Читать онлайн «Последний кайзер. Вильгельм Неистовый». Страница 154

В те редкие моменты, когда влияние на Вильгельма со стороны ярых антисемитов в его окружении — Вальдерзее, Эйленбурга или Берга — ослабевало, он становился приверженцем принципа «кто еврей, определяю я сам». В этом смысле его взгляды мало чем отличались от взглядов массы немцев, как, впрочем, и ненемцев тоже. Еврейские ростовщики, разного рода жуликоватые посредники, занимавшиеся оптовой виноторговлей, были далеко не лучшими представителями рода человеческого. С другой стороны, Вильгельм, пожалуй, даже в большей степени, чем другие представители его сословия, признавал заслуги тех магнатов еврейской национальности, которые во время его правления дали могучий толчок развитию германской торговли и подняли ее на уровень, не уступающий никому в мире. В этом контексте можно считать трагическим обстоятельством тот факт, что его последняя встреча с Баллином происходила в присутствии Берга. После войны ситуация коренным образом изменилась. Большинство его соотечественников были склонны винить Вильгельма во всех своих несчастьях, и он в естественном стремлении снять с себя эти обвинения тоже стал искать козла отпущения. Взор его упал на «международное еврейство» — вечную мишень нападок и обвинений в периоды, когда народные страсти разгорались особенно сильно. Большое влияние на него оказала публикация «Протоколов сионских мудрецов». Первое немецкое издание этого «труда» появилось в Шарлоттенбурге в 1919 году, однако Вильгельм впервые ознакомился с ним только год спустя. Тогда он жил в Амеронгене, и его часто видели за чтением этой явной фальшивки. «Протоколы» произвели сильное впечатление на бывшего кайзера, и он рекомендовал их как обязательное чтение всем встречным и поперечным.

«Протоколы», по всей вероятности, были творением агента царской охранки Сергея Нилуса. Они представляли собой «записи бесед» неких высокопоставленных лиц еврейской национальности, якобы преисполненных решимости разрушить существующий мировой порядок и установить еврейское господство. «Мудрецы» отвергали всякие понятия о морали, считая ее выдумкой «гоев», то есть неевреев. Царство «гоев», как утверждалось в «Протоколах», созрело для уничтожения: «Их молодежь отравлена алкоголем, оглуплена классическим образованием и ранним развратом, чему ее обучают наши особые агенты — учителя, лакеи, гувернантки, наши чиновники, наши женщины в местах, посещаемых гоями».

В позднейших писаниях экс-кайзера можно найти прямые текстуальные заимствования из «Протоколов». Это относится, в частности, к следующему пассажу из их текста: «Свобода, равенство, братство — эти слова как плодовый червь подтачивают благосостояние гоев, неся с собой гибель миру, спокойствию, единству и всем фундаментальным основам их государств». У Вильгельма, видимо, живой отклик вызвал тезис об «аристократии денежного мешка», вытеснившей аристократию в подлинном смысле слова. Он хорошо знал берлинских банкиров и американских скотопромышленников, собиравшихся на своих яхтах на «Кильской неделе». В свое время он и сам привечал их и симпатизировал им. Зато он нашел оправдание своей ненависти к либеральной прессе: все дело в том, что пресса — в руках «мудрецов», которые признают, что «через прессу мы приобрели власть и влияние, сами оставаясь в тени».

В «Протоколах» Вильгельм обнаружил и вполне устраивающее его объяснение причин свергнувшей его революции: «мудрецы», уничтожив аристократию и обманув народ лозунгом «свободы», превратили его в толпу кровожадных тварей: «В те времена, когда люди видели в монархах и их тронах воплощение воли Божьей, они безропотно подчинялись их деспотической власти, однако с того момента, как мы внушили им идею прав человека, они стали воспринимать обладателей тронов как простых смертных. Святой елей Божьего помазанника перестал что-либо значить для них, а когда мы вдобавок украли у них веру в Бога, власть оказалась на улицах в виде общественной собственности, дабы стать нашей легкой добычей».

«Мудрецы» признавали свое сходство с иезуитами и франкмасонами, более того, намекали на свое руководство масонскими ложами. «Для управления своими менее разумными братьями» они считали полезным и антисемитизм. После захвата власти «мудрецы» намеревались, по их собственным словам, ликвидировать национальные государства. Верховным правителем мира, по их мнению, должен был стать «царь Израиля». Путь к достижению этой цели лежит через либеральный конституционализм, который уже пришел на смену единственному прочному оплоту гоев — деспотизму, поскольку «любая конституция, как мы хорошо знаем, — это не что иное, как школа разлада, недоразумений, ссор, разногласий, бесплодных партийных дрязг».

