Читать онлайн «Всеобщая история». Страница 101

Отсутствие весомого прогресса в сфере социального законодательства вело к росту напряженности в отношениях рабочих и предпринимателей. К середине первого десятилетия XX века Франция по количеству забастовщиков заняла первое место в Западной Европе. Большой резонанс вызвала забастовка шахтеров весной 1906 г. Ее причиной стала одна из крупнейших в истории Франции катастроф на шахтах, в результате которой погибло 1200 шахтеров. Именно в это время забастовочная борьба достигла своего пика, и создалась угроза перерастания традиционных трудовых конфликтов в уличные столкновения. До этого, однако, не дошло, поскольку, с одной стороны, правительство сумело мобилизовать не только все силы, имевшиеся в распоряжении репрессивных органов, по и настроить общественное мнение против бастующих, которые оказались в своеобразной моральной изоляции. Кроме того, политическая эффективность рабочего движения снижалась в силу того, что в нем не было единства.

Обсуждение «казуса Мильерана» выявило глубокие расхождения в социалистическом движении. Наметившаяся тенденция к объединению различных его течений в единую партию была сорвана. Правда, весной 1905 г. представители различных группировок социалистической ориентации собрались на объединительный съезд. Хотя формально поставленная задача была выполнена – объединение состоялось, но по сути та острая полемика, которая изначально раздирала партии II Интернационала, сохранила свою актуальность. И без того сложную палитру рабочего движения заметно усложняло присутствие в нем достаточно влиятельного анархо-синдикалистского течения.

Как бы то ни было, яркая вспышка социальных конфликтов весной 1906 г. не переросла в очередной революционный взрыв, которых было немало во французской истории. Этим воспользовалась партия радикалов, которая стремилась представить себя наиболее мудрой политической силой, способной одновременно на проведение необходимых реформ и готовой к проявлению жесткости ради сохранения гражданского мира. Это принесло ей крупный успех на очередных выборах, состоявшихся все в том же 1906 г. Новое правительство возглавил Ж. Клемансо. Фигура яркая, неординарная, он изначально стремился подчеркнуть, что именно его правительство начнет по-настоящему проводить работу по реформированию общества. Декларировать эту идею оказалось гораздо проще, чем осуществить. Правда, одним из первых шагов нового правительства стало воссоздание министерства труда, руководство которым было поручено «независимому социалисту» Вивиани. Это, однако, не решало проблемы стабилизации трудовых отношений. По всей стране периодически вспыхивали острые трудовые конфликты, не раз перераставшие в открытые столкновения с силами правопорядка. Не справившись с задачей нормализации социальной ситуации, Клемансо в 1909 г. ушел в отставку.

Новое правительство возглавил «независимый социалист» А. Бриан. Он провел закон о рабочих и крестьянских пенсиях с 65-ти лет, но это не укрепило позиции его правительства. Общий расклад политических сил детерминировал нестабильность: ни одна из партий, представленных в парламенте, не могла в одиночку проводить в жизнь свою политическую линию. Отсюда постоянные поиски союзников, формирование различных партийных комбинаций, которые распадались при первой же проверке на прочность. Такая чехарда продолжалась вплоть до 1913 г., когда на президентских выборах победил Р. Пуанкаре, шедший к успеху под лозунгом создания «великой и сильной Франции». Он совершенно очевидно стремился сместить спектр политической борьбы от социальных проблем в сторону внешнеполитических и таким путем консолидировать общество.

Пуанкаре был активным сторонником форсированного наращивания военной мощи Франции и добивался модернизации ее вооруженных сил. Его жесткая политическая линия ставила непростые вопросы перед левым флангом французского общества. Выступать против идеи восстановления «попранных чести и достоинства» Франции было политически неразумно. Следовательно, необходимо было сформулировать привлекательную альтернативу курсу Пуанкаре в социальной сфере. Но здесь партиям левого толка было непросто договориться о степени радикализма этой альтернативы. Решить эту задачу они так и не смогли. Тем не менее последние месяцы перед началом Первой мировой войны были заполнены острой внутриполитической борьбой, и лишь вступление Франции в войну сняло с повестки дня вопрос о том, каким курсом ей следует идти.

