Читать онлайн «Древняя русская история до монгольского ига. Том 2». Страница 87

Сочинения греческих митрополитов, управлявших нашей церковью, имеют содержание преимущественно полемическое и каноническое. Георгий (ок. 1065–1079), Иоанн II (1080–1088) и Никифор (1104–1121).

Сочинение митрополита Георгия носит заглавие: «Георгия, митрополита киевского, стязанье с Латиною. Вин числом 70».

Особенным поводом к написанию этого сочинения против латинян мог послужить для митрополита Георгия известный случай, когда папа Григорий VII пытался обратить к своему исповеданию нашего великого князя Изяслава и даже написал к нему (1073 г.) послание.

«Стязанье с Латиною» начинается словами:

«Когда великий Константин принял от Христа царство, и вера Христианская с того времени начала более расти и распространяться всюду, и царство ветхого Рима преложилось в Константин-град, — тогда последовали седмь святых вселенских Соборов. На эти седмь Соборов папы старого Рима или приходили сами, или присылали своих епископов, — и Св. церкви имели между собою единство и общение, то же мыслили, то же проповедовали. Потом старым Римом и всей той землей овладели Немцы, и, спустя немного времени, старые мужи правоверные, которые хранили закон Христов и правила Св. Апостолов и Св. Отцов, скончались. По смерти их, люди молодые и неутвержденные, увлекались прелестью Немецкою и впали в вины различные и многие, запрещенные и осужденные Божественным законом, и когда, несмотря на советы многих других церквей, не захотели оставить творимого ими зла, — то и отвержены были от нас. Евангелие их, как доброе и поклоняемое, почитается в великой церкви, но почитается на обличение их и на суд, потому, что не живут, како оно велит».

«Латиняне служат на опресноках и едят их: это по-жидовски. Христос же не предал того и совершил Св. Тайны не на опресноках, а на хлебе совершенном и кислом… На Св. литургии не совершают ни великого, ни малого выхода и службу творят не в алтаре, а во всей церкви, три, четыре и пять раз в один день в той же церкви. В Св. правиле: „верую во единого Бога“ сделали злое и неразумное приложение. Св. Отцы написали: и в Духа Святого, Господа животворящего, иже от Отца исходящего, — а они (латиняне) от себя приложили: „иже от Отца и от Сына“. Это есть великое зловерие и ведет к Савеллиевой ереси. Через такое приложение они извращают веру Св. отцов первого и второго вселенских соборов, и слова Спасителя, который сказал: егда приидет Дух истины, иже от Отца исходит, той свидетельствует о Мне. Не сказал Христос: иже от Нас исходит; значит — это приложение есть зловерие и великая ересь».

Послание от Иоанна, митрополита русского, к Клименту, папе римскому.

Случай к написанию послания подал сам Климент II. Противоборствуя законным папам, не признаваемым в Риме, он хотел сблизиться с восточными иерархами, хвалил православную веру, желал соединения церквей и прислал с такими известиями к нашему митрополиту своего епископа. Отсюда объясняется, почему наш первосвятитель, вопреки духу своего времени, обращается в послании к римскому первосвященнику с любовью, говорит с кротостью, называет его законным пастырем, нимало, однако же, не колеблясь обличать заблуждения латинян. Достойно также замечания, что при изложении этих заблуждений Иоанн II не раз выражается: «якоже слышахом» или «аще тако суть, аще воистину творимая нами, яко же слышахом», и тем показывает, что у нас тогда, как и на всем Востоке, судили о латинских заблуждениях преимущественно по слухам и потому могли говорить о них не всегда верно.

«Я узнал (с любовью), пишет наш первосвятитель к римскому, твою любовь о Господе, воистину человек Божий, достойный кафолического седалища и призвания: потому что находясь далеко от нашей худости и смирения, ты достаешь даже до нас крылами своей любви, и приветствуешь нас законно и любезно, и молишься о нас в духе, и догматы нашей непорочной и православной веры приемлешь и почитаешь, как возвестил и подлинно изъяснил нам всечестный и добродетельный епископ твоего священства. Если же это так, и такой нам дан от Бога архиерей, а не подобный тем, которые немного прежде сего архиерействовали противно истине и извратили благочестие (разумеются, вероятно, предшественники Климента III, папы Лев IX и Григорий VII), то и я, худший из всех, приветствую твою священную главу, и мысленно лобызаю ее, и всегда желаю, да хранит тебя всегда свыше всесильная десница, и да дарует всеблагий милосердый Господь совершиться воссоединению между нами и вами. Но знаю, как возникли соблазны и преграды на Божественном пути, и крайне удивляюсь, как и почему даже и до ныне не последовало исправления. Не знаю, какой лукавый закон, какой завистливый враг истины и противник благочестия произвел все это и расторг нашу братскую любовь и единодушие всего христианского общества. Не вообще я это говорю: ибо мы знаем вас, благодатию Божиею, и во многом совершенно принимаем, как Христиан; но знаем также, что вы не во всем с нами согласны, и в некоторых вещах от нас отделились. Вот смотрите, — я покажу вам…»

