Читать онлайн «Шумеры. Забытый мир». Страница 80

Для управления четко налаженной государственной машиной, а также централизованным хозяйством требовался огромный штат чиновников, умеющих читать и писать, знакомых с действующими законами, сведущих в тех областях административной или хозяйственной жизни, которые им поручались. Например, управляющий-садовод или мастер-кузнец обязаны были не только знать технику ведения хозяйственной отчетности и уметь руководить людьми, но и разбираться в особенностях производства – в садоводстве или технологии обработки металла (в нашем примере), знать агрономию, физику, химию, т. е. быть для того времени широко образованным человеком.

Основная задача шумерской школы – это обучение сложному искусству письма. Однако ученики шумерских школ получали там гораздо больше, нежели простое умение владеть тростниковой палочкой. Писцами в прямом смысле этого слова, которые пользовались в Шумере чрезвычайно большим уважением и составляли привилегированную общественную группу, несомненно, становилась лишь часть выпускников многочисленных, как о том свидетельствуют археологические раскопки, школ. В Шумере существовали различные школы с различной программой обучения. Было бы неверно, как это делают некоторые исследователи, считать, что в шумерских школах обучались только письму, умению фиксировать мысли и события. Вспомним литературный текст, названный нами «Календарь земледельца». Трудно представить себе, чтобы автором оригинала мог быть человек, не обучавшийся агротехнике. Точно так же трудно допустить, что люди, руководившие строительством огромных храмов, не получили необходимых знаний в области математики и архитектуры. От прилежания, способностей и трудолюбия ученика, а также от возможности платить за обучение зависело, на какой стадии он закончит свое образование, остановится ли он на механическом переписывании текстов или сделается судебным писцом, т. е. человеком, сведущим в области законодательства, жрецом в храме, постигшим движение небесных тел, врачом, изучившим воздействие на человеческий организм трав и минералов. При этом само по себе умение красиво и быстро писать высоко ценилось в Шумере, и обучение этому являлось основной задачей шумерской школы. Как гласит изречение,

«Только тот настоящий писец, чья рука не отстает от уст».

История школьного образования в Шумере почти столь же древняя, как история самой этой страны. Так называемые школьные тексты появились одновременно с древнейшими письменными памятниками. Среди табличек, обнаруженных в развалинах Ура и относящихся приблизительно к XXVIII-XXVII вв. до н. э., оказались сотни учебных текстов с упражнениями, выполненными учениками во время уроков. Обнаружено множество учебных табличек с перечнями богов, всевозможных рыб и растений. Удельный вес этого рода документов в эпиграфическом материале очень велик, о чем свидетельствует, например, коллекция Берлинского музея, где из 235 табличек, раскопанных в Шуруппаке и относящихся к первой половине III тысячелетия, 80 представляют собой «школьные тексты». Там и списки богов, и перечни должностей и званий, и наименования диких и домашних животных, рыб и птиц. Таблички из Шуруппака ценны еще и тем, что на многих из них значатся имена писцов – составителей табличек. Ученые прочитали 43 имени. На школьных табличках также проставлены имена тех, кто их изготовил. Имена авторов этих первых в истории человечества учебников были известны и хранились в памяти людей на протяжении веков. Копии этих текстов, выполненные спустя несколько столетий, содержат ссылки на них.

Много внимания в шумерских школах уделялось математике. Наряду с табличками, по которым шумерские школьники обучались умению записывать числа, до нас дошли таблички с расчетами вместимости сосудов различного объема, с упражнениями и задачами на вычисление различных величин, площади поверхности полей и пр.

Большинство учеников шумерских школ происходило из зажиточных семей, имевших возможность платить за обучение, а также обходиться без участия детей в хозяйственной жизни. Немецкий ученый Николаус Шнейдер изучил тысячи хозяйственных и административных табличек, на которых писцы начертали свои имена и рядом со своими именами проставили имена своих отцов, их профессию или род занятий. Шнейдер установил, что отцами писцов были правители, «отцы города», придворные, управляющие храмами, военачальники, капитаны судов, высшие налоговые чиновники, жрецы и чиновники различных рангов, писцы, ремесленники, купцы и т. д. К сожалению, не все писцы приводили подобные данные о себе, поэтому не исключено, что писцами «низшей категории», т. е. менее квалифицированными, могли стать люди, у которых не хватало средств на то, чтобы пройти полный многолетний курс обучения. Мы также не можем решительно, как это делают некоторые исследователи, утверждать, что в шумерских школах обучались только мальчики, на основании того, что среди подписей писцов отсутствуют имена женщин. Возможно, что женщины не становились профессиональными писцами, но среди них, особенно среди жриц высшего ранга, вполне могли быть образованные и просвещенные люди.

