные садовые композиции. Они одевались по французской моде и импортировали французские вина.

Все эти приобретения требовали затрат куда более серьезных, чем могло себе позволить даже самое богатое и самое большое земельное владение. Очень немногие землевладельцы пытались улучшить положение и налаживали выпуск продукции и сырья, требующихся на рынке. Большинству же не хватало знаний в области сельского хозяйства и счетоводства, которые помогли бы им понять, какие именно аспекты их хозяйства могут принести выгоду.

Проще было облагать крестьян все большими повинностями, заложить часть поместья или использовать связи в суде, чтобы получить официальные займы20. Эта система, по сути дела, увековечивала «кормление», которое предполагалось отменить еще два века назад21.

Правительство вело себя лояльно, предоставляя займы: власти не хотели, чтобы их высокопоставленные служащие стали банкротами. В 1754 г. для выдачи кредитов на выгодных условиях был учрежден Дворянский банк. В результате скопилось большое количество долгов. В 1842 г. кредитным учреждениям в качестве поручительства под залоги была заложена половина всех крепостных крестьян, а к 1859 г. уже две трети22.

Некоторые считают, что при таком положении дел больше страдали не крестьяне, а горожане. Они не пользовались особым расположением царя и вынуждены были нести бремя налогов и официальных обязанностей, не подлежащих протекционированию. Город фактически выполнял те же самые функции, что и деревня: поставлял рекрутов, платил налоги и выполнял другие государственные обязанности.

Посадские люди, как и крестьяне, имели собственное собрание. Его члены также были связаны «круговой порукой». Они были привязаны к месту своей приписки, и им запрещалось покидать его без специального разрешения выборного старосты. Беглецов ловили и возвращали обратно. Посад был в этом очень заинтересован, потому что ему приходилось выплачивать долги беглецов23.

Государство не предоставило горожанам никаких исключительных прав в торговле или промышленности в качестве компенсации за выполнение вышеуказанных обязательств, хотя с 1721 по 1762 г. купцы имели право владеть крепостными крестьянами. Крестьяне и наемные работники помещиков могли торговать на городских улицах, часто по более низким ценам, чем горожане, потому что они не платили налогов.

Екатерина II изменила эту ситуацию в 1785 г., пожаловав городам грамоту. Эта грамота была значительно менее щедрой, чем та, которая предназначалась дворянству. Она наделяла купцов (ими могли считаться горожане, чей капитал составлял не менее 500 рублей) особыми правами и привилегиями как элиту городского сословия. Они были освобождены от подушной подати и от телесных наказаний. Им также было дано право заменять военную службу денежным взносом.

Горожане были разделены на шесть категорий. Теоретически каждая являлась независимым сословием. Во главе сословия, уполномоченного вести свои собственные дела и избирать представителей в городской совет, стоял выборный «голова». Это была тщательно разработанная структура, но при существовавшей «круговой поруке» то обстоятельство, что купцы были освобождены от подушной подати, увеличивало налоговое бремя на другие категории горожан.

Кроме того, города оставались частью структуры, находящейся на государственной службе. Они не имели особых свобод и не могли, например, приобретать или освобождать крестьян. Так что на деле городские корпорации оставались по большей части фикцией24.

Из-за ограничений, наложенных на горожан, деревня, несмотря на свое экономическое несовершенство, оказывалась более спокойным и выгодным местом для жизни простых людей. Крепостной, живущий в деревне, всегда мог рассчитывать на клочок земли и минимальный доход. Кустарное производство было значительно более надежным источником дохода, чем занятие коммерцией или работа на мануфактуре в городе. Численность городских жителей в России по этой причине упала с 11 % в 1740-х гг. до 7 % в 1860-х, что сильно разнилось с демографическими тенденциями во всей Европе25.

И наоборот, сельское население России в конце XVIII — начале XIX в. постоянно увеличивалось. В этом были заинтересованы как землевладельцы, так и сельские общины. Помещики поощряли приток рабочей силы, количество которой служило индикатором их общественного положения. Сельские общины нуждались в как можно большем количестве рабочих рук, что позволяло поделить общую сумму налогов на как можно большее количество частей. Владельцам собственных хозяйств прибавление в семьях создавало перспективу получения новых земельных наделов, поэтому они стремились пораньше жениться и обзавестись множеством детей26.

Рост населения открывал новые возможности для развития экономики России, но также создавал новые проблемы. К счастью, этот процесс совпал с расширением южных границ страны. В этих районах производили дешевое зерно и доставляли его по Днепру и Волге в Европейскую часть России, что освободило крестьян, особенно в северных районах Российской империи, от изнурительного и малопродуктивного труда на неплодородных почвах. Таким образом, крестьяне получили возможность зарабатывать деньги другими способами.

Помещики, как правило, переводили крестьян, которым они покровительствовали, с барщины (трудового налога) на оброк (налог, который выплачивался деньгами или натурой). Это давало крестьянам возможность покидать деревню на несколько месяцев в году, когда им это было необходимо.

Обычно крестьяне, уходившие из деревни на заработки, собирались в артели. Артель представляла собой коллектив работников, трудившихся по найму. Члены одной артели сообща владели рабочими инструментами и часто жили все вместе. Они выбирали старосту, который вел переговоры с нанимателями, получал заработанные деньги и распределял их между артельщиками. Староста также следил за дисциплиной. Артель была похожа на сельскую общину и воплощала в жизнь убеждение русских людей в том, что и работой, и взаимоотношениями с окружающим миром лучше распоряжаться сообща27.

К концу XVIII в. в сельских районах России образовались целые области, в которых основным источником дохода населения было именно кустарное производство, а не сельское хозяйство. К северу и востоку от Москвы, например, располагались деревни, специализировавшиеся на производстве льняных, шелковых и позже хлопчатобумажных материй. Их продукция обеспечивала быстро растущий спрос на товары из этих тканей. В Москве он был очень велик. Другой текстильный регион располагался во Владимирской и Костромской губерниях. Центром его было имение графа Шереметева в Иванове, которое в XIX в. превратилось в развитой индустриальный город.

В Павлове, еще одном из имений графа Шереметева, что в Нижегородской губернии, успешно развивалась кожевенная и металлообрабатывающая промышленность. Здесь мануфактуры выпускали замки, ножи, ножницы и хирургические инструменты. Павлово называли русским Шеффилдом.

Примером высокоразвитой мануфактуры была и Мстёра, имение графа Панина во Владимирской губернии. Мстёрские крестьяне производили дешевые иконы, гравюры и литографии. Торговцы-разносчики, которых называли коробейниками, продавали их по всей России.