Читать онлайн «Сталинские войны: от мировой войны до холодной, 1939–1953». Страница 63

Но с глазу на глаз с де Голлем в декабре 1944 года Сталин был покорён его личным обаянием и высказал полное понимание французской позиции, и их стремлений. На первой встрече с генералом 2 декабря Сталин заявил, что он поддержит восстановление Франции, как Великого государства. Сталин не был полностью неискренним. В апреле французские коммунисты объединились с деголлевским французским комитетом национального освобождения и затем согласились войти во временное правительство, которое возглавлял де Голль. Советы были также благодарны за вклад авиационного полка Свободной Франции «Нормандия», который принял участие в свирепых воздушных сражениях на восточном фронте. С другой стороны, Москва подозревала, что, как консерватор, де Голль был антикоммунистом и антисоветчиком.

Поездка де Голля в Москву была организована по его просьбе. Его целью было повысить престиж Свободной Франции заключением франко-советского пакта, подобного англо-советскому договору об альянсе 1942 года. Сталин был счастлив подписать такой договор, несмотря на то, что был уверен, что Черчилль и Рузвельт не будут возражать. Сталин также принял решение постараться усилить поддержку де Голлем советской позиции по польскому вопросу. Молотов предложил своему французскому коллеге Джорджу Бидельту обмен представителями с РСNL.

По этой причине польский вопрос принял угрожающие размеры во второй сталинской беседе с де Голлем 6 декабря. В защиту советской позиции по Польше Сталин напомнил де Голлю, что линия Керзона была поддержана премьер-министром Франции Клемансо после 1-й мировой войны, и указал, что дважды за последние 30 лет Польша использовалась, как коридор для немецкого вторжения в Россию. Сталин также защищал советские действия в отношении варшавского восстания, говоря, что в то время Красная Армия достигла польской столицы при наступлении, вторгнувшись на 600 километров, и её артиллерия снабжалась с расстояния 400 километров от фронта.

На их третьей и последней встрече 8 декабря де Голль поднял немецкий вопрос, и Сталин сыграл свою любимую тему о необходимости разгромить Германию. Когда де Голль предположил, что осуждение Версаля и британские обязательства карательного мира не будут длиться долго, Сталин ответил ему, что воспользовавшись моментом, можно будет демонтировать немецкую промышленность, и что Британия понимает важность этого. Вопрос о французских отношениях с РСNL также был затронут, и Сталин предложил де Голлю сделку.

Черчилль предлагал Сталину трёхсторонний договор, включая Британию, раньше, чем двусторонний франко-советский пакт. Де Голля не устроила эта идея. Сталин сказал, что сможет подписать с ним пакт, если де Голль согласится обменяться официальными представителями с РСNL. «Согласится Франция с нами, и мы будем вместе», — сказал Сталин генералу. В конце беседы де Голль вернулся к польскому вопросу и выразил большую симпатию к советской позиции. В отношении к РСNL он сказал, что Франция уже предлагала обмен представителями с поляками.

9 декабря Бидольт заявил Молотову, что де Голль согласен на обмен представителями с РСNL при условии заключения франко-советского договора. Однако Молотов также хотел опубликования французского заявления в форме обмена посланиями между главой РСNL и де Голлем. Это будет равносильно дипломатическому признанию Люблинского правительства — шаг Советов к формальному признанию. Бидольт заявил Молотову, что его предложение неприемлемо. Таким образом дискуссии продолжались той ночью на прощальном обеде, данном французской делегации.

Возможно для «смазки колёс» переговоров Сталин посоветовал де Голлю, что «их нужно расстрелять из автомата. Ликвидировать этих дипломатов!» В такой драконовской акции не было необходимости, так как франко-советский договор был подписан на следующий день. Французы уехали, договорившись не публиковать заявлений об обмене представителями с РСNL и решили представить англичанам, и американцам сделку, как решение обменяться представителями на «низком уровне». Сталин, с другой стороны, заявил РСNL, что эта уступка, достигнутая с трудом, является победой, что для этого пришлось отдубасить де Голля, как мохнорылого реакционера.

