Читать онлайн «Раджпуты. Рыцари средневековой Индии». Страница 98

Особенно часто в живописи изображаются восемь основных типов Наика. Это: Свадхинапатика Наика — молодая жена, чей муж абсолютно ей покорен и выполняет любые желания (на картине он моет ей ноги или красит ей ногти на ногах). Уткантхита Наика — мечтает о встрече с возлюбленным или мужем. Васакасадджа Наика — ждет возвращения мужа или возлюбленного домой из похода или путешествия, вся нарядная и с приготовленной постелью. Абхисандхита Наика — осталась «сама по себе», одна из-за ссоры: сначала она отталкивала своего мужа или возлюбленного, пока он старался ее утешить, и раскаивается в этом теперь, когда уже поздно. Кхандита — Наика, которой изменили. Ее муж или возлюбленный провел ночь без нее с другой женщиной, и она горько его упрекает, когда он вернулся утром с цветочком в руках для нее (на картинах этот раскаивающийся всегда несет цветочек для героини). Прошитапатика Наика, чей муж или возлюбленный уехал далеко. Випралабха Наика — разочарованная героиня, которая напрасно прождала возлюбленного всю ночь. Абхисарика Наика — импульсивная и решительная, которая идет искать своего возлюбленного даже в темную, грозовую ночь или через дикий лес. Теперь, я думаю, многие миниатюры станут вам гораздо понятнее.

Рагамала, или «Гирлянда раг». Следующая традиция живописных серий на классический сюжет. Рага — сложное понятие классической индийской науки о музыке. В самом общем виде, рага — особая мелодия, которая исполняется в определенное время и по определенному поводу, создает определенное настроение (которое называется «раса») или вызывает в воображении слушателя тот или иной образ. Как результат всех этих «определенностей» — число раг велико. Каждая рага создает эстетический настрой. В Индии музыка издревле использовалась как фон для речитативного исполнения гимнов и стихов — до, во время и после чтения. Поэтому определенные раги связаны с образами определенных индуистских богов. И они ценятся и как средства, вызывающие настроенность на тему медитации, например, и как своеобразные молитвы без слов, обращенные к определенным богам — буквально «божественные звуки». Эти мелодические типы, как полагают в Индии, могут быть мужского (рага) и женского (рагини) рода, что связано, с одной стороны, с их музыкальным строем и ладом, и с другой — со звучанием и воздействием на слушателя. Со временем эти настроения в индийской эстетике стали связываться с настроениями и ожиданиями любящих сердец и параллельно с понятиями любовной науки и лирики. Все в индийском искусстве символично и полно намеков. Три стадии любви: встреча взглядов, общение и разлука иллюстрируются с помощью раг. Взаимоотношения Наики и Наяка успешно иллюстрируют раги. Для раскрытия «гаммы чувств» в серии иллююстраций к рагам хорошо подошли образы страстно влюбленных и очень непросто общающихся между собой Кришны и Радхи. С этой тематикой связана эротическая живописная миниатюра.

Стандартная живописная Рагамала («гирлянда раг») состоит из 36 картин, описывающих различные стадии или состояния отношений между мужчиной и женщиной — в зависимости и под влиянием времени дня (рассвет или закат), сезонов года (весна или муссон), и каждое это настроение и есть «рага», или «рагини», которая художественно обыгрывается в живописи так же, как в музыке и в поэзии. Рагамала связана с мистическим направлением религиозной практики — бхакти, при котором почитатель, даже поклонник божества ищет душевного и даже физического контакта с божеством, как если бы божество было таким же человеком со всеми присущими ему особенностями поведения, как он сам. Особенности поведения при этом могут быть самые разные, даже и не слишком целомудренные, за что раджпуты порицают эту культовую практику. Но как тема в искусстве и как своеобразная теория психологии любовных отношений Рагамала всегда очень привлекала их. Сезоны (Барахмаса, Двенадцать месяцев). Иллюстрации к этой теме тоже составляют целые серии. Учение о сезонах связано с сельскохозяйственными занятиями и календарем. В то же время индийцы убеждены, что ритм сезонов — ритм жизни. Сезонные песни, очень популярные у женщин, посвящены каждому месяцу года и поются когда полагается. В этом прослеживается особая магическая практика, но женщины, наверное, воспринимают их как обычные грустные песни о любви и разлуке. В песнях поется о том, почему каждый месяц оказывается самым подходящим как раз для любви и почему именно сейчас надо быть вместе, не расставаться. Месяц чайт: все расцветает в природе, и не надо тратить силы и внимание ни на что, кроме любви. Байсакх — все в природе полнится ароматом цветов, буйством красок, жужжанием опьяневших от меда пчел, и во всем этом слышится страстный призыв к любви. Джетх — земля и небо, и воздух между ними превратились в один большой раскаленный шар, и только дом — прохладное и ласковое убежище. Ашадх — нещадное безжалостное лето. Даже птицы не покидают гнезд, не покидай и ты наш дом. В месяцах саван и бхадон дожди орошают иссохшую землю. Беспрерывно сверкает молния, и даже лианы крепче обнимают молодые деревья. Днем темно как ночью, и дома лучше всего, не оставляй меня теперь, поется в этих песнях. Ашвин и картик: в природе царит сияющая осень, лотосы в цвету, небо прояснилось, ночью светит луна; и нам так хорошо рядом. Адхан — ночи уже прохладные, и в месяце пуш приходит зима. Дни короткие, а ночи длинные, и это время любви. Магх — робкие первые шаги весны, новые надежды в сердце. В месяце пхальгун начинается буйство цветения природы. Не покидай меня в это веселое и радостное время. Эти настроения и призывы женского сердца иллюстрируются в раджпутской живописи чаще всего сюжетами из жизни Рамы и Ситы во время изгнания в лесах, когда они под открытым небом на фоне природы посвящают друг другу все свое время.

