Читать онлайн «Всеобщая история». Страница 110

Все это позволяло правительству сдерживать натиск своих оппонентов и дать возможность депутатам Учредительного собрания завершить работу над Конституцией. Она была принята 31 июля 1919 г. В ней декларировалось, что «государственная власть исходит от народа», ее задачей является «обеспечение достойного человека существования». Конституция, принятая в условиях непрекращавшихся социальных конфликтов, когда еще остро ощущалось дыхание революции, не могла не учитывать общего настроя общества. В ней было немало новых идей, непривычных для традиционного конституционного права. Так, в Основной закон был включен раздел «Хозяйственная жизнь», в котором, с одной стороны, провозглашался принцип защиты частной собственности, но, с другой стороны, говорилось о возможности социализации отдельных отраслей промышленности, закреплялось существование фабзавкомов.

Поскольку в империи не были решены многие проблемы, связанные с демократизацией общественно-политической жизни, то создатели Веймарской Конституции уделили им большое внимание. Вводилось всеобщее избирательное право для мужчин и женщин, достигших 20-летнего возраста. Провозглашались традиционные для демократического общества права и свободы, заметно расширялись полномочия рейхстага, предусматривалась возможность проведения в определенных случаях всенародного референдума. Отдавая дань прежней конституционно-правовой традиции, создатели новой Конституции наделили исключительно большими полномочиями президента республики. Он имел возможность в определенных случаях править, опираясь на чрезвычайные декреты, был независим от рейхстага.

Конституция закрепила те изменения, которые произошли в немецком обществе под влиянием революции. Это была Конституция нового поколения, в которой нашли определенное отражение новые взгляды на роль государства в жизни общества. За короткий срок Германия осуществила серьезный скачок вперед в плане своего политического развития: от весьма консервативной имперской формы политической организации общества к одной из самых демократичных для своего времени республик. Однако в таком скачке было имманентно заложено немало внутренних противоречий, и они самым серьезным образом сказались на судьбе Веймарской республики.

Из войны США вышли заметно усилившимися. Они занимали ведущие позиции в сфере экономики. Финансовый центр мира переместился в Америку. Соединенные Штаты превратились в основного мирового кредитора. Все это резко увеличивало амбиции США. На Парижской мирной конференции они замахнулись на мировое лидерство. Однако этим планам не суждено было сбыться. Мирное урегулирование далеко не во всем осуществилось по американскому сценарию. Это предопределило чрезвычайно острую борьбу вокруг ратификации Версальского мирного договора. Она разворачивалась на фоне более широкой дискуссии: каким курсом в послевоенном мире следует идти Америке?

Это был отнюдь не праздный вопрос. Мир радикально изменился, менялось и американское общество, и перед ним во весь рост вставал вопрос: насколько традиционные американские ценности соответствуют новым реалиям, следует ли вносить в них какие-то коррективы? Собственно говоря, именно эта проблема оказалась в центре полемики в ходе избирательной кампании 1920 г. Победу в ней одержали республиканцы, вернувшиеся к власти под лозунгом «Назад к нормальным временам!» Белый дом занял У. Гардинг, личность в политическом плане абсолютно бесцветная. Однако американцев это мало волновало. В общественном сознании прочно укоренилась мысль, образно сформулированная сенатором Г. К. Лоджем: «Чем меньше правительство США будет вмешиваться в дела бизнеса, тем лучше». Ясно, что при таком подходе не правительство, а бизнес являлся главным действующим лицом в жизни общества и качество правительства не особенно волновало американцев.

Задача правительства сводилась к тому, чтобы создавать оптимальные условия для развития бизнеса. Этим оно и занималось. Был принят новый, весьма благоприятный для корпораций налоговый закон, одобрен тариф Фордни-Макамбера, предусматривавший резкое повышение ввозных пошлин на важнейшие промышленные товары, что опять-таки было весьма выгодно американским предпринимателям. Не забывали члены правительства и себя. В прессу стали просачиваться слухи о коррупции в высших эшелонах власти. Скандал быстро набирал обороты, но в самый разгар, в августе 1922 г., президент неожиданно скончался. Его сменил К. Кулидж, столь же посредственная в политическом плане личность, но абсолютно незапятнанный во всех громких скандалах предшествующей администрации и известный своими пуританскими правилами.

