Читать онлайн «История Румынии». Страница 164

Со временем произошли некоторые изменения и в отношениях с Советским Союзом. Они не стали более теплыми, но Брежнев проявлял терпимость к проявлениям самостоятельности Чаушеску, прекрасно понимая, что они не представляют никакой угрозы для социалистической системы. По мере того, как экономический кризис в Румынии углублялся, а тревожных сигналов по поводу стабильности коммунистических режимов становилось все больше, Чаушеску попытался вновь пойти на сближение с Советским Союзом. В 1980–1981 гг. он неоднократно обращался к советско- /664/ му руководству с предложением о созыве конференции компартий для выработки единой позиции по событиям в Польше. По сути, Чаушеску предлагал совместную интервенцию социалистических стран, если польское правительство будет не в состоянии удержать ситуацию под своим контролем. В 1980–1985 гг., после многочисленных отклонений советских инициатив на протяжении почти 25 лет, Румыния фактически приняла «Доктрину Брежнева» и проявляла даже большую, чем СССР, готовность в отношении восстановления порядка.

Приход к власти М. С. Горбачева и начало реформ вызвали новое обострение отношений между двумя странами. Во время визита в Бухарест в мае 1987 г. Горбачев предпринял последнюю попытку убедить румынского лидера в необходимости проведения реформ, но безуспешно. Встреча между руководителями Румынии и СССР способствовала еще большему обострению противоречий между ними, а Румыния официально заняла те же консервативные позиции, что ГДР и Чехословакия.

Не понимая того, что происходит в Восточной Европе, на встрече лидеров стран Варшавского Договора, проходившей в Бухаресте в июле 1989 г., Чаушеску, используя старые догмы, осудил «деидеологизацию международных отношений» и «недооценку классовой борьбы некоторыми режимами».

Лишенная какого-либо влияния и ставшая лишь фоном для не знавшей границ мании величия Чаушеску, партия оказалась не в состоянии изменить положение. Боясь потерять в перспективе свои привилегии, лидеры партии безропотно поддерживали политические и экономические авантюры Чаушеску, хотя и выполняли его указания без особого энтузиазма. Рост политического влияния супруги Чаушеску Елены и других членов его семьи, а особенно сына Нику, позволяло говорить о династическом характере румынского коммунистического режима. Поначалу робко, а затем все решительнее Чаушеску навязывал обществу идею о наследовании власти и своем возможном наследнике в лице Нику Чаушеску. Назначенный главой Союза коммунистической молодежи, а затем получивший пост первого секретаря партийной организации уезда Сибиу, Нику был занят в основном светской жизнью и проявлял весьма мало интереса к будущей политической карьере. Елена Чаушеску взяла на себя роль протеже своего супруга, будучи уверенной в том, что она обладает особыми интеллектуальными качествами, и после 1971 г. все активнее стала /665/ вмешиваться в дела науки. Поднимаясь на все более высокие ступени как в государственной, так и в партийной иерархии, она в результате стала первым заместителем премьер-министра страны. Ее страстное желание добиться как можно больше академических титулов привело к тому, что при подготовке каждого зарубежного визита, приспешники Чаушеску настаивали на присвоении ей различных академических наград или званий. В 1974 г. она была принята в Румынскую академию, однако, к чести действительных ее членов, следует заметить, что желание Елены Чаушеску возглавить этот научный форум удовлетворено не было.

Осенью 1971 г., после возвращения из поездки по Азии был смещен со своего поста ответственный за идеологическую пропаганду И. Илиеску, который выразил свое несогласие с намерением Чаушеску следовать китайско-корейской модели. Единственной попыткой открыто высказать несогласие с проводимой Чаушеску политикой стало выступление члена ЦК РКП К. Пырвулеску, который на XII съезде (1979) осудил культ личности и отказался голосовать за очередное переизбрание Чаушеску на пост Генерального секретаря компартии. Выступление, однако, было прервано, он был немедленно выведен из зала, а затем сослан в провинциальный город, где находился под домашним арестом.

Десятого марта 1989 г. группа старых членов партии – Г. Апостол (бывший соперник Чаушеску в борьбе за пост Генерального секретаря партии в 1965 г.), А. Бырлэдяну (инициатор политики экономической независимости), К. Пырвулеску (бывший член тройки, которая возглавила партию после устранения Ш. Фориша весной 1944 г.), С. Брукан (главный редактор центрального печатного органа компартии «Скынтейя» в 1944–1956 гг., посол в США в 1956–1959 гг. и представитель Румынии в ООН в 1959–1962 гг.), К. Мэнеску (министр иностранных дел в 1961–1972 гг. и единственный румын, ставший в 1967–1968 гг. председателем Генеральной Ассамблеи ООН) и Г. Рэчану (ветеран компартии) – обратились к Чаушеску с открытым письмом, известным как «Обращение шести». Впервые бывшие лидеры партии потребовали от Чаушеску прекратить кампанию по укрупнению сел, восстановить гражданские свободы и обеспечить повышение уровня жизни народа. Понимая, что внимание мировой общественности приковано к Румынии, Чаушеску ограничился усилением надзора за авторами письма и их содержанием под домашним арестом. Этот протест исходил от уже отправленных на пенсию ветеранов партии. Они /666/ выступали за восстановление роли партии и проведение политического курса в соответствии с реальными условиями того времени.

