Читать онлайн «Александр III и двенадцатый век». Страница 44

Александр также придерживался мнения, что те, кто был виновен в насилии против схоластиков, должны быть подвергнуты наказанию, и приказал, чтобы в то время, когда последние находились под юрисдикцией своего господина, они получали неприкосновенность от насильственных действий. Более того, никакой общий приговор отлучения от Церкви против схоластиков не мог быть введен в действие без разрешения папы. Он также подтвердил общие привилегии студентов на севере Италии (habita), первоначально изданные Фридрихом Барбароссой на съезде в Ронкалье в 1158 году. Если представлялся случай, Александр также искал возможности обеспечить отдельных клириков, которые желали продолжить свое образование.

Письма и инструкции Александра в отношении образования впечатляют. Представляется совершенно ясным, что они внесли свой вклад в рост академических сообществ. Нельзя, однако, заключить, что меры Александра были окончательными; они все-таки не создали новых институтов. Скорее папа помог и в некоторой степени отрегулировал образовательное движение, которое развивалось самостоятельно. Его декреты обеспечили законодательные прецеденты для его дальнейшего формирования и помогли закрепить тенденцию оказания помощи академическим институтам со стороны Папы.

В области теологии существовал один вопрос, который вызвал бурные дискуссии и требовал официального действия от Александра как от Папы. Будучи студентом и профессором, он следовал тому, что теологи описывали как почти признанную точку зрения на человеческую природу Христа, которая была предложена Пьером Абеляром и преподавалась Петром Ломбардским. Популярность данной интерпретации увеличилась, но встретилась со значительной оппозицией, что заставило Александра принять меры. Папа и Курия не были, однако, сначала расположены действовать поспешно.

В конце концов Папа, чье мнение по этому вопросу изменилось, начал полагать, что необходимо принять окончательные меры. В 1170 году он написал Вильгельму, архиепископу Санса и митрополиту Парижа, и епископам Тура, Реймса и Руана, инструктируя их противостоять «ошибочной доктрине Петра Ломбардского, бывшего епископа Парижского». И в 1177 году он официально осудил доктрину и кратко определил ортодоксальное учение. Несмотря на безотлагательные просьбы со стороны ряда Отцов Церкви, Третий Латеранский Собор не предпринял никаких дальнейших действий.

Административные меры папской монархии, которые, таким образом, были нами представлены, оказались в основном связанными с деятельностью клирикального владения или с отношениями между духовенством и мирянами. Но они также предложили некоторые усовершенствования для светского общества этого времени, которые заботили Александра и были подняты на Латеранском Соборе. Несмотря на успех в поддержании закона и порядка, разбойники оставались на свободе, а пираты плавали по морям. Особенно опасными стали кампании солдат, часто нанимавшихся в войска в качестве наемников и терроризировавших сельские местности; особенно от них страдала Франция. Эти routiers, предшественники «свободных кампаний» Столетней войны, были приравнены к еретикам по канону XXVII, принятому на Соборе. Собор предписывал, что все, кто храбро сражался против таких нарушителей мира, должны были получить такие же духовные награды (индульгенции), которые даровались крестоносцам. Отлучение от Церкви должно было стать наказанием для тех, кто совершал пиратские набеги против христиан, занимавшихся своим законным морским делом, или против тех, кто потерпел кораблекрушение. Канон XXI обновил принятые ранее постановления в отношении Мира Божьего и гарантий безопасности для всех священников, пилигримов, купцов и крестьян.

Запрещая турниры (канон XX), Собор обратил внимание на данную практику, которая, хотя и признавалась кровопролитной, однако являлась слишком глубоко укорененной и также слишком популярной, чтобы можно было ее искоренить. В данном случае необходимо было скорее изменение mores[11], и даже больше – реформа обучения воина. Совместное решение участников Собора о запрете турниров практически не дало совершенно никакого эффекта.

Курию также заботила проблема ростовщичества. Главная трудность в дни Александра состояла в точном определении узаконенного ростовщичества. Собор в Туре (1163 год) осудил практику, тогда широко распространенную, когда священник ссужал деньги без процента, но требовал для себя собственность того, кому ссужал деньги, в качестве гарантии безопасности возврата своих средств, и присваивал доходы собственности, что явилось неким видом скрытой выплаты процентов. Александр в одном постановлении подверг порицанию ростовщичество, даже существующее для такой похвальной цели, как выкуп рабов. Но в дни его понтификата формирующийся капитализм, в который Церковь, также являясь финансовым институтом, была вовлечена, приводил к рассмотрению данного вопроса. Конечно, ясное понимание того, что представляло собой ростовщичество, не сложилось. В XXV каноне Третий Латеранский Собор избежал трудной проблемы дать ему определение, но слегка смягчил традиционное отношение к ростовщичеству, требуя наказания только для «ростовщиков, пользующихся дурной славой».

