Читать онлайн «Александр III и двенадцатый век». Страница 27

День или два спустя Генрих в припадке ярости позволил себе обронить высказывание: «Неужели нет никого, кто мог бы избавить меня от этого низкорожденного клирика?». Поскольку после службы, проведенной Бекетом, прошло слишком мало времени, едва ли возможным, и практически невероятным, представляется то, что люди короля успели доложить ему о рождественской проповеди архиепископа. Генрих, без сомнения, был рассержен полученными еще раньше известиями об отлучении, и, очевидно, на его позиции оказали влияние более непримиримые советники, прежде всего, вероятно, Роджер Йоркский. В любом случае, четыре рыцаря из его сопровождения приняли слова своего короля слишком буквально и 29 декабря, спустя лишь четыре дня после Рождества, встретились с Бекетом в Кентерберийском соборе. На отказ архиепископа аннулировать отлучения, они поразили его мечами.

Шок и негодование, возникшие в ответ, проявились не только немедленно, но и по всей Европе. Французы, конечно же, были особенно поражены преступлением, поскольку Бекет провел шесть лет на их земле. Король, архиепископ Вильгельм из Санса и многие другие люди немедленно написали Папе, требуя наказать виновных.

Генрих II, в первое время, очевидно, был глубоко поражен данным событием. Говорят, он даже заперся на три дня, отказываясь видеть кого-либо. Когда король оправился от первоначального шока, он принялся искать прощения души от того церковного осуждения, которое, как он знал, должно непременно последовать. Его посланники отправились сначала в Санс, надеясь предвосхитить отлучение, которое угрожало владениям короля. Однако они не смогли выполнить свою задачу. 25 января 1171 года Вильгельм из Санса, архиепископ и папский легат, после консультаций с епископами и аббатами своей провинции, наложил по своему праву отлучение от Церкви на континентальные земли Генриха. В конце концов, испытав трудности в своем путешествии через имперские земли, посланники короля прибыли в Курию в марте.

Александр, конечно, разделял общее чувство негодования. Когда Папа получил ужасающие новости, он раздумывал над обращением отлученных от Церкви епископов, Лондонского, Йоркского и Солсберийского. Вся дискуссия по этому делу сразу резко прекратилась. Вот как это описал один хронист:

«Господин Папа был так потрясен, что было практически невозможно вести с ним разговор в течение недели; всем англичанам было запрещено входить к нему, и все их дела были отложены».

Невозможно представить с точностью, какие чувства Папа испытывал в глубине души. Он, по-видимому, в раскаянии укорял себя за то, что сейчас ему представлялось проявлением чрезмерного терпения в отношениях с английским королем. Безусловно, Папа не спешил действовать, так как решения, которые ему предстояло сейчас принять, не были легкими. Как верховный судья он должен был определить наказание за вину, что требовало проведения расследования о степени виновности. Но Папа являлся также и верховным пастырем, чьим долгом было обдумать епитимью и отпустить грехи грешнику. В целом те обязанности, которые Папа исполнял, накладывали на него огромную ответственность.

Из-за столь напряженной атмосферы в Курии, неудивительно, что посланникам короля Генриха было сначала отказано в приеме. В конце концов, возможно с помощью некоторых кардиналов, которые благожелательно относились к Генриху – очевидно, разделение в Курии не исчезло полностью, – они добились успеха в представлении перед Папой дела своего короля и заявили протест тому, что, хотя его слова, по общему признанию, и привели к убийству архиепископа, он в действительности желал его смерти. Вместе с представителями Солсбери и Йорка, которые все еще находились при Курии, они убедили Папу, что их господа поклянутся предать себя в руки Папы в решении этого дела. Поэтому Александр ограничился объявлением общего отлучения от Церкви убийц и всех тех, кто предоставил им помощь или совет (Святой Четверг, 1171 год), в то время как окончательные решения могли быть приняты при более широком обсуждении.

