Читать онлайн «Греция и Рим. Эволюция военного искусства на протяжении 12 веков». Страница 59

Когда в конце II в. до н.э. римляне вступили в войну с нумидийцами, последние оказались настолько опасным противником, что погубили карьеру множества римских полководцев: нумидийцев никак не удавалось разбить окончательно. Нумидийская конница была бесполезна в качестве ударной силы, но, подобно этолийцам, они были превосходными застрельщиками и преследователями отступающего противника. В битве при Каннах они не смогли разгромить конницу римских союзников, но, как только кельты и испанцы сделали это, нумидийцы бросились в погоню. Нумидийцы были похожи на конных пельтастов. Их тактика заключалась в том, чтобы подобраться к противнику, метнуть дротики, а затем отойти, не вступая с ним в тесный контакт. Карфагеняне постоянно пользовались ими при необходимости оттеснить врага на неудобные позиции или подвести его к засаде. На колонне Траяна в Риме нумидийцы изображены преследующими да-ков. На лошадях нет ничего, кроме ремешка вокруг шеи. Всадники в коротких туниках носят круглые щиты, но не имеют доспехов. В относящейся ко II в. до н.э. гробнице человека из высшей знати в Эс-Сумаа в Алжире нашли железные наконечники дротиков и меч с клинком примерно в 60 см длиной.

Вторыми после африканцев ставили карфагеняне испанцев. Они происходили из юго-восточной Испании и были скорее всего кельтиберами — племенем смешанного кельтско-испанского происхождения. Испанская пехота и конница составляла малую, но очень важную часть армии Ганнибала. Из 20 000 пехотинцев, достигших Италии, 8000 были испанцами. Существовало три типа пеших воинов, объединенных под общим названием «испанцев», — мечники, метатели дротиков и пращники. Последние происходили с Балеарских островов, расположенных у восточного побережья Испании, и были знамениты своим умением метать тяжелые камни. Полибий говорит, что у мечников были большие щиты кельтского типа и короткие колюще-рубящие мечи. Носили они белые туники, окаймленные пурпурной полосой. На скульптурных изображениях из Осуны, в южной Испании, изображены воины, хорошо соответствующие описанию Полибия. Второй тип пехотинцев, который, вероятно, составляли метатели дротиков, упоминается у Диодора. Вооружены они были круглыми щитами и, возможно, представляли собой то же самое, что легковооруженные отряды, которые Цезарь называет цетратами. Ливии использует это слово при описании пельтастов армии Филиппа V. Их изображения также можно встретить на осунских рельефах — на их щитах есть расположенный в центре умбон, а сами воины одеты в просторные туники чуть выше колена.

Испанский меч обрел бессмертие после того, как его взяли на вооружение римляне. Меч легионера, gladius hispaniensis, был прямым остроконечным мечом (5). Однако наиболее распространенным в Испании типом оружия была изящно изогнутая фальката (4). Это был колюще-рубящий меч, приблизительная длина клинка которого составляла всего около 45 см. Судя по фрагменту статуи (его на рисунках нет), этот меч помещался на левом боку. Иногда к его ножнам прикреплялся короткий нож. Найдено много кинжалов (6, 7), которые были предшественниками римского кинжала. Испанцы пользовались также коротким пилумом, но самым необычным их оружием был саунион (1). Это был дротик с зазубренным наконечником, который целиком изготовлялся из железа.

Некоторые воины, изображенные на осунских рельефах, носят поразительный головной убор, украшенный гребнем. Греческий географ Страбон писал, что иберийцы носили изготовленные из жил шапки, и это описание больше всего подходит к изображению, а гребень доказывает, что это не могли быть волосы солдата. Эти колпаки очень похожи на те, что есть на скульптурах из южной Франции. Шапки, помеченные номерами 12 и 13, должно быть, представляют собой упрощенный вариант такого колпака. Носили их цетраты. Известны находки нескольких бронзовых шлемов, но они очень редки. Современному читателю испанская конница, так лее как и римская или кельтская, может показаться несколько странной — очевидно, эти всадники зачастую сходили с коней и сражались пешими. Иногда они могли ехать вдвоем на одной лошади, при этом перед битвой один из воинов соскакивал. У испанских всадников были маленькие круглые щиты с расположенной в центре ручкой, похожие на те, что были у цетратов.

Всадник на изображении одет так же, как пешие воины, и, вероятно, головной убор у него того же типа. В правой руке он держит фалькату. Лошадь, изображенная на рис. 19, имеет уздечку и потник, который удерживается на месте одной подпругой. На статуях иногда можно разглядеть что-то вроде седла эллинистического типа. Удила были нескольких типов. Самые распространенные имели трензельные кольца (23) либо псалии в форме полумесяцев. Судя по многочисленным изображениям слонов на карфагенских монетах, боевые животные, которые использовались в пунических армиях, принадлежали к африканской разновидности. Карфагеняне охотились на лесных слонов в Марокко, а также на окраине Сахары, в оазисе Гадамес, что в 800 км южнее Карфагена. Эти слоны появились в первой войне с Римом, при осаде Агригента в 262 г. до н.э., и выставляли их против как пехотинцев, так и конницы. Слоны произвели сильное впечатление на римлян, и в течение долгого времени те не осмеливались противостоять им. В 255 г. до н.э. слоны буквально втоптали в грязь легионы Регула в битве на Баградских равнинах. Но в 250 г. при осаде Палермо римлянам удалось захватить нескольких животных, и они наконец вновь обрели уверенность в себе. У этих слонов, как и у более крупных африканских саванных слонов, есть прогиб на спине, так что карфагеняне ездили на них верхом, как на лошади.

