Читать онлайн «Всемирная история: в 6 томах. Том 4: Мир в XVIII веке». Страница 247

1

Так было, например, на европейских границах Османской империи в 1753 и 1770 гг. В 1772 г. «чумной карантин» был установлен в Москве. Морской карантин действовал в 1778 г. на Неаполитанском побережье. В 1781 г. Сардинское правительство приняло меры для предотвращения распространения чумы с территории Балкан.

Термин «абсолютизм» появился в самом конце XVIII в.; до этого (уже в XVI в.) употреблялось словосочетание «абсолютная власть». См. также гл. «Традиции развития государственности: абсолютизм» (Всемирная история. Т. 3. М., 2013).

Такие монархии иногда называют парламентскими, но существовавшие в них представительные органы носили сословный характер и имели средневековое происхождение.

Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1830. Т. IX. № 8840.

Негоциант-кальвинист Ж. Калас был ложно обвинен парламентом Тулузы в убийстве собственного сына, якобы желавшего перейти в католичество, подвергнут пыткам и казнен. П.П. Сирвен был ложно обвинен в убийстве своей дочери, будто бы желавший перейти в католичество, и приговорен тем же Тулузским парламентом к смертной казни.

Французский епископат занял непримиримую позицию по отношению к янсенистам и потребовал, чтобы приходские священники отказывали в последнем причастии лицам, заподозренным в янсенизме. На церковное погребение мог рассчитывать лишь тот, кто располагал свидетельством об исповеди (billet de confession), заверенным кюре из числа сторонников буллы Unigenitus (см. гл. «Религия и церковь в эпоху Просвещения»). В 1753–1754 гг. в защиту людей, не имевших такого свидетельства и умиравших без причастия, выступили французские парламенты — высшие судебные палаты. Королевская власть поддержала епископат, обвинив магистратов в эгоистическом отстаивании своих узкокорпоративных интересов. В результате религиозный конфликт вышел на политический уровень, способствуя дальнейшему расколу французского общества.

Вместе с тем для века Просвещения характерен поиск «разумного христианства», черпающего знание о Боге из источников независимых от иррациональной веры и откровения. Многие деисты считали понятия «божество» и «законы Природы» синонимами. Иногда вообще трудно сказать, где в сочинениях того времени (особенно в протестантских странах) заканчивалась натуральная философия и начиналась теология. См. гл. «Религия и церковь в эпоху Просвещения».

Более удачным является термин «натуральная философия», поскольку французское существительное «science», как и немецкое «Wissenschaft» означали тогда «знание» или «познание» и вовсе не относились исключительно к познанию Природы. Однако в силу терминологической традиции мы будем употреблять термин «наука», имея в виду, если иное не оговорено, естественно-научные дисциплины.

Речь идет о X. Крото, Р. Смолли и Р Кёрле, получивших в 1996 г. за свою работу Нобелевскую премию по химии.

Термин «филология» был введен немецким антиковедом Ф.А. Вольфом (1759–1824) только в начале XIX в.

Marmora Arundeliana, Marmor Parium — памятник, поставленный, вероятно, частным лицом; содержал хронику греческих политических и литературных событий от царствования Кекропа до архонтства Диогнета Афинского 264 г. до н. э. (сохранившаяся часть текста доходит до 355 г. до н. э.). Мрамор был найден в начале XVII в. на о. Парос, привезен в Смирну, в 1627 г. приобретен для лорда Т.Г. Арундела (1580–1646), стремившегося «пересадить Грецию в Англию», с 1667 г. хранится в Оксфордском университете.

Нения — в раннем римском фольклоре погребальная песнь, восхваляющая и оплакивающая покойника.

Гачупины (исп.) — люди со шпорами; чапетоны (исп.) — новички, вновь прибывшие.

Мисцегенация (генетическое смешение) — термин, предложенный шведским американистом М. Мёрнером для обозначения чисто биологической метисации, в отличие от процесса смешения и взаимодействия элементов культуры.

От исп. comun — большинство; comuna — община.

Inconfidência (португ.) — измена, неверность.

Позднее были образованы Северная Американская и Атхинская (или Курильская) компании (1794–1795). Атха — остров из группы Андреяновских островов Алеутского архипелага.