В западном христианском мире существовали разные категории людей, которые по тем или иным причинам стояли за рамками тех правил, по которым жило общество. Канон XXIII Латеранского Собора, например, издал декрет о прокаженных, которые должны находиться в безопасности в своих общинах и владеть своими приходами и кладбищами. Хотя проказа была прежде принята как основание для аннулирования брака, папа Александр постановил иначе.

Статус евреев в христианском обществе всегда бросал вызов средневековому порядку социального подчинения. Еврейские общины были широко распространены в Западной Европе, включая, как мы видели, довольно большую римскую общину. Александр запретил христианам становиться слугами евреев и запретил строительство новых синагог. Старые синагоги могли быть отремонтированы, но не слишком роскошно. Латеранский Собор также принял ряд постановлений в этом отношении (канон XXVI). Христиане не должны были жить в еврейских хозяйствах, а евреям запрещалось иметь христианских рабов. Эти меры, как и те, которые ранее предпринимались Александром, относились к существовавшей практике либо брать домашнюю прислугу либо, в случае необходимости, оставлять или передавать детей на заботу евреям. По закону суд должен был рассматривать свидетельства христиан против евреев так же, как и свидетельства еврея против христианина. Однако на тех, кто давал превосходство евреям над христианами, накладывалась анафема. Короче говоря, в то время люди и не помышляли предоставить евреям те же права, которыми обладали христиане. Действительно, если христиане и защищали евреев, как часто, например, поступали папы в Риме, то лишь по человеческим причинам. Тот же самый канон XXVI пошел дальше, предоставляя гарантии против конфискаций или отказе в наследстве собственности любому еврею, который обратился в христианство. Правителям было предписано внимательно следить за выполнением этого канона под угрозой отлучения от Церкви, если им не удавалось создать необходимую защиту.

Острой проблемой, периодически занимавшей внимание Александра III, стал рост ереси. Непохожие на отклонения от ортодоксальной веры ранних веков христианства, когда великие ереси произошли от интеллектуальных идей ученых теологов, наиболее серьезные искажения христианской доктрины XII века возникали среди обычных людей. Не доктрина, но скорее христианское поведение и соблюдение обрядов дали подъем движениям, известным как ереси вальденсов и катаров.

Первоначально вальденсы проповедовали стремление к апостольской жизни для себя и духовенства. Петр Вальдо, их основатель, по-видимому, предвосхитил некоторым образом выдающегося святого следующего поколения – Франциска Ассизского. Действительно, о Вальдо говорили, что он искал личного одобрения папы Александра на Соборе 1179 года. Он произвел на Папу благоприятное впечатление, и последний ободрил его, но запретил последователям Вальдо проповедовать без разрешения местных властей.

Позднее при обстоятельствах, которые не совсем ясны, вальденсы вступили на более опасный путь, который привел к их приговору и осуждению.

Более страшной для папства казалась такая ересь, как катарство – дуалистическая вера, схожая с древним манихейством, которая распространилась на Запад с Востока. Ко времени понтификата Александра уже насчитывалось много ее последователей в различных частях Франции и Фландрии, но более всего они превалировали в Провансе, где коррумпированное духовенство и равнодушные гражданские власти позволили ей быстро распространиться. Столкнувшись со столь массовым еретическим движением, административная церковная машина, разрешающая подобные дела через епископов, просто разрушилась. Встала задача в кратчайшие сроки создать более действенный, принимаемый обществом юридический механизм для решения таких вопросов. В Северо-Западной Франции духовенство, находившееся под сильным давлением народного мнения и гражданской власти, усовершенствовало жесткую систему, которая включала скорее деспотический метод осуждения или обвинения, использование «суда Божьего», так же как и строгие наказания: например, лишение собственности, тюремное заключение или сожжение на костре. Некоторые из этих процедур были упорядочены на Соборе, созванном в Реймсе в 1157 году. Несколько позднее, на Соборе в Монпелье (1162 год) сразу после прибытия Александра во Францию, французские епископы настаивали на принятии энергичных мер со стороны Папы.