«…Прошу тебя, и умоляю, и припадаю к священным стопам твоим, чтобы вы отстали от всех этих заблуждений, особенно же от употребления опресноков и приложения к символу: потому что первое опасно по отношению к таинству Св. Причастия, а последнее по отношению к православной вере. Хотел я написать к тебе еще об удавленных и нечистых животных, и о монахах, вкушающих мясо; но даст Бог, что все это и многое тому подобное вы исправите впоследствии. Ты же прости мне ради Господа, написавшему сие от великой любви. И если истинно, как мы слышали, совершаемое вами, то испытайте писания, и вы увидите, что все такие вещи требуют исправления. Еще молю любовь твою о Господе прежде всего, если пожелаешь, написать к святейшему нашему патриарху Константинополя и к находящимся там святым митрополитам, которые имеют слово жизни, сияя в мире, как светила, и могут благодатию Божиею все таковое наследовать вместе с тобою и исправить: а потом, если будет тебе благоугодно, написать и худшему из всех — мне. Приветствую любовь твою о Господе, я, Иоанн, недостойный митрополит Русский, и весь подвластный тебе клир и народ. Приветствуют вас также вместе с нами и все наши святые и боголюбезнейшие епископы, и игумены, а с ними и весь священный клир и народ».

Другое послание Иоанна II известно только по славянским рукописям под заглавием: «Иоанна, митрополита Русского, нареченного пророком Христа, написавшего правило церковное от Св. книг вкратце, Иакову черноризцу».

Митрополиту Никифору приписываются: три послания против латинян (одно к великому князю Владимиру Мономаху, другое к неизвестному князю, третье к князю муромскому Ярославу Святославичу), и два сочинения о посте церковном, одно в виде послания к великому князю Владимиру Мономаху, другое в виде поучения к духовенству и народу.

«Ты спрашивал нас, благородный княже, — за что отлучены Латыняне от святой, соборной и православной церкви: и вот я, как обещался благородству твоему, поведаю тебе вины их…

Ты же, княже мой, прочитай послание сие не однажды, не дважды, а многократно, прочитай ты, пусть читают и сыны твои. Князьям, от Бога избранным и призванным к православной вере его, должно хорошо знать учение Христово и твердое основание церковное, да послужат сами подпорами для Св. церкви в назидание и наставление порученным им от Бога людям. Один Бог царствует на небесах, а вам с помощью Его определено царствовать здесь — на земле в роды и роды. И так как вы избраны от Бога и возлюблены им, и сами возлюбили Его: то разумейте и испытывайте слова Его, чтобы и по отшествии из сего тленного мира, соцарствовать вам с Ним на небесах, как веруем и надеемся молитвами Св. Богородицы и всех святых».

Лучшее сочинение митрополита Никифора, и вообще одно из лучших произведений нашей древней словесности, говорит пр. Макарий, есть послание его к великому князю Владимиру Мономаху о посте и воздержании чувств. Тут виден и сам достойный первосвятитель с его умом, образованием, с пастырским дерзновением и ревностью к своему долгу; виден и достойнейший князь с его высокими качествами человека-христианина. Послание написано по случаю великого поста, когда, — замечает митрополит, — устав церковный и правило заповедовали говорить нечто полезное и князьям. Почему первое слово в послании, как и естественно было, — слово о посте:

«Благословен Бог, и благословенно Св. имя славы Его, благословенный и прославленный мой княже! По многой благодати своей и человеколюбию Он сподобил нас достигнуть настоящих пречистых дней Св. поста, которые узаконил, как строитель нашего спасения, для очищения наших душ, когда постился и Сам, в показание своего вочеловечения, сорок дней, не потому, чтобы имел нужду в посте, но чтоб явить нам образ поста. Если бы первый Адам, праотец наш, постился от древа разумного и сохранил заповедь Владыки, тогда второй Адам, Христос Бог наш, не требовал бы поста. Но вследствие преступления первого Адама, по соблюдению поста, постился Он, да разрушит преслушание. Принесем же благодарение и поклонение Владыке, постившемуся и узаконившему для нас пост, и даровавшему нам былие душевного здравия! Двойственно наше бытие: разумное и неразумное, духовное и телесное. Разумное и духовное есть нечто божественное и чудное, и подобно бесплотному естеству, а неразумное страстно и сластолюбиво. Оттого в нас постоянная брань; плоть противится духу и дух плоти. И поистине, нужен нам пост; он укрощает телесные страсти, обуздывает противные стремления и покоряет плоть духу… От этого же первого блага происходят в нас все прочие. Видишь ли, княже мой, благоверный и кроткий, как пост есть основание добродетели? Потому-то он, как солнце, сияет во всем мире: все языки совершают пост ради преступления праотца, — одни в то время, другие в другое, — одни более, другие менее, — но силы поста, как неразумные не разумевают, и суетен их пост и непотребен; только люди Христовы, язык святый, царское священие, ведают силу поста, и, живя в правоверии, и благословляют Бога, вразумившего их, да не смутятся и не будут поглощены от древнего врага, не хотящего нашего спасения. И многое еще имел бы я сказать в похвалу поста, если бы писал к кому-либо другому. А так как слово мое к тебе, доблестная слава наша и всей земли христолюбивой, — к тебе, которого Бог издалеча проразумел и предопределил, которого от утробы матерной освятил и помазал, смесив от царской и княжеской крови, которого благочестие воспитало, и пост воздоил, и Св. купель Христова измлада очистила: то излишнее беседовать к себе о посте, а аще более о непитии вина или пива во время поста. Кто не знает, что ты соблюдаешь все это? Знают даже крайние невежды и бесчувственные, и все видят и чудятся. Вместо же научения о посте, чтобы исполнить устав церковный, мы изложим твоему благоверию нечто иное, и скажем о самом источнике, из которого проистекают в людях всякое добро и всякое зло, смотря по тому, как пользуются они источником, правильно или неправильно.