Из всех структур, на которые опирался режим Чаушеску, в самом выигрышном положении оказались органы безопасности. Располагая точной информацией об усилении оппозиции в стране, секретные службы постепенно отказывались от массовых репрессий. Органы безопасности использовали в основном методы устрашения и в меньшей мере явное насилие, но все же под их контролем находилось все румынское общество. Их представители иногда прибегали и к убийствам. Неудачные попытки покушений на правозащитников, работавших в румынском отделе радиостанции «Свободная Европа», и убийство агентами органов безопасности инженера Г. Урсу свидетельствовали о том, что отказ от массовых актов насилия объяснялся указаниями самого диктатора, а не изменением ментальности сотрудников данного ведомства.

Конец. Во время работы XIV съезда РКП, который состоялся в ноябре 1989 г., румынское общество надеялось услышать о начале проведения коренных реформ. К общему удивлению и негодованию Чаушеску ограничился лишь повторением старых тезисов о независимости и продолжении индустриализации. Более того, не оставив никаких надежд тем, кто еще верил ему, Генеральный секретарь объявил о начале внедрения промышленных технологий, что предполагало необходимость новых инвестиций. Одним из важных моментов в работе съезда стала попытка Чаушеску вновь обратиться к национальным чувствам народа, в связи с чем он потребовал «устранения последствий пакта Молотова – Риббентропа». Подобное заявление было равнозначно предъявлению СССР требования о возвращении Румынии Бессарабии и северной части Буковины. Однако это обращение Чаушеску, не принесло ожидаемого результата. Наблюдавший за переменами, происходившими в Советском Союзе и в других социалистических странах, народ Румынии, уставший от бедности, практически проигнорировал это обращение. Терпение румынского народа достигло предела.

Пламя разгорелось на западе страны. Поводом для беспокойства властей города Тимишоара стал венгерский священник-реформатор Ласло Текеш. Известный своей критической позицией по отношению к национальной политике режима, он подвергся гонениям со стороны властей и со стороны своего иерарха-епископа Паппа. /667/ Д. Текеш был известен в Румынии и за рубежом благодаря поддержке со стороны правительства Венгрии, поэтому становился опасным для режима. В середине декабря 1989 г. епископ Папп решил перевести его в другой приход. Выполнение данного распоряжения несколько затянулось, а дом пастора, в котором отключили электричество, окружили верующие, намеревавшиеся помешать сотрудникам милиции насильно выдворить Текеша.

То, что поначалу казалось единичным случаем проявления непокорности, 15–17 декабря переросло в массовое антикоммунистическое выступление. Из Бухареста последовал приказ о разгоне демонстрантов с применением силы. 17 декабря по манифестантам был открыт огонь – пострадало 122 человека. Чтобы скрыть следы преступления, часть тел погибших перевезли в Бухарест, где они и были кремированы. На второй день к верующим присоединились рабочие – 20 декабря власть потеряла контроль над городом. После того, как было занято здание местного комитета партии, Тимишоара была объявлена «свободным городом».

Находившийся в Иране с официальным визитом Чаушеску срочно вернулся в Румынию. Надеясь, что речь идет о событиях, подобных тем, что произошли летом 1968 г., он попытался добиться восстановления порядка, ссылаясь на некий заговор «империалистических сил». Вечером 20 декабря 1989 г. Чаушеску, выступая по телевидению, оценил демонстрации в Тимишоаре как выходку отдельных «хулиганствующих элементов», дав понять, что за их спиной якобы стоят силы «венгерского ирредентизма». На второй день, следуя советам своих приближенных, он отдал распоряжение об организации митинга в Бухаресте, собираясь, видимо, в своем выступлении более подробно развить высказанные накануне идеи. Чаушеску, однако, так и не смог закончить свою речь. Вместо ожидаемой реакции поддержки на площади начались беспорядки. К вечеру центр города заполнили группы демонстрантов, несших транспаранты с антикоммунистическими лозунгами. Получившие приказ о восстановлении порядка армейские части и силы безопасности применили оружие, что привело к многочисленным жертвам.