Читать онлайн «Древняя русская история до монгольского ига. Том 2». Страница 119

Русские были разбиты. Под Даниилом убит его гнедой конь. Владимир и Ярослав взяты в плен в Торческе, по указанию безбожного Григория Васильевича и Молибоговичей, Изяслав занял Киев.

Даниил спасся бегством в Галич, где застал Василька с его полком. Борис межибожский, советом Доброслава и Сбыслава, дал знать ему ложно, будто Изяслав с половцами идет на Владимир. Он послал туда Василька и остался один в Галиче, но услышав вскоре, что бояре, по своему обычаю, строят против него козни, и ему грозит гибель, должен был оставить город и отправился к уграм.

Михаил, шедший по следам его, занял Галич. Напрасно зимой Василько тревожил его, напрасно Даниил, вернувшись из угор, действовал со своей стороны — они ничего не могли сделать и вернулись по домам.

Зато галичане повоевали по Хомору и пошли на Каменец, со всеми болоховскими князьями. Много пограбив, они возвращались в Галич, но были настигнуты боярами Данииловыми из Каменца и торками, присланными на помощь от Владимира киевского, который выкупился из плена половецкого. Пленники приведены были к князю во Владимир.

Летом Михаил и Изяслав потребовали с угрозой их освобождения: «Отдай нашу братью, не то придем на тебя войною». Действительно, они призвали на Даниила половцев, некоторых русских князей и ляхов с Конрадом мазовецким, позабывшим услуги, оказанные ему Романовичами.

Остановившись на месте нынешнего Холма, Конрад послал воевать к Червену, где его встретили Васильковы воины, пленили лядских бояр и привели в Городок к Даниилу. Михаил тогда стоял на Подгорье, ожидая Изяслава с половцами и думая потом снестись с Конрадом. Половцы пришли, но отказались идти на Даниила, повоевали Галицкую землю и вернулись домой.

Услышав это, Михаил должен был без успеха спешить в Галич, а Конрад в ляхи, причем в Вепре потонуло множество его воинов.

Летом ободренные Романовичи приходили на Галич, но не могли отнять его у Михаила и Ростислава, у которых было много угров, — и только повоевали около Звенигорода.

Весной (1236) они собрались на ятвягов, но должны были остановиться из-за разлития рек. Потом пустились на рыцарей, призванных Конрадом мазовецким против языческих пруссов. «Нелепо есть держати нашей отчины крыжевником Тепличем, рекомым Соломоничем». Так называл Даниил рыцарей Немецкого ордена, поселенных на русском рубеже, смешивая их с тамплиерами или рыцарями храма. Романовичи взяли их город, пленили старейшину Бруна со множеством воинов, и воротились во Владимир.

Отдохнув, они опять двинулись на Галич, и на этот раз Михаил вынужден был просить у них мира, уступив Даниилу Перемышль.

В отмщение Конраду за его измену, Даниил навел тогда на него Миндовга из Литвы и Изяслава из Новгорода.

Король венгерский, вознамерившись венчаться на царство, пригласил Романовичей к себе «на честь». Венгерские летописи говорят, что Даниил, участвуя в совершении торжественных обрядов, вел его коня в знак подданства, но это унижение невероятно, потому что Даниил, тогда достаточно сильный, не имел нужды в его покровительстве.

В уграх услышал он о притеснениях императором Фридрихом австрийского герцога и хотел, неутомимый, идти к нему с братом на помощь, но король не дал на то своего согласия. Романовичи возвратились во Владимир, не переставая думать о походе на Галич.

Вот какое смятение господствовало на нашем юге и западе!

Рассмотрим теперь север и восток.

Новгород, угрожаемый немцами и литвой, никак не мог ужиться со своими князьями, из которых к каждому приставали те и другие бояре, и тем прибавляли смуты, ссорясь еще между собой, вовлекая и народ в свои ссоры.

В 1224 г. сын великого князя владимирского Всеволод уехал ночью тайком из Новгорода со всем двором своим, по неудовольствию на некоторых бояр, и сел в Торжке. К нему пришел, по предварительному, видно, уговору, отец великого князя Георгий со своими полками, брат его Ярослав, Василько с ростовцами, Михаил с черниговцами. Новгородцы прислали к великому князю двух мужей со словами: «Княже, пусти к нам дитя, а сам иди с Торжку». Георгий отвечал: «Выдайте мне Якима Ивановича, Никифора Тудоровича, Ивана Тимошкинича, Вячка, Ивача, Радка, — не выдадите, а я поил коней Тверцою, напою и Волховым». Новгородцы «скопили всю волость около города, доспели острог» и послали к великому князю Полюда Вячеслава Прокшинича, Ивана Ярышевича, с ответом: «Княже, кланяемся тебе; а братьи своей не выдаем; крови не проливай, а впрочем — твой меч, а наши головы». На путях поставили они сторожевые отряды, везде устроили тверди, решившись умереть за святую Софию с поездником Иваном Дмитриевичем. Георгий предложил им в князья шурина своего, князя Михаила черниговского. Они согласились, и должны были заплатить еще семь тысяч гривен новых.

Михаилом (1228) новгородцы были очень довольны, но он оставался у них недолго. Выправив сам товар, захваченный Георгием в Торжке и по волости, объявил им, что не может у них оставаться более, и предлагал им торговать в Чернигове как у себя дома. Убеждения их не помогли, и они, скрепя сердце, послали опять за Ярославом Всеволодовичем в Переяславль.

Ярослав, не доходя до Новгорода, повернулся со своей дружиной и торопецким князем Давыдом на литву, которая приходила перед тем грабить Новоторжские волости. Ярослав отбил у них всю добычу на Усвяте; причем пало их до двух тысяч. Новгородцы не присылали от себя подмоги. Ярослав (1226) не затаил, однако же, гнева на них за то, ходил с успехом на емь (1227), которая, в свою очередь, отплатила набегами по Ладожскому озеру и опустошила по берегам его Исады и Олонес (1228).

Ладожский посадник, не дождавшись новгородцев, сразился с ними и отбил добычу. Они просили мира, и, не получив, перебили пленников, побросали лодки, разбежались по лесам, где их перебили ижоряне и корелы до двух тысяч, «а то все мертво!» Новгородцы стояли несколько дней на Неве, сотворили вече и хотели убить за что-то боярина Судимира, которого спас в своем насаде Ярослав.

Ярослав пошел во Псков с посадником Иванком и тысяцким Вячеславом, но псковитяне заперлись в городе и не пустили его к себе, прослышав, что князь везет оковы и хочет оковать лучших мужей: он постоял на Дубровне и должен был вернуться в Новгород, где созвал вече на владычнем дворе и пожаловался: «Я не мыслил никакого груба на псковичей, и вез им дары в коробах, паволоки и овощи, а они меня обесчестили!»

Тогда же привел он полки из Переяславля. Воины, приведенные Ярославом, расположились шатрами около городища и по дворам в Славне, отчего на торгу все вздорожало: хлеб, мясо, рыба. Хлеб продавался по две куны, кадь ржаной муки по три гривны, пшено по семи гривен.

Князь говорил, что хочет идти на Ригу, а общее мнение было то, что он, раздраженный, собирается опять на Псков, о чем новгородцы их и предупредили. Псковичи, услышав о сборах Ярослава, заключили мир с Ригой «выложивше Новогородцев: то вы, сказали они, а то Новгородцы; нам ненадобе», то есть, до ваших отношений между собой нам дела нет. «Если пойдут на нас, то вы помогайте нам». Немцы согласились, взяв сорок мужей «в тальбу».

Ярослав послал Мишу звать псковичей: «Выдайте, кто меня вам обадил, и идите со мною в путь. Я не мыслил никакого зла на вас». Псковичи прислали к нему Гречина: «Княже, кланяемся тебе и братьям Новогородцам, на путь нейдем, и братьи своей не выдаем, а с Рижанами мы взяли мир. К Колываню вы ходили, серебро получили, а правды не сотворили, ушли в Новгород не взяв города, а в Кеси также, в Медвежьей голове также. За то наши братья избиты на озере, другие уведены в плен. Вы раздразнили врагов, да и прочь. Думаете ли идти на нас, мы против вас со Святою Богородицею и с поклоном. Ступайте, иссеките нас, жен и детей возьмите себе в плен, а не лучше погании, — кланяемся».

Новгородцы также отказались: «Мы без братьи своей Псковичей на Ригу не пойдем, а тебе кланяемся». Ярослав никак не мог их уговорить и должен был отпустить свои полки домой. Тогда и псковичи отпустили призванных немцев, чудь, летголу, ливь, а сторонников Ярослава выгнали из города: «Идите к вашему князю, вы нам не братья».

Ярослав в досаде ушел из Новгорода со своей супругой, но, не желая упустить из рук прибыльное княжество, оставил там двух своих сыновей, Федора и Александра, с Федором Даниловичем и тиуном Якимом.

К пущему горю настало в Новгороде ненастье; дождь шел день и ночь, и от Госпожина дня до Николина не видели жители ни одного светлого дня. Народ приписал это бедствие архиепископу Арсению, который подкупил будто князя, отстранив Антония, заключившегося в Хутынском монастыре. Созвали вече на Ярославовом дворе, вытолкали архиепископа за ворота, и он насилу спасся в церкви Св. Софии. На другой день пошли на Хутино, взяли оттуда больного Антония и ввели на владычен двор, приставив к нему двоих мужей; потом во оружии пошли с веча на тысяцкого Вячеслава, разграбили двор его и многих других сановников за то, что они наводят будто князя на зло. Липенского старосту хотели повесить, и он едва спасся на двор к князю, а жена его попала им в руки. Тогда же отнято тысяцкое у Вячеслава и отдано Борису Негочевичу, а князю Ярославу дано знать: «Приезжай к нам, забожничье (налог церковный) отложи, судей по волости не рассылай, и клянись нам на всей воле нашей и на всех грамотах Ярославовых, ты наш князь, или ты себе, а мы себе».