Рассматривая дело Бекета, исследователи часто справедливо подчеркивали столкновение личностей архиепископа и короля. Менее известным, но равно значимым, также представляется острый контраст между характерами Бекета и Александра, импульсивным архиепископом и терпеливым – некоторые бы даже сказали, осторожным – папой. Александр и Бекет были совершенно противоположными людьми, и опрометчивость архиепископа часто тревожила Папу не меньше, чем поступки других английских епископов. Александр по образованию был юристом, а по темпераменту – человеком, склонным к сдержанности и стремящимся избегать крайностей. С опытом он приобрел значительное искусство в ведении переговоров и, очевидно, верил, что переговоры могли удачно разрешить данное дело. Бекет не имел таких качеств. Он, по-видимому, скорее полагал, что королю следует припасть к его коленям и отказаться от своих претензий.

Александру так и не удалось заставить Бекета понять основы своей политики, и в этом лежит причина трагедии. Отношение Папы к делу было понято неправильно и, впоследствии, привело в уныние архиепископа и его более энергичных сторонников. Кроме того, их взгляд на позиции Папы иногда повторяли и современные историки. Решения, принимаемые Папой во время всего разногласия, представлялись половинчатыми, простительными только с точки зрения того, что он сам не был уверен в стабильности собственного положения из-за схизмы. Необходимо помнить, однако, что, хотя Александр удерживал архиепископа от крайних действий, при реальной надежде, что переговоры будут успешны, он никогда не отрекался от него. Папа пошел дальше, чем Бекет, в обвинении Постановлений – он постоянно поддерживал архиепископа в требованиях восстановления его на законном престоле и возврата собственности Кентербери. Он напомнил викарным епископам Кентербери об их обязательствах перед Бекетом как архиепископом и папским легатом. Расхождение между Александром и Бекетом было велико, но заключалось главным образом в вопросе о выборе тактики и никогда не затрагивало фундаментальный принцип свободы Церкви в Англии.

На окончательное урегулирование дела Бекета и проблем, к которым оно привело, должно было уйти какое-то время. Одно, как оказалось, стало ясным. Спор о криминальных клириках вылился во что-то гораздо более значительное, приводя всех к вопросу о позиции римской Церкви в Англии. Когда шок от убийства архиепископа прошел, оказалось возможным восстановить традиционную ориентацию церковной администрации в Англии и разрешить, по крайней мере отчасти, те вопросы, к которым привело разногласие.

Есть основания считать, что на время мученичества Бекета приходится поворотная точка понтификата Александра. Время борьбы и неопределенности подходило к концу; десятилетие урегулирования и согласований только начиналось. Хотя схизма и спор с Фридрихом Барбароссой продолжались еще несколько лет, общая атмосфера начала изменяться после смерти антипапы Пасхалия III (20 сентября 1168 года), к 1170 году ход событий отражал общую тенденцию к умиротворению. Вследствие этого, возвращение церковного управления к обычному состоянию содействовало более спокойному рассмотрению обстоятельств дела Бекета.

Непосредственно после смерти Бекета особого внимания потребовали две главные проблемы: меры, которые должны были быть приняты в отношении всех лиц, вовлеченных в преступление, и восстановление нормальных отношений между Курией и английским государством. Обе они, особенно последняя, требовали активизации переговорного процесса между папскими легатами и советниками короля при условии как можно более частого непосредственного участия самого Папы. Успех Александра в этих переговорах явился одним из значительных его достижений.

Наказание четырех рыцарей, которые убили архиепископа, по существовавшему законодательству относилось к юрисдикции Церкви. Они бежали в Йоркшир, откуда им было позволено королем прибыть в Курию, в которой они появились в конце 1171 года или в начале 1172 года. Тем временем один из них, Вильгельм из Трейси, исповедался в своем преступлении епископу Экзетера Варфоломею и, возможно, тогда узнал о своих юридических правах. Наконец, Александр, которого не могло поколебать даже поднявшееся общественное мнение, наложил на них в качестве епитимьи службу у тамплиеров. Все четверо рыцарей один за другим скончались в течение двух ни трех лет, и многие люди приписали их раннюю смерть Божественной каре, настигающей грешников.

Также в обязанности Варфоломея было вменено наказание всех остальных замешанных в преступлении людей. Очевидно, что он обратился к Папе за наставлением. Ответ Александра на вопросы Варфоломея является отличным образчиком канонического права XII века, относительно определения различной степени вины и наложения соответствовавшего наказания. Часть письма, касающаяся данного дела, была включена в собрание постановлений Григория IX: