Читать онлайн «История Румынии». Страница 98

В этой конфликтной обстановке в правление Леопольда II (1790–1792) начался новый период реформ, в основу которых был положен менее догматический опыт Тосканы, где более широко использовался диалог с местными учреждениями. Сохранив основное направление реформаторского курса, Леопольд II смягчил централистские тенденции, считаясь со сложившимися конституционно-юридическими структурами и добившись на некоторое время компромисса с дворянством. Это принесло свои плоды, поскольку в стране распространился революционный дух, вынуждавший дворянство вступать в диалог с Веной, за который выступали и национальные движения Венгрии и Трансильвании.

Одним из первых результатов политики Леопольда было восстановление в Венгрии и Трансильвании сословного режима. Созыв сейма сначала в Венгрии, а затем в Трансильвании (1790) дал возможность привилегированным нациям предъявить Вене свои требования, но в то же время открыл поле деятельности для румын. Созванный сейм отражал характер режима политических наций и конфессий. Из 417 участников 296 получили свои места по праву рождения и по должности и лишь 121 были избранными представителями. С социальной точки зрения 350 членов представляли дворянство, из них 116 были крупными магнатами. С национальной венгры (вместе с секеями) составляли около 90 %, саксы – 10 %, тогда как румын представлял один-единственный участник – греко-католический епископ Иоанн Боб, получивший место в соответствии со своим саном.

Возродив дворянскую антиреформаторскую программу, дискуссии в сейме упрочили тенденцию возвращения к старым установлениям, к политике привилегированных наций, ко всем ограничениям, касавшимся румын, к которым добавилось враждебное отношение, вызванное восстанием Хории. Неприязненным было /397/ отношение большинства депутатов и к социальной программе реформ, к законодательству времен Иосифа, к праву на свободное перемещение, которое было ограничено настолько, что сделалось практически недействительным.

В ходе непрерывных волнений национальное движение под лозунгом восстановления прав приобрело новые акценты, новые активные направления как среди румын, так и среди сербов и представителей других народов. Новое поколение интеллигенции, сформировавшееся в условиях йозефинизма и Просвещения, борьбы за осуществление национальной политической программы и реформ, более многочисленное, чем прежде, отличалось разнообразием социальной и профессиональной структуры и было представлено в Риме и Вене людьми с высшим образованием, церковными иерархами, историками, филологами, юристами, офицерами пограничных войск.

Уже первые политические выступления показали, что движение приобретает крайне многообразные формы. Одной из них была подача петиций, индивидуальных или коллективных, от имени офицеров пограничных полков или видных представителей интеллигенции. В меморандумах вновь поднимались вопросы, звучавшие в прежних политических программах, которые благодаря сотрудничеству с выдающимися деятелями культуры дополнялись новыми положениями. В знакомых и понятных формулировках, приспособленных к новым условиям, они выражали главное – требование равенства с другими национальностями и права участвовать в государственной жизни. Опираясь на новые доктрины, изложенные в меморандумах, их авторы в соответствии с логикой просветительства призывали к договоренностям, соотнесенным с этническим характером края в прошлом. Действия были направлены на соглашение с государственными властями, но при этом оказывалось давление и на епископат с тем, чтобы возродить политическую роль церкви, которую та когда-то играла. Пройдя через поиски конфессионального решения проблемы такого, как написание петиции от имени греко-католического духовенства, румынская элита, в конце концов, остановилась на нецерковном политическом решении национального вопроса.

