Читать онлайн «Чрезвычайные происшествия на советском флоте». Страница 34

Из всех эпизодов гибели «Комсомольца» почему-то именно этот больнее всего впечатался мне в душу. И ещё подвиг капитана 3-го ранга Анатолия Испенкова. Подменяя у дизель-генератора свалившегося без чувств матроса, офицер не покинул свой пост даже тогда, когда остался в прочном корпусе совершенно один. К нему бросился мичман-посыльный:

— Срочно на выход!

Испенков посмотрел на него с чисто белорусской невозмутимостью, надел поплотнее наушники-шумофоны и вернулся к грохотавшему дизелю. Погибавшему кораблю нужна была энергия, нужен был свет, чтобы все, кто застрял ещё в его недрах, успели выбраться наверх. Испенков и сейчас лежит там, на нижней палубе затопленного третьего отсека. Десять лет длится его бессменная вахта. И командир «Комсомольца» капитан 1-го ранга Евгений Ванин, как и капитан ставшего притчей во языцех «Титаника», как и многие командиры цусимских броненосцев, верный старинной морской традиции, разделил участь своего корабля…

Теперь, по прошествии стольких лет стало ясно, что гибель атомной подводной лодки К-278 («Комсомолец») носила эсхатологический характер. Она была таким же предвестником крушения Советского государства, как гибель дредноута «Императрица Мария» в 1916 году предзнаменовала крах Российской империи. Ни «корабль XXI века», как справедливо величали титановую сверхглубоководную атомарину, ни создавший её Советский Союз в двадцать первый век не вошли.

Для Военно-морского флота СССР (да и нынешней России тоже) та апрельская катастрофа в Норвежском море означала не просто потерю одного корабля и сорока двух моряков, но и пресечение перспективнейшего научно-технического направления. Был поставлен крест на программе создания качественно нового подводного флота страны — глубоководного. Программе, обеспеченной уже многими мировыми приоритетами.

Мы сидим в тесной комнатушке, где размещена одна из самых влиятельных организаций Санкт-Петербурга — Клуб моряков-подводников. Его президент бывший командир атомной подводной лодки капитан 1-го ранга Игорь Курдин взял на себя труд достойно отметить печальную годовщину: заказать панихиду в Морском соборе, собрать на поминальный ужин остатки экипажа К-278. Девизом Клуба стали слова: «Подводный флот — это не работа и не служба, это судьба и религия».

— Игорь Кириллович, за двенадцать лет следствия по делу гибели «Комсомольца» так и не всплыли имена прямых виновников гибели уникального корабля…

— Их нет да и быть в этом случае не может. Вина, как расплёсканная кровь, забрызгала ВСЕХ, кто хоть как-то причастен к созданию и эксплуатации этого небывалого корабля. Ведь «Комсомолец» в конечном счёте погубила бедность той страны, которая сумела сотворить титановый корпус, но не смогла содержать людей в этом корпусе.

Это аксиома: у такого корабля, как сверхглубоководный крейсер типа «Плавник», да и у любого подводного крейсера стратегического назначения должны были быть два экипажа — боевой и технический. Один управляет им в море, другой обслуживает его в базе. Более того — оба этих экипажа должны были состоять из профессионалов-контрактников, а не из матросов срочной службы, которые за два года, проведённых в прочном корпусе и близ него, только-только войдут в курс дела и которых постоянно отрывают от тренировок и учений на всевозможные хозяйственные дела. Но как раз именно на этом-то и решили сэкономить. Хотя стоимость содержания технического экипажа составляла лишь долю процента от стоимости самого корабля. Известно, чем оборачивается экономия на спичках…

— Но ведь были же созданы атомные подводные лодки 705-го проекта класса «Альфа», где весь экипаж состоит из офицеров и мичманов…

— Да, это так называемые лодки-автоматы. Конечно же, уровень подготовки такого экипажа стоит несравнимо выше, чем у матросов срочной службы. Флот не потерял ни одной «Альфы» по вине личного состава, хотя в том же Норвежском море и опять же в апреле, только семью годами раньше, на АПЛ К-123 произошёл выброс жидкометаллического теплоносителя по причине межконтурной неплотности парогенератора — заводской причине. Тем не менее облучённые моряки-профессионалы сумели спасти корабль и вернуть его в базу.

К сожалению, идеологи подводного судостроения ушли от курса на строительство «малонаселённых» лодок-автоматов, хотя это направление опережало по всем показателям на 10–20 лет все строившиеся и проектируемые в то время подводные лодки.

Вторая аксиома состоит в том, что ни на каком корабле аварийная ситуация не должна развиваться так, как развивалась она на злосчастном «Комсомольце» — лавинообразно — с отказом и возгораниями многих систем и агрегатов.