Как можно было ожидать, советская пресса широко освещала визит де Голля и превозносила франко-советский договор, как веху в развитии отношений между Францией, и СССР. Особой темой советских публичных оценок договора было его значение для устранения немецкой опасности не только в настоящее время, но и в будущем. «Известия» писали в передовице: «Этот враг не только немецкая армия, которая будет разгромлена. Этот враг немецкий империализм, который стремится к мировому господству, неизменно и последовательно порождая Бисмарков, Вильгельмов, и Гитлеров».

Скрытая причина советского давления на Францию по польскому вопросу стала очевидной 4 января 1945 года, когда Москва объявила об официальном признании РСNL, как временного правительства Польши. Заявление заканчивалось перспективой дополнительных переговоров с польскими эмигрантами в Лондоне о формировании объединённого польского правительства, хотя это не означало прекращения переговоров с Миколайчиком. По итогам наступления Красной Армии на Варшаву Сталин очевидно принял решение достичь политических целей в Польше через представительство РCNL.

После отъезда де Голля из Москвы следующим сталинским большим дипломатическим мероприятием стала Ялтинская конференция в феврале 1945 года. Это была идея Рузвельта, созвать вторую встречу Большой Тройки, и он сначала преложил провести конференцию в Шотландии, в сентябре 1944 года, но Сталин не согласился с датой по военным причинам, и предложил в качестве места встречи порт на Чёрном море. Сталин не любил летать и поэтому мог отправиться к Чёрному морю на поезде. Однако президентские выборы в Америке были в самом разгаре, и конференция смогла состояться только после инаугурации Рузвельта на четвёртый срок в январе 1945 года. В конце концов договорились встретиться в Ялте, которая была выбрана местом конференции.

Сталинские настроение и планы накануне Ялты, наиболее важной трёхсторонней конференции во время второй мировой войны, можно прояснить двумя способами: путём косвенного изучения советских дипломатических заготовок для конференции, или проанализировав поразительные личные заявления Сталина в январе 1945 года.

Любопытно, что советские дипломатические заготовки к Ялте не были столь обширны и систематизированы, как на Московской конференции министров иностранных дел в октябре 1943 года. Это было вероятно потому, что советская позиция по большинству вопросов к этому времени сложилась, и планирование в различных областях мировой политики осуществлялось различными комиссиями, учреждёнными в 1943 году. Как и в Тегеране, для Ялты не фиксировалась формальная повестка дня. Сталин, на правах хозяина, определял обсуждаемые вопросы.

В начале конференции нарком иностранных дел и его чиновники были поглощены немецким вопросом. Первое направление: работа комиссии по перемирию, возглавляемой Ворошиловым. Как вытекает из названия комиссии, её целью была подготовка условий капитуляции Германии и других стран Оси. Эта работа велась параллельно дискуссии и переговорам трёхсторонней европейской консультативной комиссии (ЕАС), учреждённой на Московской конференции министров иностранных дел.

ЕАС была основана в Лондоне при участии Фёдора Гусева, московского посла в Великобритании, выполнявшего обязанности советского представителя в комиссии. В конце 1944 года было заключено соглашение по безоговорочной капитуляции Германии и разделу страны на американскую, британскую и советскую зоны военной оккупации, и учреждению Союзной контрольной комиссии для координации политики союзников в ходе оккупации.

Был также согласован раздел Берлина на независимые зоны оккупации союзниками, несмотря на тот факт, что немецкая столица должна была остаться внутри предполагаемой советской оккупационной зоны на востоке страны. В ноябре 1944 года Франция вошла в ЕАС и, позднее, получила долю в оккупированной Германии, и Берлине. Проблемой для советской подготовки к оккупации Германии было принятие на себя обязательства, что она может быть установлена, осуществлена и продлена только в сотрудничестве с Британией, и США.

Вторым направлением советской политической работы в Германии было участие в Комиссии по репарациям, возглавляемой Иваном Майским. С московской точки зрения даже вопросов о том, что Советский Союз не получит репарации от Германии, не должно было возникнуть. Другим способом было тяжело компенсировать ущерб, нанесённый немецким вторжением. Комиссия Майского определила, сколько и в какой форме будут выплачены репарации Советскому Союзу. Проблемой было то, что британцы и американцы были настроены скептически по поводу репарационных платежей.