Повседневная жизнь людей, жанровые сцены составляют обширный круг тем для раджпутской миниатюры. Это особенно проявилось в период, когда художники стали зарисовывать жизнь при дворах правителей. Своеобразное преломление этой тематики замечается в изображении жизни богов на земле — прежде всего, конечно, в рассказах о жизни Кришны. Изображаются, например, счастливые моменты жизни его приемной матери Яшоды с ним и Баларамой. В жизни богов все, как у людей. Обращает на себя внимание выразительность в передаче настроений персонажей и самого сюжета. Иногда божественные герои в своей земной жизни выглядят как участники жанровой сценки из современной жизни, и это особенно привлекает зрителя.

Традиционная раджпутская тематика со временем не исчезла, она стала основной для школ Мевара, Бунди и Кота, Кишангарха, и особенно горных школ.

Во второй половине XVII в. могольская школа начала клониться к упадку. А раджпутская, напротив, окрепла и развилась при покровительстве князей. Картин стало много. От моголов раджпутские художники научились использовать более изысканные технологии изготовления картин, расширился ассортимент и цветовая гамма красок, появилась более изящная прорисовка деталей, но общий характерный очень легко узнаваемый стиль и традиционная тематика сохранились во всех раджпутских школах. Большое впечатление на зрителя производит то, каким функциональным стало со временем это искусство, главным образом в тех школах, где влияние Могольской школы живописной миниатюры прослеживается особенно сильно. Оно стало использоваться для фиксации событий жизни правителей и целых княжеств — буквально как фотография или видеосъемка в наши дни. Несмотря на то, что многие картины уже утрачены, а другие хранятся в частных собраниях в Индии и за ее пределами и не все опубликованы, все же можно заметить, что часто художники буквально месяц за месяцем следили за деятельностью правителя и жизнью всего его двора: вот правитель посещает праздничное мероприятие, вот он же обедает, вот наслаждается музыкой или танцами, вот он же отправился на прогулку верхом на коне в сопровождении своей свиты, вот они все в экспрессивных позах героически охотятся, и кровь льется рекой. Рассматривая эти картины, легко начать узнавать отдельных персонажей — мастера явно стремились точно передавать особенности облика правителя и его подданных. Известно даже кто из правителей, по единодушному признанию современников, считался самым красивым. Иногда создается впечатление, что картины эти играли ту же роль, что и современные комиксы — только выполненные на несравненно более высоком художественном уровне и с целью запечатлеть для потомков (прежде всего прямых потомков и для истории рода и княжества) все деяния славных предков. Остается пожалеть, что этот столь полюбившийся раджпутам способ «останавливать мгновение» не был им известен ранее — многих героев древности мы бы сейчас знали «в лицо». Вернее, он был известен, но не применялся к живым людям, к современникам.

Изучая раджпутскую миниатюру в ее историко-познавательном аспекте, можно лучше понять особенности их образа мысли и в целом мировоззрения, узнать многое об их жизни. Информативными оказываются даже костюмы героев и весь антураж, включая архитектурные детали, предметы интерьера и даже посуды, особенности пейзажа, образы второстепенных персонажей. Все это неслучайные изображения, реалистичные и узнаваемые, несмотря на всю художественную условность жанра миниатюры. Раджпутская миниатюра служит прекрасным историческим и этнографическим источником и по ней можно судить об образе жизни раджпутов с большой долей достоверности.