Читать онлайн «Московская Русь: от Средневековья к Новому времени». Страница 23

Фактически на севере уже шла необъявленная русско-польская война, поэтому Василий Шуйский решил просить помощи у непримиримого противника Сигизмунда III, шведского короля Карла IX. В Швеции был набран пятитысячный корпус солдат, и в марте 1609 г. наемники под командой известных шведских генералов, Делагарди и Горна, соединились с армией царского племянника Скопина-Шуйского. Скопин двинулся на Лжедмитрия II, постепенно очищая север от его войск.

Однако вмешательство шведов дало Польше повод открыто выступить против России. В сентябре 1609 г. Сигизмунд III осадил Смоленск. Шляхта из Тушина ушла в лагерь польского короля. Туда же отъехала желавшая продолжить борьбу с Шуйским русская знать во главе с Филаретом Романовым. Полякам «тушинский вор» был более не нужен, и его лагерь распался. Но Лжедмитрий II с остатками казаков ушел к Калуге, откуда продолжал угрожать Москве.

Русско-шведские войска 12 марта 1610 г. вошли в Москву как победители, но положение Василия Шуйского не улучшилось. Под Смоленском «тушинские бояре» предложили королю Речи Посполитой Сигизмунду III посадить на московский престол его сына, королевича Владислава, который должен был править на основе условий, перечисленных в особом договоре. Воспользовавшись этим предлогом, Сигизмунд немедленно двинул к Москве сильный отряд. Остановить его было некому: герой многих сражений, молодой, любимый армией и москвичами Михаил Скопин-Шуйский умер почти сразу же после вступления в Москву (возможно, он был отравлен завистливыми родичами с согласия царя). Войско повел бездарный и нерешительный Дмитрий Шуйский, брат царя Василия. Под селом Клушиным 24 июля 1610 г. оно было разбито: ненадежным и разноязыким войском трудно управлять (по образному выражению современного историка Р. Скрынникова, над полем боя звучали команды и проклятия на всех известных европейских языках).

Теперь у царя Василия снова не было армии, а к Москве подступал польский корпус (с запада) и отряды Лжедмитрия II (с юга). Его посланцы начали переговоры с москвичами и убедили их отказаться и от Василия, и от «Дмитрия». Народ действительно «ссадил» с трона Шуйского, а бояре заставили его постричься в монахи. Правление перешло к группе думских бояр во главе с князем Ф. И. Мстиславским (семибоярщине). Однако «тушинский вор» не был смещен своими сторонниками. Более того, он на время оказался единственным реальным «царем» и продолжал попытки захватить Москву, которые москвичи с трудом отбивали.

«Седмочисленным боярам» признание царем королевича Владислава казалось меньшим злом, они надеялись править от его имени и разбить «тушинского вора» руками поляков. У стен Новодевичьего монастыря они подписали договор с гетманом Жолкевским, представителем короля, и польские войска вошли в Москву бег боя. Они действительно помогли справиться с отрядами самозванца, которого в декабре 1610 г. зарезал на охоте князь Петр Урусов, отомстивший за казненного самозванцем правителя Касимовского ханства. Но калужское войско не распалось: горожане и казаки Заруцкого признали царевичем Ивана, рожденного Мариной Мнишек от Лжедмитрия II уже после его смерти.

Конец же Василия Шуйского оказался трагичным: по приказу Сигизмунда братьев Шуйских, вопреки договору, поспешно увезли в Польшу, подвергнув их публичному унижению как «военный трофей». Вскоре они умерли на чужбине. Заложниками поляков стали также знатнейшие и наиболее энергичные московские бояре: из них составили «великое посольство», отправленное в лагерь короля под Смоленск. Члены боярского правительства, но сути, тоже были заложниками польского гарнизона в Москве, — уже в момент подписания договора было известно, что Сигизмунд не снимет осаду Смоленска и не отпустит на московский престол своего сына. Король вознамерился просто завоевать Россию и присоединить ее к Речи Посполитой как свою провинцию.

У народа остался один выход: силой ответить на притеснения поляков, самозванцев и предателей — ведь вставал вопрос о самом существовании Московского государства. Гражданская война вступила в решающую и трагическую фазу. В начале 1611 г. те, кто не желал подчиняться полякам и боярам-предателям, решили изгнать иноземцев и создать национальное правительство. Душой этого Первого ополчения был вождь рязанских бояр Прокопий Ляпунов. Его поддержали северные и поволжские города и казаки «тушинского вора» под командой Ивана Заруцкого, женившегося теперь на Марине Мнишек, «вдове двух Лжедмитриев», и стремившегося посадить на престол ее сына, «царевича Ивана Дмитриевича», которого называли также «воренком».

