Читать онлайн «Социализм. «Золотой век» теории». Страница 145

Ленин заранее закладывает программу борьбы с крестьянством под предлогом его «буржуазности». Но он уже отделяет крестьян от «крестьянской буржуазии». Это позволит коммунистам получить в будущем значительную свободу маневра в деревне, нанося удары по «крепкому» крестьянину, одновременно представляясь защитниками не только батраков, но крестьянства как класса.

Отношение Ленина к крестьянству как к революционной силе не означает также, что Ленин готов был отступить от марксизма в сторону народничества в вопросе о конструктивной модели социализма. Меньшевики справедливо показывали, что крестьянство чуждо марксистскому проекту. Ленин не возражает – крестьянство решает антифеодальные и разрушительные антикапиталистические задачи, так как сопротивляется пауперизации и капиталистическому закабалению. Оно может быть союзником в разрушении, а не в созидании. Крестьянство воспринималось Лениным как ресурс пролетарской революции, и когда крестьянские движения после 1917 г. выступали против мероприятий «рабоче-крестьянской» власти, Ленин принимал меры к беспощадному подавлению крестьянских выступлений. Вопреки мнению, высказываемому в публицистике[1173], Ленин в 1905 г. существенно не изменил своей программы по крестьянскому вопросу. Он и в конце XIX века выступал за ликвидацию помещичьего землевладения, он и после революции видел опору партии на селе в батраках и бедняках, «вырабатываемых» капитализмом. Национализация, за которую он выступал, может обернуться и арендой земли крестьянами у государства, и госхозами, и колхозами. Это – не эсеровская социализация.

Реальность революции 1905-1907 гг. вскрыла теоретическое лидерство эсеров, которые давно указывали на революционный потенциал крестьянства, уделяли ключевое значение проблеме самоорганизации (которая получила новое подтверждение в появлении советов), считали возможным продвижение к социализму без длительного капиталистического развития и превращения большинства населения в работников крупных предприятий. Точка зрения Парвуса, Троцкого и Ленина о прямом пути к социализму, без предварительного полноценного развития капиталистической стадии, шла вслед за мыслью народников. Эсеры в этот период оказались теоретическими лидерами, так как они не были скованы догматами о пролетарском характере социалистической революции и обязательном вызревании предпосылок социализма на почве крупной капиталистической промышленности. Они видели своей задачей проведение аграрной революции, которая создаст предпосылки не для капитализма, а именно для социализма.

Историк Т. Шанин, заметив, что именно народники сформулировали ряд перспективных идей, затем заимствованных левыми социал-демократами, пытается оспорить идейное лидерство эсеров с помощью рассуждений о слабости их взглядов на власть. Он приписывает им даже «отступление к наивным представлениям «Земли и воли» 1870-х годов о государстве и политической власти»[1174]. Шанин не конкретизирует свою позицию, оставляя ее двусмысленной. Дело в том, что как раз Ленин, восприняв самоорганизацию рабочих в советы в качестве основы будущей системы власти, склонялся в сторону политической концепции народничества 70-х гг. Чернов стоял на почве парламентаризма, а левое крыло эсеров шло тем же путем, что и Ленин, идейные достижения которого в наибольшей степени восхищают Шанина.

И все же Т. Шанин вынужден признать, что и большевики, и кадеты после революции 1905 года «немало заимствовали у народников»[1175]. Впрочем, заимствуя отдельные идеи у народников, ни те ни другие в конечном итоге не стали народниками.

Но охранитель идейных устоев социал-демократии Плеханов увидел в идеях Ленина как раз переход на эсеровские позиции. Любое отклонение от марксистской «истины в последней инстанции» – это уже мелкобуржуазность, скатывание к ошибкам XIX века, которые когда-то опроверг Плеханов, формируя ортодоксию русского марксизма. Теперь учитель утверждал, что его ученик «реставрирует народовольческую идею захвата власти»[1176]. Плеханов как марксистский детерминист уверен, что «никакое народное творчество не может изменить основного характера переживаемой нами буржуазной революции»[1177]. Да, народное творчество, на которое ссылается Ленин, не может изменить характера революции. Если он строго буржуазен – тогда прав Плеханов. А если у революции – другой характер? Тогда правы эсеры и Ленин. Если революция носит переходный характер, если в ней борются разные тенденции – тогда от народного творчества зависит все, и фаталисты оказываются на обочине истории.