Центром этой деятельности стал город Орадя, где греко-католический епископ, видный деятель культуры Игнатий Дарабант решил поддержать национальное движение. Над так называемым Supplex Li- bellus Valachorum трудились ведущие представители /398/ интеллектуальной жизни эпохи, такие, как Самуил Мику, Георге Шинкай, Петру Майор, Иоан Пиуариу Молнар, Иосиф Мехеши, Ион Будай Деляну, Иоан Пара, историки и юристы, представители духовенства и мирян, униаты и православные. В этом меморандуме, подписанном от имени нации ее свободными классами (Clerus, Nobilitas, Civicusque Sta- tus Universae Nationis in Transilvania Valachicae [222]), все постулаты были обобщены в пяти основных пунктах: 1. Отказ от возмутительных и оскорбительных обозначений румын как лишь терпимого и признаваемого населения и восстановление румынской нации во всех гражданских правах. 2. Возвращение нации места, которое она занимала в политической жизни в средние века. 3. Духовенство, дворянство и простой люд румынской нации ни в чем не должны уступать соответствующим сословиям трех прочих наций. 4. Право иметь в сейме своих представителей пропорционально численности румынского населения и право занимать другие государственные должности. 5. Административным единицам, где румынское население составляет большинство, должны быть даны румынские или смешанные названия или сохранены их наименования по названиям рек и крепостей. И наконец, обобщая программу, меморандум требовал, чтобы жители княжества независимо от национальности и вероисповедания пользовались в соответствии с их состоянием и положением равными свободами и преимуществами и могли занимать одинаковые должности.

Четко аргументированный с исторической точки зрения и подкрепленный положениями демографического характера, меморандум выражал основные требования нации, которые оформились в течение последних шести десятилетий. Имея конституционный характер, меморандум предусматривал согласно веяниям эпохи полное восстановление нации в гражданских правах, равенство ее с политическими нациями, пропорциональное представительство в общественной жизни. Полностью отвечая требованиям времени, в условиях умеренной политики Леопольда, сдержанно относившегося к новшествам, меморандум требовал восстановления прежних свобод.

Политическая направленность эпохи Леопольда II была ясно видна в достигнутых результатах; отвечая на возвращение дво- /399/ рянству всех прав, Supplex от имени румынской нации также требовал reinteg- ratio.[223] Под этим предлогом румыны выдвинули новые требования, касавшиеся изменения конституционной системы. Своей формулировкой и рационалистической аргументацией эти требования практически подразумевали ниспровержение существующих политических ценностей. Каждое из выдвинутых в Supplex требований было четко аргументировано и направлено против власти привилегированных сословий. Если бы эта национальная программа была принята, она помогла бы превратить княжество в румынский край посредством превращения румын в численно преобладающую политическую нацию со своим представительством.

Положения документа отражали преемственность и были продолжением политической борьбы предшествующего периода. Те требования, которые выдвигались во времена Иннокентия Мику, приобрели теперь логическую завершенность, единство и дополнительную аргументацию. Новое поколение вводит в текст идеи, рожденные в атмосфере Просвещения, – идеи демократической революции, равенства граждан в правах. Этот важный документ практически первым открыто ссылается на французскую «Декларацию прав человека и гражданина». Эволюция в современном духе и соответствие документа новым веяниям заметны и в том, как меморандум Supplex трактует понятие нации.

Судьба меморандума была предрешена внутренними политическими отношениями в империи, компромиссом между венским двором и дворянством перед угрозой европейского революционного взрыва. Посланный сейму Трансильвании он был отвергнут все теми же привилегированными классами, которые еще раз решили сохранить старую конституцию и традиционные формы правления. Но действия румынского населения также вошли в противоречие с централизаторской и объединительной концепцией империи, которая не могла пойти на принятие решений, способствовавших формированию национальной индивидуальности румын. Перед лицом экспансии демократической революции имперская политика по-прежнему была скована жесткими конституционными рамками провинциальных учреждений, и власти предпочли новшествам соглашение с дворянством, а потребностям времени – феодализм. /400/

Когда этот важный политический документ был отвергнут сеймом, за ним последовал второй (1792), составленный и отправленный от имени двух епископов: Иоанн Боб представлял греко-католическую церковь, а Герасим Адамович – православную. Несмотря на то, что были добавлены исторические аргументы и заметно сокращена национальная составляющая, ограниченная требованиями прав для православных церковных организаций, второй меморандум постигла судьба первого.