Читать онлайн «Хроники российской Саньясы (Из жизни Российских мистиков - Мастеров и Учеников 1960-х - 1990-х)». Страница 73

Еще одна лекция, на том же ПсихФаке. Проводили мы ее с Рафом весной девяносто четвертого. Назвали тему "Духовная Практика и современная психология: точки соприкосновения и различия". Решили, учитывая прошлый удачный опыт, перед началом лекции чем-нибудь "сорвать присутствующим крышу".

А происходило все так: людей собралось, как и прошлый раз, достаточно много, в основном, - студенты. Мы дождались, пока публика усядется и начнет ждать... Первым появился я. Коротко и аккуратно подстриженный, с небольшой щетиной, в модном спортивном костюме, темных очках и кожаной куртке, из кармана которой торчала антенна сотового телефона (все эти атрибуты - писк моды "Крутой бандит 94"). В таком виде я прошелся по аудитории, смачно жуя жвачку, надменно поглядывая на публику поверх очков и вращая на пальце ключи от машины. Аудитория притихла. А я забрался на трибуну, еще раз всех оглядел, поставил руки в боки, хмыкнул и сказал:

- Ну, чо! Вы что ли собрались о Духовной Практике послушать? - Лады! Сейчас придет старшой и начнем!

Входит старшой - Раф, - в рваных джинсах, старой рубашке навыпуск, с переметной сумой через плечо. Волосы растрепаны, борода нечесана, взгляд сверкает. А дальше: садимся и просто начинаем беседу, - уже без всяких спецэффектов, - восприятие аудитории и так готово...

Чего-чего, а всевозможных лекций я прочитал очень много. Все - на разные темы и в разнообразнейших аудиториях. В Питере, Минске, Алма-Ате, Москве, на Урале и под Курском... От эпатажных спецэффектов я достаточно быстро отказался, так как нашел иные механизмы работы с вниманием группы. Механизмы эти - энергетические, учитывающие, к тому же и групповую динамику, которую, ежели уметь, можно "запустить" очень быстро. Например, некоторое Путь "Разгильдяя"

время я пользовался такой схемой: вызывал агрессию группы, явно или намеками, а сам становился "прозрачным". В группе накалялись страсти, они были направлены на меня, но проходили мимо. Энергия внимания скачком подпрыгивала: не оставалось невнимательных или равнодушных. И тут остается "брать" внимание и вести его уже в конструктивное русло темы лекции, по пути расслабляя напряжение, и наращивая интерес уже позитивизацией, азартным рассказом и многими другими вещами. Фаза предварительной раскачки групповой динамики составляет пять-семь минут.

Последнее время в этих штучках тоже нет необходимости. Я рассказываю в том же состоянии, что и живу, и рассказываю по сути о том, чем живу и к чему устремляюсь. А если лектор соответствует тому, о чем он говорит, -состояние восприятия слушающих изменяется: они как бы "подтягиваются" к тем глубоким темам, о которых толкует рассказчик, внимание их предельно обостряется. Равнодушных в таких случаях не бывает.

Постепенно приоткрывались мне механизмы создания учебных ситуаций, - и для себя и для других, - у кого есть на это Запрос. Описать это словами почти невозможно, да и не нужно. Основное в этом деле - умение точно "увидеть" Запрос и соединение позиций Игры и Любви. Первый симптом, что что-то не так, это когда из внимания уходит позиция Любви. Тогда есть шанс соскочить на манипуляторство, а зачем это нужно? Хотя, мне понадобилось много времени, чтобы увидеть, что без Любви Игра и не Игра вовсе, а так, дешевая рисовка...

Еще несколько историй в стиле "русский Дзен":

Однажды, в летнем лагере девяносто восьмого года, я возвратился в свою комнату после вечерней практики. А перед практикой Петр говорил о точности словесных формулировок и ответственности за свои слова. Так вот, возвратившись к себе, я вознамерился немного отдохнуть, а потом попить чайку. Обитали мы в двухэтажном доме, - я и еще трое ребят жили на втором этаже, а Виталик Котиков и Игорь Таболов, - мои друзья, тоже методисты, - на первом. И вот, только я прилег отдохнуть, как заходит Таболов:

- Дай кипятильник.

- Только на десять минут! Потом я сам собираюсь пить чай.

- Ладно, принесем...

Проходит пятнадцать минут, двадцать, - ни Таболова, ни кипятильника. А слышимость в домике отличная: к Виталику с Игорем на первый этаж пришли еще ребята, - про меня забыли и все кипятят и кипятят чай для вновь пришедших... Сильно стучу по полу - напоминаю. Снизу слышен голос Таболова:

- Блин, Влад запарил! Если спустится за кипятильником, - возьму его за яйца!

Сказал, конечно, метафорически. Я же спускаюсь вниз, вхожу к ним в комнату и спускаю штаны:

- Ну что, Игорь, - отвечаешь за слова?