За минувшие годы о трагедии «Комсомольца» написан добрый десяток книг и монографий. Свой взгляд на подводную катастрофу века высказывали и моряки, и инженеры, и журналисты, и врачи. Одна из книг принадлежит перу заместителя главного конструктора атомной подводной лодки «Комсомолец» Д.А. Романову. Её главный тезис: трагедия близ острова Медвежий произошла из-за катастрофического разрыва между уровнем технической оснащённости современных подводных лодок и уровнем профессиональной подготовки подводников. В книге часто поминается и моё имя как представителя иной точки зрения на причины гибели К-278.

Глубокоуважаемый Дмитрий Андреевич! Несмотря на все сарказмы, которые вы отпускаете по моему адресу, я всё же преклоняюсь перед вашим конструкторским талантом и инженерным даром ваших коллег, создавших уникальнейшие и во многом непревзойдённые в мире подводные корабли. С вами невозможно спорить, когда вы разбираете ту или иную систему «Комсомольца». Но вы не убедили меня в безгрешности наших проектантов, и особенно судостроительной промышленности перед флотом. Не понаслышке знаю, какими «минами замедленного действия» оборачиваются для моряков и отдельные просчёты конструкторов, и заводской брак строителей. Техническое совершенство наших атомных кораблей рассчитано на абсолютное моральное совершенство тех, кто сидит за их пультами. Сверхсложная машинерия требует сверхстрогой жизни своих служителей. Они не должны быть подвержены никаким человеческим слабостям, их не должно ничто волновать на покинутом берегу, эти сверхаскеты должны жить чётко по распорядку и столь же чётко выполнять все сто двадцать пять пунктов эксплуатационных инструкций, обладая при этом непогрешимой памятью, стопроцентными знаниями и неутомимостью биороботов. Такова жёсткая конструкторская заданность к системе «Человек — АПЛ». Но система, в которой ошибка одного человека не может быть устранена усилиями десятка специалистов, — ненадёжная система.

Немало было сломано копий в полемике — поднимать со дна морского затонувшую атомарину или не поднимать.

— Анализ видеозаписей, фотографий, измерений, — утверждает ведущий специалист Института океанографии РАН доктор технических наук Анатолий Сагалевич, — показал, что поднимать «Комсомолец» нецелесообразно. Атомный реактор надёжно заглушён, и, как показали результаты измерений, опасности выхода радиоактивных веществ из него не существует. В то же время две ядерные боеголовки торпед, находящиеся в носовом отсеке лодки в агрессивной морской среде, подвергаются коррозии, что может привести к утечке плутония. Чтобы предотвратить или снизить до минимума выход плутония в окружающую среду, усилиями нескольких экспедиций на исследовательском судне «Академик Мстислав Келдыш» был частично герметизирован торпедный отсек затонувший лодки.

Игорь Курдин вставляет в видеомагнитофон кассету, и на экране возникает сумрачный силуэт расколотого ударом о грунт и взрывом одной из неядерных торпед носовой части «Комсомольца». Это съёмка с борта глубоководного обитаемого аппарата «Мир».

«Проходим палубу от носа до кормы, — комментирует Анатолий Сагалевич, инициатор и ветеран многочисленных погружений к затонувшему на полуторакилометровой глубине исполину. — Приближаемся к рубке, поднимаемся вверх, огибаем её слева и доходим до проёма, где размещалась всплывающая спасательная капсула. Внизу виден люк, через который покидали лодку последние её обитатели во главе с командиром. Они вошли в капсулу, надеясь, что она вынесет их на поверхность, однако недобрая судьба распорядилась иначе…

Кормовая часть лодки сверкает в лучах светильников аппарата „Мир-1“ как новенькая. Даже не верится, что она покоится на дне. А вот и седьмой отсек, где возник пожар, с которого, собственно, и началась трагедия…»

Запись давно кончилась, экран белёсо рябит… А Курдин сидит, уронив голову на руки, и вслушивается в странные свистящие подвывающие звуки. Их записали под водой океанологи в точке гибели «Комсомольца».

Здесь птицы не поют… Здесь стрекочет, урчит, скрипит, кудахчет, цокает, зудит всевозможная морская живность. Это эфир другой планеты. Это сам Океан поёт реквием по затонувшему кораблю. О, как могуч, страстен и невыразим его голос! Из клубка напряжённых мяукающе-ревущих звуков вдруг прорвётся нечто почти осмысленное, виолончельно-грудное… Наш общий пращур, чью соль мы носим в своей крови, отчаянно пытается нам что-то сказать, вразумить нас, предостеречь… Тщетно. Мы забыли древний язык океана и назвали его биоакустическими помехами… Не потому ли плакал мичман Еленик в рубке гибнущего корабля?