Ополчение пошло к Москве отдельными отрядами, но не успело: восстание против ненавистных поляков вспыхнуло раньше, и на главных улицах закипел бой. Москвичи так насели на врагов, что те были вынуждены укрыться за стенами Китай-города, а затем решили поджечь посады и таким образом принудить горожан прекратить сопротивление. В страшной борьбе с огнем и поляками на помощь восставшим успел прийти только передовой отряд под командой князя Дмитрия Ивановича Пожарского: он укрепился на Лубянке и сражался до тех пор, пока его, тяжелораненого, не вывезли из города. От Москвы осталось только пожарище, да поляки, укрывшиеся за стеной Китай-города.

Ополчение осадило Москву. Его вожди Прокопий Ляпунов, Иван Заруцкий и Трубецкой начали создавать органы управления, высшим из которых стал Совет всея земли. Решено было забрать для поместных раздач все свободные земли и поместья не явившихся в лагерь дворян. Но внутри ополчения не было единства. Казаки хотели посадить на престол «воренка», с чем не было согласно дворянское ополчение. Поляки умело этим воспользовались, подбросив подложное письмо, якобы обличавшее намерение Прокопия Ляпунова расправиться с казаками. Ляпунова зарубили на казачьем кругу, после чего дворянские отряды покинули город.

Московское государство перестало существовать как единое целое — оно разваливалось на глазах. Сигизмунд III, будто законный хозяин России, щедро раздавал грамоты на владение поместьями и на новые чины. За ним под Смоленск постепенно потянулись бояре и дворяне. 3 июня 1611 г. упорно защищавшийся два года город был взят штурмом. Еще раньше шведские войска, вернувшиеся из-под Клушина, захватили Новгород Великий. В Псков вступил и правил там еще один самозванец — «царевич Матюшка». Фактически северо-западные земли были отторгнуты от России и не признавали московских властей. Казалось, вот-вот отпадет Нижнее и Среднее Поволжье: в Астрахани сидел очередной самозванец, все более подозрительно вела себя и Казань.

Но голоса, звавшие дружно стать на защиту отечества, не смолкли. Они звучали из Троице-Сергиевой лавры, так и не сдавшейся полякам, из лагеря Сигизмунда, от находившихся там под стражей членов «великого посольства», а также в письмах, которыми обменивались друг с другом города Севера, Поморья и Поволжья. Даже из самого Кремля, от имени посаженного поляками в темницу патриарха Гермогена, шли к народу грамоты с призывом создать новое ополчение. И оно было создано.

Второе ополчение создали жители торговых городских посадов (те самые «два процента» населения, на которые опирался царь в управлении страной), не знавшее помещичьего землевладения крестьянство северо-востока страны, оставшиеся верными Родине бояре и дворяне. Центры ополченцев удалось создать в районах Верхней Волги и Заволжья, мало или совсем еще не затронутых гражданской войной.

В декабре 1611 г. земский староста Нижнего Новгорода, Козьма Минин-Сухорук, обратился к горожанам с призывом помочь стране собрать новое войско, которое освободит Москву от поляков. Город ввел чрезвычайный военный налог (треть годового дохода) и собрал добровольные взносы с посадских людей. За организацию армии взялись теперь торговцы и промышленники, опытные в финансовых и практических вопросах. Во главе «мирского дела» стал Минин.

Новая армия ни в чем не должна была терпеть недостатка, и потому не грабила окрестных жителей (что было совершенно обычным поведением всех войск в давно разоренной стране). К Нижнему на службу потянулись отряды дворян, охочих людей и даже казаков. В руководители выбирали тех, кто не запятнал себя службой самозванцам и угодничеством перед польским королем. Полководцем избрали князя Дмитрия Михайловича Пожарского: больной (у него была эпилепсия) и еще не оправившийся от ран, он все же не отказался от выполнения почетного, но тяжелого долга.

Ополчение начало очищать Верхнее Поволжье от бесчисленных шаек разбойников, казаков и поляков, строить управление страной, собирать средства на по-настоящему мощное войско. Но медлить было нельзя: необходимо было добиться того, чтобы вся страна признала власть Второго ополчения и отказалась от засевших в Кремле бояр-изменников, царевича Владислава, разных самозванцев и других претендентов на власть. Вокруг Москвы стояли казацкие таборы Заруцкого, имевшие свои взгляды на управление страной, а на помощь полякам шло мощное подкрепление. Войскам Пожарского не удалось остановить его: прямой путь от Нижнего на Москву оказался занят войсками противника, и пришлось сначала отправиться в Ярославль, также находившийся под угрозой захвата. Там и собрали новый Совет всея земли, который постановил не принимать в цари никого из иностранных принцев и королей, не служить самозванцам, но созвать, после изгнания из России чужеземцев, настоящий Земский собор для выборов нового царя.