Спасся лишь 15-летний принц Нгуен Ань, который при помощи французского миссионера бежал на остров близ вьетнамского побережья.

Формально власть могольских императоров сохранялась до 1857 г., когда последний из них, Бахадур Шах Зафар, был против воли поставлен мятежными сипаями во главе восстания, а после захвата Дели англичанами смещен и сослан в Бирму. Но уже к середине XVIII в. могольские падишахи превратились в покорных заложников тех, кто контролировал Северную Индию — афганских феодалов, маратхов, а затем англичан.

Вопрос о том, было ли предколониальное индийское общество феодальным, является дискуссионным как в отечественной, так и в зарубежной (индийской и западной) историографии. Силы сторонников и противников «индийского феодализма» примерно равны, причем противники не противопоставляют своим оппонентам сколько-нибудь аргументированной исторической идентификации изучаемого социума, ограничиваясь весьма туманными определениями типа «традиционное» или «предсовременное» (pre-modern) общество.

Например, в первой половине XVIII в. в священном городе индусов Варанаси (Бенаресе) власть целиком принадлежала Наупатти — совету глав девяти крупнейших торгово-ростовщических домов. На Западе Индии, в богатых торговых городах Гуджарата, влиятельные купцы вели борьбу, иногда вооруженную, против местной феодальной администрации, защищая горожан от притеснений. Один из них, известный как «князь купцов», даже построил в 1731–1732 гг. на собственные деньги крепость, разместил в ней трехтысячный гарнизон и превратил в процветающий город. Конфликт с наместником ближайшего могольского порта Сурат привел к восстанию, в котором на стороне «князя купцов» сражались около десяти тысяч «простого народа и всякой черни» (выражение местного хрониста).

Майсурское посольство, судя по всему, добралось до Петербурга уже после гибели Типу Султана. Глава посольства остался в России, принял крещение и получил дворянский титул.

Так европейцам представлялись изображения богов в индусских храмах.

Здесь упомянуты лишь стихотворения, написанные в XVIII в. «Индийскую тему» Гёте продолжал и впоследствии; например, к 1823 г. относится цикл «Пария» из трех стихотворений: «Молитва парии», «Легенда», «Благодарность парии». Высокая оценка драмы «Шакунтала» высказана им и в литературно-критических статьях.

Поскольку искусство стран Востока, включая Индию, не походило на греко-римскую классику, европейцы долго отказывали азиатским народам в художественном вкусе. Так, в статье «Вкус» для «Философского словаря» Вольтер утверждал: «Азиаты так и не создали хороших произведений ни в одном почти жанре, и вкус остался достоянием лишь нескольких европейских наций». Европейские путешественники с удивлением писали о красоте Тадж-Махала и упорно искали в его архитектуре и декоре европейское влияние.

Даршана шастра — имеется в виду один из санскритских философских компендиумов. Веданта — одна из школ древнеиндийской философии.

В XIX в. прославленный немецкий индолог Макс Мюллер пошел еще дальше: он сам никогда не ступал на индийскую почву и запрещал делать это своим студентам, дабы ужасная действительность «деградировавшей» Индии не разрушила созданную его воображением картину «арийской цивилизации».

Уже в конце XVIII в. сложилась традиция считать случаи коррупции и аморального поведения, которые были нередкими в среде служащих британской Ост-Индской компании, результатом воздействия порочности «туземцев». Чтобы избежать этого «тлетворного влияния», в начале XIX в. был введен запрет на браки служащих Компании с индийскими женщинами, даже христианками. Такой подход, видимо, ставший одной из черт колониальной идеологии и формирующегося расизма, был свойствен не только англичанам: в Португалии и Испании, как показал Б. Андерсон, относились с недоверием даже к белым выходцам из колоний, поскольку, предостерегал один францисканец из Гоа, «если в их жилах и течет чистая белая кровь, она осквернена, ибо их питали индийские кормилицы». На англичан, родившихся в Индии или долго служивших там, в метрополии тоже смотрели неприязненно: считалось, что они приносили на английскую почву чуждые манеры, могли быть заражены «туземной порочностью». Достаточно вспомнить, например, как часто в рассказах о Шерлоке Холмсе именно эти люди оказываются подозрительными, странными и просто преступными.