В то же лето, поздним вечером, в нашей комнате. Укладываемся спать. Леша Макаров рассказывает какой-то анекдот, употребляя пару крепких выражений. Выражения эти вызывают "праведное" возмущение Коли Меркина. Сам Коля вообще никогда не употреблял ненормативной лексики: по его мнению, это сильно "опускает сознание". Начинается спор, в который включается вся комната, кроме "виновника" - Макарова, который завернулся в одеяло и, казалось, задремал. Коле пытаются объяснить, что крепкие выражения далеко не всегда являются грубым и похабным сквернословием, а будучи произнесены особым образом, точно, как ничто другое, передают глубину некоторых переживаний. Коля не унимается и долго педантично гнет свою линию. Все уже замолчали, а он продолжает "лекцию". Тут из под одеяла показывается зевающий Леша Макаров:

- Слушай, Коля, не еби мозгу!

Через пару дней Коля уже сам пару раз был замечен в точном, емком и крепком выражении глубоких чувств...

Мой друг и ученик Школы Сережа Сакович пришел в группу семь лет назад. Тогда он был в звании подполковника и работал преподавателем военной кафедры одного из ВУЗов Питера. И вот, в одной из первых консультаций ему дали практику: "Цикличный бег". Это сильная и многогранная техника, но на вид очень простая и, для непосвященного глаза смешная; идет чередование бега и заниженной ходьбы в определенной пропорции (пропорция для каждого своя, но циклы небольшие - от десяти до пятидесяти шагов). Заниженная ходьба выглядит очень странно: многие прохожие оборачиваются в недоумении. А Сергей жил в Ломоносове и, обычно, возвращался с работы через парк. И он решил экономить время, выполняя "Цикличный бег" прямо по пути с работы. Возвращался он поздно, и первые несколько дней никто ему в парке не попадался. А тут, вдруг, видит Сергей, что обгоняет его человек, и так очень опасливо косится. Можно себе представить: подполковник в фуражке и при погонах идет вприсядку по ночному парку! Прохожий прибавил скорости. А тут, как раз, у Сергея закончилась фаза заниженной ходьбы и ему нужно переходить на бег. Он и побежал, невольно догоняя прохожего. Тот, - бедолага, припустил, что есть мочи. Сакович - добрая душа, кричит ему вслед:

- Не бойтесь! Я вас не трону!

Где там...

И, наконец, такой прикол: едем с ребятами в электричке: каждую минуту входят коммивояжеры, к которым все привыкли, так же как и к легкому фону раздражения на них:

- Прошу прощения за очередное беспокойство! Предлагаю вам... Осталась одна остановка до вокзала. Встаем и направляемся в соседний

вагон. Открыли двери, встали. Я откашлялся, привлекая внимание: вагон

притих. Тщательно чеканю каждое слово:

- Уважаемые господа! Просим прощения за очередной раз доставленное вам беспокойство!

Под гробовое молчание публики следуем в другой конец вагона. Там оборачиваемся, подмигиваем и выходим.

Многие глаза засветились. Были и улыбки понимания. Дай Бог, если хоть чье-то автоматическое восприятие чуть-чуть "разомкнулось"!

3. Терапевтические байки

Разгильдяйство в работе с людьми, на мой взгляд, одна из отличительных черт Российских "целителей". Не обошла стороной эта доля и меня. Пройдя еще до ПсихФака достаточно разнообразный, в этом отношении. Путь и как пациент, и как ученик, я, еще не имея Университетских "корочек", начал активно практиковать, как психотерапевт, чувствуя себя достаточно "крутым". Шел девяносто первый год: только что появились газеты бесплатных объявлений, и я был одним из первых, кто начал помещать туда регулярную рекламу. Пациентов было много, я брался лечить всех, кто бы ни приходил и с какими бы проблемами не обращался: будь то семейные неурядицы, язва желудка, фобия, депрессия, шизофрения... Во мне жила потрясающая уверенность в своих силах и в том, что любые проблемы разрешимы. Продолжалось все это безобразие года два-три, пока, наконец, Петр не предложил мне временно отойти от активного вмешательства в чужие жизни, что я и сделал, естественно, не без неких внутренних "ломок". Потом уже, через несколько лет, я снова вернулся к консультированию, но уже с совершенно иных позиций. Но, что интересно: в те лихие годы, интуитивно опираясь на свой богатый опыт пациента, я, несмотря на отъявленное разгильдяйство, не успел кому-нибудь сильно навредить, напротив именно это качество позволило мне даже принести, в ряде случаев, некоторую пользу. Не могу это приписать ни чему иному, как только везению и провидению, которые мне сопутствуют. Далее я приведу несколько примеров типично разгильдяйской терапии, приведшей к довольно сносным результатам...