Процесс обучения, как мы представляем его на основании археологических находок и ценнейших текстов, посвященных школьным будням, начинался с овладения техникой изготовления глиняной таблички и тростниковой палочки. Затем наступало время усвоения первых знаков. До нас дошло множество табличек с первыми беспомощными каллиграфическими опытами «первоклассников». Позднее ученикам предстояло овладеть различными отраслями знания, тем, что мы назвали бы богословием, языкознанием, ботаникой, минералогией, зоологией, географией, астрономией, математикой, ихтиологией, а также грамматикой и стилистикой. Во второй половине III тысячелетия, когда семиты Аккада завоевали Шумер и Шумер превратился в «двуязычное» государство, возникла необходимость в составлении словарей. Появились первые словари, в большом количестве обнаруженные при раскопках. Эти «словари» существенно помогли прочтению и интерпретации шумерских текстов. В эпоху третьей династии Ура многие ученики шумерских школ принадлежали к нешумерской части населения этой страны, о чем определенно свидетельствует изречение: «Это слуга, который изучал шумерский язык». Это изречение подводит к еще одному выводу: возможно, что в шумерских школах обучались не только дети состоятельных родителей.

Во главе школы – «эдуббы» («дома табличек») – стояли «уммиа» – наставник и его помощник – «старший брат». Руководителю школы, а также персоналу «педагогов», в том числе «владеющему хлыстом» (очевидно, надзирателю, отвечавшему за дисциплину в школе), была поручена опека над учениками. Обучение продолжалось много лет, ребенок успевал превратиться в мужчину, но тот, кто все выдерживал, проявляя достаточные способности, мог рассчитывать на высокую должность, почет и богатство.

Бесценным источником знаний о повседневной жизни шумерской школы и ее учеников является текст, относящийся приблизительно к 2000 г. до н. э., ко времени правления третьей династии Ура. Судя по тому, что обнаружено более двадцати копий этого документа, он пользовался популярностью и получил широкое распространение. Более сорока лет упорного труда потребовалось на то, чтобы прочесть и перевести многочисленные отрывки, из которых постепенно было составлено произведение в целом. Над этим текстом работали Гуго Радау и Стефен Лэнгдон, Эдвард Киэра и Анри де Женуяк, Торкильд Якобсен и Бенно Лан-дсбергер, Адам Фалькенштейн и Сэмюэл Крамер. Последний практически полностью восстановил и интерпретировал текст, который мы назовем «Жизнь школы».

Автор этого произведения неизвестен. Крамер предполагает, что им был один из «педагогов» «дома табличек». Фалькенштейн считает, что это был скорее один из одаренных старших учеников, который с юмором написал задание на тему «Мой день в школе и дома». Впрочем, послушаем рассказ о делах и днях анонимного «сына дома табличек».

– Ученик, куда ходил ты с раннего утра?

– Я ходил в школу.

– Что ты делал в школе?

– Я пересказал наизусть мою табличку, я позавтракал, я приготовил новую табличку, я стал писать ее, я ее закончил…

Из школы я вернулся домой, я вошел в дом, где сидел мой отец. Я рассказал отцу о моем письменном задании, потом прочитал ему наизусть свою табличку, и отец мой возрадовался…

…Когда я проснулся рано утром, я обратился к матери и сказал ей: «Дай мой завтрак, мне нужно идти в школу». Моя мать дала мне две «булочки», и я вышел из дому; моя мать дала мне две «булочки», и я отправился в школу.

В школе наставник сказал мне: «Почему ты опоздал?» В страхе, с бьющимся сердцем предстал я перед учителем и почтительно поклонился.