За время, прошедшее с момента получения независимости, страны Латинской Америки заметно продвинулись в своем социально-экономическом развитии. К началу XX века этот огромный регион являл собой весьма пеструю картину. Наряду с громадными, слабо освоенными, а то и просто неисследованными районами (бассейн Амазонки, Патагония), возникли крупные индустриальные центры – Буэнос-Айрес, Мехико, Сан-Паулу. Еще в последней трети XIX века наиболее развитые страны Латинской Америки – Аргентина, Мексика, Бразилия, Чили, Уругвай – вступили в фазу промышленного переворота и к началу века уже заложили фундамент своего промышленного потенциала. Важно подчеркнуть, что с самого начала эти страны активно интегрировались в единый мирохозяйственный комплекс.

Характерная черта развития даже наиболее продвинутых в экономическом отношении стран Латинской Америки заключалась в том, что новые социально-экономические структуры не просто приходили на смену старым, а постепенно интегрировали их в свою орбиту. Это облегчало и ускоряло темпы буржуазного прогресса. Но была и оборотная сторона медали: эта особенность социально-экономического развития Латинской Америки порождала необычную живучесть интегрированных элементов традиционных структур в рамках новых. В экономике этих стран прочно укрепилась многоукладность, а это, в свою очередь, усиливало противоречивость эволюции латиноамериканского общества.

Эта противоречивость в наиболее полном виде проявилась в развитии аграрного сектора. Основной хозяйственной единицей там по-прежнему оставалась латифундия, владельцам которых принадлежало порядка 80 % всех обрабатываемых земельных угодий в ведущих странах Латинской Америки. Однако интеграция в единый мирохозяйственный комплекс стимулировала трансформацию этих хозяйств. Рынок диктовал свои условия, и этот диктат оборачивался тем, что сельское хозяйство приобретало монокультурный характер. Так, например, Аргентина превратилась в крупнейшего поставщика зерна и мяса, Бразилия и Колумбия – кофе, Куба – сахара, Боливия – олова, Венесуэла – нефти и т. д. Это серьезно тормозило развитие внутреннего рынка.

Рубеж XIX–XX веков отмечен резкой активизацией проникновения иностранного капитала в экономику этого региона. Иностранные инвестиции ускоряли его развитие, способствовали внедрению передовых форм организации промышленного производства. Но наряду с несомненными плюсами, внедрение иностранного капитала в экономику стран Латинской Америки имело и негативные последствия: от этого усиливались диспропорции в развитии народного хозяйства этих стран.

В XIX веке по размеру инвестиций, вложенных в экономику латиноамериканских стран, лидировала Англия. Однако с конца века на этом поприще активизировались Германия и особенно США. Соединенные Штаты уже имели достаточно прочные позиции в Мексике и в странах Карибского бассейна. После испано-американской войны 1898 г. они по сути аннексировали Пуэрто-Рико и установили почти полный контроль над формально независимой Кубой. Большое значение в планах США отводилось Панамскому каналу, открытому в августе 1914 г. Это событие кардинально меняло всю динамику хозяйственных связей в этом регионе.

Для характеристики того типа государств, которые сложились в результате специфических отношений между США и странами Центральной Америки, стали использовать особый термин – «банановые республики», т. е. формально-юридически независимые государства, на деле полностью зависимые от масштабов экспорта в США тропических культур, выращиваемых в этих странах. Используя идеи панамериканизма, США пытались выставить себя выразителями интересов и чаяний всего населения Нового Света.

На характер развития латиноамериканского общества большое влияние оказывали сложные этнические процессы, разворачивавшиеся в его организме. Взаимодействие разных культур, традиций – индейской, негритянской, европейской – вело к формированию в этих странах очень своеобразных и пестрых этнопсихологических общностей. Все это, в свою очередь, сказывалось на характере политической культуры, специфике всего политического процесса. Нестабильное состояние латиноамериканского общества, своеобразная политическая культура, помноженные на обилие запутанных социально-экономических проблем, порождали высокую неустойчивость политических систем стран Латинской Америки, частые государственные перевороты, восстания, революции, обуславливали большую роль насилия и нелигитимных средств ведения политической борьбы. В большинстве стран у власти находились авторитарные режимы, опиравшиеся на армию. В политической борьбе, в массовых народных движениях их участники, как правило, объединялись не вокруг каких-то программ, лозунгов или требований, а вокруг лидеров – каудильо (вождь).