Троцкий считает, что меры революционного правительства будут действовать до Учредительного собрания, которое уже будет решать, отменять их или нет. «Сколько шуму из пустяков!»[1178], – комментирует Мартынов. Скомпрометировав себя непопулярными в среде пролетариата мерами, революционеры просто сдадут власть победителям на выборах, скорее всего – либералам, представителям буржуазии. Но революционеры – и эсеры, и Ленин, надеются, что их меры окажутся популярными, и революционная коалиция победит на выборах в Учредительное собрание. Но не будут же они с помощью Собрания проводить социалистические преобразования? Ведь это же невозможно.

В 1905 г. Мартынов разбирал возможные сценарии развития ленинского Временного революционного правительства. Рано или поздно это правительство перестанет существовать. Либо контрреволюция разгромит революционных авантюристов, либо они устоят и выполнят свои задачи радикальных буржуазных преобразований. Что же дальше? После завершения революционной диктатуры предстоит размежевание с союзниками по правительству. Большевики должны будут восстановить связи с теми социал-демократами, которые не пошли в правительство. Ведь теперь пришла пора всем социал-демократам вместе защищать чисто пролетарские задачи. Большевики «нам не говорят, как они восстановят добрую дружбу с пролетариатом, с которым у них накопилось за время мелко-буржуазной диктатуры немало «недоразумений», который они, наверное, не раз судили за «бессознательную провокацию»…[1179] Разумеется, под «пролетариатом» Мартынов имеет в виду ту часть класса, которая не поддержит революционную коалицию. А если большевики не вернутся к пролетариату, они будут обречены на скорое поражение, так как лишатся всякой классовой опоры – и пролетарской, и мелкобуржуазной (контролируемой партнерами большевиков по коалиции). Меньшевики уверены, что капитализм может быть преодолен только пролетариатом. Пока так считают и большевики. И все же они ищут возможности избежать отступления, о котором говорит Мартынов.

Критикуя радикально настроенных большевиков, меньшевики выглядят нерешительно, что не пристало революционерам. В обстановке революционного подъема они тоже начинают задумываться об условиях прихода к власти в сложившейся ситуации. Мартынов вынужден сочетать антибольшевистский скепсис с бравадой – если бы революционные события выдвинули социал-демократов к власти, «мы бы не стали пятиться назад»[1180]. Но если меньшевики возьмут власть, они не должны тратить сил на решение невозможной задачи формирования условий для строительства социализма в своей стране. У них будет совсем другая задача: «толкнуть на путь революции Запад, как сто лет назад Франция толкнула на путь революции Восток»[1181].

Так что же было Троцкого и Ленина критиковать – они тоже не видят перспектив социалистической революции без ее распространения на Западную Европу.

«Не понимаю только, как можно Мартова и Мартынова помимо их воли вытащить к власти?»[1182], – иронизирует Ленин.

Мартова и Мартынова действительно не удастся втянуть в правительство, но социал-демократическая партия войдет в коалиционный кабинет с кадетами в 1917 г. Оправдание будет найдено как раз в вынужденности прихода к власти – необходимо сплотить все силы для того, чтобы отстоять демократию и завершить войну. Таким образом реализовалась как раз эсеровско-большевистская идея временного революционного правительства «рабочего класса и крестьянства». Меньшевикам пришлось последовать по пути, который они считали «ненаучным».

Ленин пытается как-то выйти из прокрустова ложа однолинейной схемы прогресса, но тоже пока не знает, каким образом это сделать. Картина, нарисованная Мартыновым, по своему логична, и эта логика ведет к капитуляции либо поражению: «Полная революция есть захват власти пролетариатом и бедным крестьянством. А эти классы, находясь у власти, не могут не добиваться социалистической революции. Ergo (следовательно – А.Ш.), захват власти, будучи сначала шагом в демократическом перевороте, силой вещей, против воли (и сознания иногда) участников, перейдет в социалистический. И тут крах неизбежен. А раз неизбежен крах попыток социалистической революции, то мы (как и Маркс в 1871 г., предвидевший неизбежный крах восстания в Париже) должны советовать пролетариату не восставать, выжидать, организоваться, reculer pour mieux sauter (отступить, чтобы лучше прыгнуть – А.Ш.).