Весьма своевременная смерть Гардинга позволила списать на него все издержки республиканцев. А списывать было что, ибо перевод экономики на мирные рельсы вкупе с откровенно промонополистической направленностью политики правительства вызвали рост социальной напряженности. Вновь, как и в 1912 г., в западных штатах заговорили о независимых политических действиях, выходящих за рамки двухпартийной системы. Сторонники этой идеи рассчитывали выдвинуть Р. Лафоллета независимым кандидатом и таким образом сломать гегемонию двухпартийной системы в политическом процессе. Число сторонников этого шага росло, и в преддверии выборов 1924 г. возникла реальная угроза господству двух главных партий на политической арене США.

Масштаб этой угрозы был действительно весьма значительным, однако, когда подошел час выборов, протестный потенциал, имевшийся в обществе, был реализован далеко не полностью. Свою роль в этом сыграли и то, что республиканцы после смерти Гардинга смогли очиститься от обвинений в коррупции, и раздробленность тех, кто в принципе мог составить базу движения за независимые действия и устойчивые стереотипы электорального поведения, прочно укоренившиеся в общественном сознании. Но главное заключалось в том, что начиная с 1923 г. в экономике отчетливо проявились тенденции к росту, перешедшему в экономический бум. Начался период «просперити» (процветания), когда американская промышленность действительно развивалась весьма динамично. Рост экономического пирога позволил заметно повысить уровень жизни и улучшить ее качество для значительной части общества, включая рабочих. А это помогало закрепить в массовом сознании стереотипы, согласно которым традиционная «американская система» являлась эталоном общественного устройства, не нуждавшимся в каких-либо улучшениях.

Очевидно, что в такой ситуации ее критики оказывались в сложном и невыгодном положении: они выглядели людьми, мешающими Америке двигаться к новым успехам. В этой обстановке итоги кампании 1924 г. были предопределены заранее – республиканцы уверенно победили на выборах. Просперити, а вместе с ним и твердая убежденность в исключительности «американской системы» господствовали в американском обществе вплоть до октября 1929 г., когда на нью-йоркской бирже произошел грандиозный обвал стоимости ценных бумаг, что дало исходный импульс крупнейшему за всю историю буржуазного общества экономическому кризису. Он до основания потряс устои «американской системы».

Кризис символизировал полное банкротство того политического курса, которым следовала Америка после окончания Первой мировой войны. Каскад проблем, обрушившихся на США, нарастал с каждым днем, они сплетались во все более тугой клубок противоречий, грозя вызвать социальный взрыв колоссальной силы. Несмотря на все заверения правительства, что «просперити находится за углом», было ясно, что оно не в состоянии контролировать ситуацию. Его престиж катастрофически упал.

В такой обстановке разворачивалась избирательная кампания 1932 г. Обе партии просто обязаны были дать ответ на отнюдь не риторический вопрос: что делать? Лидерство в ней с самого начала захватили демократы. Их кандидат, Ф. Д. Рузвельт, безусловно крупнейшая фигура в политической истории США XX века, говорил: «Страна нуждается и, если я правильно понимаю ее настроения, требует смелого и настойчивого эксперимента». Он и его команда предложили стране «новый курс». И это был не просто предвыборный лозунг, принесший ему победу на выборах, – в истории США действительно начался принципиально новый период.

Ф. Д. Рузвельт занял Белый дом в тот момент, когда кризис достиг высшей точки. Банковская система США была по существу парализована. Ситуация требовала немедленных и чрезвычайных действий. Рузвельт отреагировал без промедления: уже в первые 100 дней его пребывания у власти был проведен комплекс важных мероприятий по стабилизации экономики. Их можно разбить на три группы.