Читать онлайн «История Христианской Церкви I. Апостольское христианство (1–100 г. по Р.Х.)». Страница 186

Почему Христос Сам не написал Новый Завет — так же как Мохаммед написал Коран? Он не считал ниже Своего достоинства писать — однажды Он что–то написал на песке, хотя мы и не знаем, что именно. Сам Бог написал десять заповедей на двух каменных скрижалях. Но Моисей разбил эти скрижали, увидев, как израильтяне поклонялись золотому тельцу, хотя в их ушах еще не стихли отзвуки грома с горы Синай. Они могли превратить эти скрижали в идола. Великого законодателя Бог похоронил вне пределов видимости и досягаемости идолопоклонников. Евангелие подходило на роль безгласного идола в еще меньшей степени, чем закон. Евангелие — это не смертоносная буква, а животворный дух. Дух животворит, плоть не приносит пользы; слова Христа — это «дух и жизнь». Книга, написанная Его собственной безошибочной рукой, попав в руки несовершенных переписчиков и издателей, претерпела бы те же изменения и искажения, что и книги Его учеников, и оригинальный автограф закончил бы свое существование вместе с хрупким папирусом, — разве что его охраняло бы нескончаемое, беспрерывное чудо. Она бы не избежала безжалостных нападок скептических и безбожных критиков, а также неверных толкований толкователей и проповедников. Он был распят вождями Собственного народа, который Он пришел спасти. Могла ли лучшая участь ожидать Его книгу? Конечно, она восстала бы из мертвых вопреки сомнениям, предсказаниям и лживым теориям безбожных людей — однако то же самое справедливо и в отношении апостольских писаний, хотя тысячи их копий были сожжены язычниками и лжехристианами. Фоме было позволено вложить руку в раны воскресшего Спасителя, но «блаженны не видевшие и уверовавшие».

Мы должны верить в Святого Духа, Который живет и действует в Церкви и как незримая сила присутствует за написанным и напечатанным словом.

Тот вид, в котором подлинные документы христианства дошли до нас, со всеми их разночтениями и трудностями, непрестанно побуждает нас к изучению и исследованию и мобилизует все интеллектуальные и нравственные возможности человека. Каждый из нас должен стремиться к лучшему пониманию истины, добросовестно пользуясь своими возможностями и преимуществами, число которых растет от поколения к поколению.

Новый Завет — это духовная и вечная истина, открытая нашей вере, а вера — это плод Святого Духа, хотя она и берет начало в самых сокровенных потребностях и чаяниях человека. Ей приходится с боем прокладывать себе дорогу в этом безбожном мире, и чем ближе становится победа, тем жарче разгорается битва. За последние полвека апостольские писания прошли через чистилище самой испепеляющей критики, какой только может подвергнуться книга. И уже само это противоборство является весомым доказательством их живучести и важности.

Скептицизм бывает двух видов; воплощением первого был Фома — честный, искренний, ищущий человек, в конце концов нашедший истину, а воплощением второго саддукеи и Понтий Пилат — поверхностные, суетные, легкомысленные, безразличные к истине люди, закончившие свои дни в отчаянии. Скептикам второго рода «даже боги тщетно пытаются что–то доказать». Даже когда эти люди утруждают себя тем, чтобы критиковать Библию, они прибегают к насмешкам и издевательствам, на которые невозможно отвечать всерьез. Корни неверия кроются не в рассудке и интеллекте, а в сердце и воле, и осознанное противление истине глухо к любым доводам. Однако честный скептицизм, движимый любовью к истине, всегда достоин уважения и симпатии, он настаивает на беспрепятственном изучении реальных или воображаемых трудностей, связанных с проблемой происхождения христианства. Он может принести больше пользы для церкви, чем фанатичная и безрассудная ортодоксия. Один из самых способных и строгих критиков нашего века, Де Ветте, за несколько месяцев до смерти написал и опубликовал свою знаменитую фразу: «Я знаю, что спасение нельзя обрести каким–либо другим именем, кроме имени распятого Иисуса Христа, и что для человечества нет более высокого идеала, чем воплощенное в Нем богочеловечество (Gottmenschheit) и установленное Им Царство Божье». Блаженны ищущие истину, ибо они найдут ее.