В 1921 году «Протоколы» были разоблачены британской прессой как фальшивка. В номере «Спектейтора» за 27 августа лорд Сайденхэм дал им точную характеристику: пропагандистское прикрытие, придуманное царской полицией для оправдания еврейских погромов. «Таймс» отметила явные заимствования из сочинения Мориса Жоли «Диалоги между Макиавелли и Монтескье». В литературном мире существовала подобная подделка — появившийся в XVIII веке «Оссиан». «Протоколы» стали ее аналогом в мире политики. Их популярность трудно понять, если не принять во внимание своеобразную духовную атмосферу, сложившуюся после Первой мировой войны. Как писал американский историк Уолтер Лакер, «оптимизму европейцев, сложившемуся в течение многих лет мира и процветания, был нанесен грубый и жестокий удар. Для многих мировая война разразилась как гром среди ясного неба; бессмысленная бойня унесла с собой миллионы жизней и принесла чудовищные материальные разрушения… Возникли естественные вопросы о причинах этой катастрофы и последовавших чудовищных потрясениях, на которые многие искали возможно более простые ответы».

Почему многих устроили ответы, содержавшиеся в откровениях «сионских мудрецов»? Дело в том, что после войны немало евреев оказалось у вершин властной пирамиды. В качестве одного из «мудрецов» некоторые прямо называли Вальтера Ратенау, который в свое время был одним из членов «ближнего круга» Вильгельма. Много евреев было среди революционеров, которые низвергли монархические режимы в России и Германии. Для представителей правых кругов «Протоколы» представляли собой нечто вроде алиби, позволяя им снять с себя самих обвинение в том, что они привели страну к поражению. Евреи стали козлами отпущения; по словам того же Лакера, «образ внешнего врага стал хорошим психотропным средством».

Антисемитизм Вильгельма, бесспорно, отличался от антисемитизма Гитлера — главным образом тем, что опирался на христианскую традицию. Вильгельм считал, что «законопослушание и вера» — это основные черты христианства, и неизменно повторял это в ежедневных доорнских проповедях. В одной из таких проповедей, произнесенной в 1926 году на праздник Крещения, экс-кайзер довольно четко сформулировал свое кредо: Германию погубили «еврейские толстосумы», подготовившие «удар в спину». Историк Виллибальд Гутче (он начал свою научную карьеру в бывшей ГДР) приводит следующее высказывание Вильгельма: «В то время как мои генералы, офицеры и вся моя храбрая армия сражались на фронте, чтобы добыть победу, те, кто оставался в тылу, все они, и народ, и бездарные политики, обманутые, совращенные и подстрекаемые евреями и Антантой, обрекли страну на поражение».

Апологет Вильгельма Вирек попытался найти некоторое рациональное объяснение бешеному антисемитизму своего героя и одновременно показать, что этот феномен носил у него в общем-то ограниченный характер. По его словам, объектом ненависти Вильгельма были главным образом журналисты, «которые кокетничали своим радикализмом и стимулировали разного рода подрывную деятельность». Однако, утверждает он, Вильгельм «никогда не позволял своим предрассудкам возвести барьер между собой и теми его подданными-евреями, которые верно служили своей стране, которые ощущали себя в первую очередь немцами, а уже потом — евреями… Он неодобрительно относился к смешанным бракам, но не препятствовал присвоению евреям офицерских званий — а мог бы!». К сожалению, Вирек игнорирует то, в каком направлении шла эволюция взглядов экс-кайзера; иначе ему пришлось бы признать, что предрассудки в конце концов подавили всякие иные, более здравые импульсы.

Какой безумный характер принял антисемитизм Вильгельма в последние годы его жизни, наглядно видно из его переписки с графиней Альвиной фон Гольц. Тогда уже шла новая война — Вторая мировая, Вильгельму были известны те репрессии, которым Гитлер подверг евреев рейха, совсем недолго было до «окончательного решения», согласно которому все еврейское население Европы подлежало полному физическому уничтожению. И что же? Письма экс-кайзера пышут такой ненавистью к несчастным жертвам нацистского террора, что невольно закрадывается мысль, что их автор был явно не в своем уме. Может быть, болезнь, которая свела его в могилу, вначале помутила его рассудок? Читатель волен судить сам: в послании от 28 июля 1940 года он сообщал графине, что главное оружие сатаны — это «интернационализм, творение евреев, которые с помощью масонов совращают забывшие о Боге нации такими словечками, как свобода, равенство и братство». Или вот такой шедевр мысли: «Ныне мы видим перед собой то же лицо Антихриста, каким оно являлось миру со времени Голгофы: евреи, масоны, мировое еврейство и их власть золотого тельца. Двадцать лет со времени позорного Версальского договора Господь дал им, чтобы одуматься. И что же они надумали — по наущению сатаны? Вторую мировую войну — чтобы установить мировую еврейскую империю, империю Антихриста! Но тут Господь вмешался и разрушил этот дьявольский план! Мы должны быть рядом с ним в борьбе за то, чтобы теперь изгнать иудеев из Англии — так же, как их изгнали с континента».