Карта, иллюстрирующая компанию Сципиона и Ганнибала осенью 218 г, до н.э. Долина По была только что завоевана римлянами, которые основали две новые колонии е Плаценции и Кремоне.

Закончив покорение земель к северу от Эбро, Ганнибал оставил там Ганнона с гарнизоном из 10000 пеших и 1000 конных воинов, поручив ему охрану прохода. Оставив все тяжелое снаряжение, включая осадные машины, он перешел через Пиренеи с 50 000 пехотинцев, 9000 конницы и слонами. Римляне также собирались вести войну за морем на два фронта, и два избранных на 218 г. консула тянули жребий о том, кому какая провинция достанется. Тиберий Семпроний Лонг вытащил Африку, а Публий Корнелий Сципион — Испанию. Покуда консулы набирали свои легионы, они отдали приказ об основании двух колоний в долине р. По — в Кремоне и Плаценции. В каждую из них отправилось по 6000 человек, которые должны были в 30-дневный срок доложить о своем прибытии. Не успели обе новые колонии обосноваться на месте, как бойи и инсубры, воодушевленные скорым приходом Ганнибала, восстали. Они атаковали размещенный там легион, находившийся под командованием претора. У Полибия этот легион именуется четвертым. Единственный вариант, при котором он мог иметь такой номер, предполагает, что это был легион с кампании прошлого года, которому приказано было остаться на зиму в долине По. Поскольку он является первым упомянутым в связи с этой войной легионом, в дальнейшем он ясности ради и будет называться первым. Все остальные легионы будут нумероваться в соответствии со своим появлением. Возможно, восстание галлов было инспирировано Ганнибалом для того, чтобы задержать Сципиона — консулу пришлось отправить один из собранных легионов (второй) в долину По и потребовать взамен него подкрепления от союзников. Громадные людские ресурсы Рима оказались решающим фактором в войне. Полибий приводит сведения, которые приказал собрать сенат в 226 г. до н.э. перед угрозой галльского вторжения. Согласно им Рим мог выставить 700 000 пеших воинов и 70 000 всадников. Из этого числа 150 000 пехотинцев и 26 000 всадников были из Самния, Лукании и Калабрии — регионов, утраченных римлянами после битвы при Каннах. Две армии подготовились к выступлению в начале лета. Лонг, у которого было 160 квинкверем и два легиона, третий и четвертый, отправился в Лили-бей на Сицилии, дабы начать оттуда вторжение в Африку. Сципион, у которого было 60 пентер, отплыл вдоль побережья Лигурии в Марсель и бросил якорь у восточного устья Роны; под его командованием находились пятый и шестой легионы.

Путь Ганнибала из Испании в Италию служит предметом жесточайших споров. Я затратил много лег на поиски всех возможных дорог и пришел к выводу, что за исключением известного отклонения в начале похода через Альпы, когда он хотел оторваться от армии Сципиона, Ганнибал избрал максимально прямой путь, ведущий в долину По из Испании: вверх по долине Дюранса и вниз по долине Дора Рипариа в район Турина. Вначале я даю описание этого перехода, а в конце подробно разбираю вопрос достоверности этой реконструкции.

Пока Ганнибал еще прокладывал себе путь через северную Испанию, Сципион добрался до устья Роны. Там он остановился, ожидая донесения разведчиков о том, что происходит к северу от Эбро. Он знал, что Ганнибал пересек реку, но, поскольку надежной информации у него не было, римский полководец не решился произвести высадку войска. Следующие полученные Сципионом вести гласили, что Ганнибал перешел Пиренеи и движется через южную Галлию, намереваясь, возможно, атаковать Марсель и разрушить этот перевалочный пункт римлян. Сципион решил остаться на месте и встретить противника на дружественных землях. В таком случае позади него оставался Марсель, а линии коммуникации с Италией не слишком удлинялись. Между тем Ганнибал двигался по направлению к Роне вдоль побережья. Эта дорога идет вдоль края болотистого побережья до Люнеля, а затем отклоняется на северо-восток к Ниму для того, чтобы избежать болот, расположенных в дельте Роны. Затем она поворачивает прямо на восток и доходит до Роны у Бокера. Оттуда путь идет по долине Дюранса в Альпы и следует через Монженеврский перевал, от которого спускается вниз, в Италию, по долине Дора Рипариа. Лазутчики Ганнибала доложили о том, что Сципион расположился в устье Роны, а потому он продолжил движение на северо-восток. Карфагенянин желал избежать стычки во время переправы через реку, рассчитывая пересечь ее у Авиньона. В этом случае между ним и Сципионом оказывалась река Дюранс, которая впадает в Рону с востока.