Читать онлайн «Убийство Кирова: Новое расследование». Страница 62

Третий московский процесс

Генрих Ягода был единственным из подсудимых на Мартовском процессе 1938 г., который был тесно связан с фактическим убийством Кирова. Свидетельства других подсудимых дают больше информации о заговоре правых, но не раскрывают больше ничего о заговоре с целью убийства Кирова или самом убийстве. Мы также рассмотрим остальные показания, связанные с убийством Кирова, потому что они дают убедительные доказательства того, что показания подсудимых не были «сценарием» и не были «сфабрикованы» ни в малейшей степени, а были подлинными. Обвиняемые Иванов, Рыков и Бухарин настаивают на том, что они не знали заранее о заговоре с целью убийства Кирова, несмотря на их ведущие роли в тайной организации правых и взаимоотношения правых с троцкистской и зиновьевской организациями.

Бухарин заявлял, что он не знал заранее о заговоре с целью убийства Кирова, несмотря на его признание в том, что он был членом блока правых и троцкистов.

Вышинский: Установка на организацию террористических актов, на убийство руководителей партии и Советского правительства у блока была?

Бухарин: Она была, и я думаю, что эту организацию следует датировать примерно 1932 годом, осенью.

Вышинский: к ваше отношение к убийству Сергея Мироновича Кирова? Это убийство было совершено также с ведома и по указаниям «право-троцкистского блока»?

Бухарин: Это мне не было известно.

Вышинский: Я спрашиваю: с ведома и по указаниям «право-троцкистского блока» совершено было это убийство?

Бухарин: А я повторяю, что это мне неизвестно, гражданин Прокурор.

Вышинский: Специально об убийстве Сергея Мироновича Кирова вам не было известно?

Бухарин: Не специально, а…

Вышинский: Обвиняемого Рыкова разрешите спросить.

Председательствующий: Пожалуйста.

Вышинский: Подсудимый Рыков, что вам известно по поводу убийства Сергея Мироновича Кирова?

Рыков: Я ни о каком участии правых и правой части блока в убийстве Кирова не знаю.

Вышинский: Вообще, о подготовке террористических актов — убийств членов партии и правительства — об этом вам известно?

Рыков: Я, как один из руководителей правой части этого блока, участвовал в организации целого ряда террористических групп и в подготовке террористических актов. Как я сказал в своих показаниях, я не знаю ни одного решения правого центра, через который я имел отношение к «право-троцкистскому блоку», о фактическом выполнении убийств…

Вышинский: О фактическом выполнении. Так. Известно ли вам, что «право-троцкистский блок» ставил одной из своих задач организацию и совершение террористических актов против руководителей партии и правительства?

Рыков: Я сказал больше того, что я лично организовывал террористические группы, а вы меня спрашиваете, знал ли я через какое-то третье лицо об этих задачах.

Вышинский: Я спрашиваю, имел ли «право-троцкистский блок» отношение к убийству товарища Кирова?

Рыков: В отношении правой части к этому убийству у меня никаких сведений нет, и поэтому я до настоящего времени убежден, что убийство Кирова произведено троцкистами, без ведома правых. Конечно, я об этом мог и не знать[89].

Упорный отказ Бухарина и Рыкова признать, что они знали что-то о роли блока в убийстве Кирова, является веским доказательством того, что его показания не были сделаны под принуждением и не были фальсифицированы. Как мы увидим, Вышинский отверг это и обратился к суду с заявлением, что он успешно доказал их соучастие.

В своем последнем слове как Бухарин, так и Рыков снова настаивают на том, что они не знали об убийстве:

Рыков: В своем последнем слове я подтверждаю то признание в своих чудовищных преступлениях, которое я сделал на судебном следствии. Я изменил родине. Эта измена выразилась в сношениях с заклятыми врагами советов, в ставке на поражение. В своей борьбе «право-троцкистский блок» использовал весь арсенал всех средств борьбы, которые когда-либо применялись заговорщическими организациями.