Критический и исторический рационализм, который родился в этом веке в стране Лютера и получил распространение в Швейцарии, Франции, Голландии, Англии, Шотландии и Америке, превосходит все прежние формы безбожия и ереси глубиной и широтой учености, а равно и серьезностью. Ему не свойственны поверхностность и легкомыслие рационализма XVIII века, он не безразличен к истине, но глубоко заинтересован в том, чтобы установить подлинные факты и изучить происхождение и развитие христианства как великого исторического явления. Тем не менее он самонадеянно называет себя критикой par excellence, так же как гностики в древней церкви претендовали на монопольное обладание знанием. Существует как историческая, консервативная и конструктивная, так и антиисторическая, радикальная и деструктивная критика, и победа первой так же несомненна, как несомненно то, что Божья истина переживет всякую ложь. Итак, существует как ортодоксальный христианский, так и безбожный анти — (или псевдо-) христианский гностицизм.

Негативная критика нашего поколения сосредоточила свои усилия на жизни Христа и истории апостольской эпохи и проделала поразительный объем исследований, связанных с мельчайшими историческими подробностями. И ее труды не пропали даром; напротив, она не только причинила много зла, но и сделала много добра. Ее сильной стороной является изучение человеческого и литературного аспекта Библии; ее слабостью является пренебрежение божественной и духовной природой Писания. Таким образом, современная критика представляет собой полную противоположность более древней ортодоксии, которая довела до крайности учение о богодухновенности Писания, низведя человеческих авторов до уровня простого записывающего механизма. Мы должны принять в расчет оба аспекта. Библия — Слово Божье и слово древних святых. Она изображает человека на всех этапах его развития — невинности, грехопадения, искупления, — во всем многообразии его характера, от небесной чистоты до дьявольской развращенности, со всеми его добродетелями и пороками, во всех его переживаниях и является нескончаемым источником вдохновения для поэтов, художников, историков и богословов. Она отражает и увековечивает тайну воплощения. Это слово Того, Кто провозгласил Себя Сыном Человеческим и Сыном Божьим. «Изрекали его святые Божьи человеки, будучи движимы Духом Святым». В нем всё — божественное и всё — человеческое.

Новый Завет, без сомнения, возник в результате постепенного развития и столкновения различных сил, которые были заключены в первоначальной идее христианства и проявлялись по мере того, как оно распространялось от Христа к Его ученикам, от иудеев к язычникам, из Иерусалима в Антиохию и Рим и достигало зрелости в умах главных апостолов. Евангелия и послания, без сомнения, были написаны определенными людьми, в определенное время, в определенном месте, в определенных условиях и с конкретной целью, и все эти обстоятельства подлежат изучению и поистине заслуживают того, чтобы их исследовали вновь и вновь. В том, что многие непонятные моменты были выяснены, есть частичная заслуга тех самых критиков, которые намеревались уничтожить Библию, но вместо этого укрепили ее репутацию.

Литературным творчеством апостольской эпохи, как и миссионерской деятельностью, руководило особое провидение. Во время земной жизни Христос закончил лишь часть Своего труда. Он поручил Своим ученикам завершить этот труд Его именем и Его властью после Его воскресения. Он обещал им Свое непрерывное присутствие и дар Святого Духа, Который, как другой Утешитель, должен был наставить их на всякую истину и открыть им смысл всех Его слов. Деяния апостолов — это история Святого Духа, история того, как воскресший Христос создавал Свое Царство из живущих на земле. Исполнившись этим Духом, апостолы и евангелисты вышли во враждебный мир и обратили его ко Христу своим живым словом, а их письменное слово продолжает этот победный марш.

Безбожная критика видит лишь внешнюю сторону этого величайшего в истории движения и не может увидеть действующие внутри него духовные силы или отказывается признать их подлинно божественную природу. Аналогичным образом, материалистическая и атеистическая наука нынешнего века верит в законы природы, но не в Законодателя; смотрит на творение, но не на Творца; довольствуется следствиями, но не интересуется причинами, без которых невозможно найти разумное объяснение следствиям.

И здесь мы прикасаемся к глубинному источнику всех форм рационализма и подходим к пропасти, которая отделяет их от веры в сверхъестественное. Рационализм противится всему сверхъестественному и чудесному. Он отрицает присутствие Бога в природе и в истории и, как неизбежное следствие, отрицает само существование Бога. В деизме и атеизме нет места чуду; вера же в существование всемогущего Творца всего видимого и невидимого, высшей и самодостаточной Причины всех природных и исторических явлений, предполагает, что чудо может произойти в любой момент; Творец не нарушает Им же установленные законы, но проявляет Свою власть помимо обычного хода событий (а не вопреки ему). Таким образом, каждое отдельное чудо становится предметом исторического исследования. От него невозможно отделаться путем простого отрицания с высоты априорных философских предубеждений; его нужно беспристрастно изучить и признать подлинным, если оно в достаточной мере подтверждается внешними и внутренними свидетельствами.