Я был не второстепенное лицо во всей этой контрреволюционной организации. Мы подготовляли государственный переворот, организовывали кулацкие восстания и террористические ячейки, применяли террор как метод борьбы. Я организовывал с Нестеровым на Урале специальную террористическую организацию. Я в 1935 году давал задания по террору Котову, возглавлявшему террористическую организацию в Москве, и так далее и тому подобное.

Но государственным обвинителем выдвинуто против меня обвинение в преступлении, в котором я непосредственного участия не принимал и которое признать не могу. Это обвинение в вынесении решения или в даче директивы об убийстве Кирова, Куйбышева, Менжинского, Горького, Пешкова….

Убийство Кирова было предметом обсуждения двух судебных разбирательств. Перед судом прошли и непосредственные участники, и организаторы, и руководители этого убийства. Я не помню, чтобы тогда было названо мое имя[90].

Бухарин: Я категорически отрицаю свою причастность к убийству Кирова, Менжинского, Куйбышева, Горького и Максима Пешкова. Киров, по показанию Ягоды, был убит по решению «право-троцкистского блока». Я об этом не знал[91].

Вопрос соучастия в этих убийствах, возможно, был решающим в определении того, предстанут ли Бухарин, Рыков и другие перед смертным приговором или получат лишь тюремные сроки, как Радек и Сокольников на Январском московском процессе 1937 г. И Радек, и Сокольников знали об убийстве Кирова, но они не играли никакой роли в нем и избежали казни.

Вышинский, обвинитель, приводил доводы, что маловероятно, чтобы такие лидеры правых, как Рыков и Бухарин не знали об убийстве Кирова, что бы они ни говорили на суде. Генрих Ягода показал, что они должны были знать о заговоре с целью убийства Кирова.

Вышинский: Хорошо, садитесь, пожалуйста. Позвольте обвиняемого Ягоду спросить. Подсудимый Ягода, известно ли вам, что Енукидзе, о котором говорил сейчас обвиняемый Рыков, представлял правую часть блока и имел непосредственное отношение к организации убийства Сергея Мироновича Кирова?

Ягода: И Рыков, и Бухарин говорят неправду. Рыков и Енукидзе участвова-

ли на заседании центра, где обсуждался вопрос об убийстве Сергея Мироно-вича Кирова.

Вышинский: Имели ли к этому отношение правые?

Ягода: Прямое, так как блок — право-троцкистский.

Вышинский: Имели ли к этому убийству отношение, в частности, подсудимые Рыков и Бухарин?

Ягода: Прямое.

Вышинский: Имели ли к этому убийству отношение вы как член «правотроцкистского блока»?

Ягода: Имел.

Вышинский: Правду ли говорят сейчас Бухарин и Рыков, что они об этом не знали?

Ягода: Этого не может быть, потому что, когда Енукидзе передал мне, что они, то есть «право-троцкистский блок», решили на совместном заседании вопрос о совершении террористического акта над Кировым, я категорически возражал…

Вышинский: Почему?

Ягода: Я заявил, что я никаких террористических актов не допущу. Я считал это совершенно ненужным.

Вышинский: И опасным для организации?

Ягода: Конечно.

Вышинский: Тем не менее?

Ягода: Тем не менее Енукидзе подтвердил…

Вышинский: Что?

Ягода: Что они на этом заседании…

Вышинский: Кто они?

Ягода: Рыков и Енукидзе сначала категорически возражали… Вышинский: Против чего?

Ягода: Против совершения террористического акта, но под давлением остальной части «право-троцкистского блока»…

Вышинский: Преимущественно троцкистской?

Ягода: Да, под давлением остальной части «право-троцкистского блока» дали согласие. Так мне говорил Енукидзе[92].

Ягода настаивал, что и Рыков, и Бухарин лгали, отрицая, что они знали заранее о заговоре с целью убийства Кирова. Тем не менее под давлением Вышинского Ягода признал, что он не знал об этом из первых рук, но слышал об этом от Енукидзе. Это свидетельствует, что эти показания были подлинными. Вышинский жаждал доказать, что Бухарин и Рыков знали заранее об убийстве Кирова.