Читать онлайн «Краткий очерк истории и описание Нижнего Новгорода». Страница 65

Иконостасы теплого храма в новом вкусе: одноярусные, покрытые пунцовой краской и украшенные отзолоченной резьбой рококо. Образа во всех иконостасах иконописные.

В этом храме замечательны по древности своей следующие иконы: Спасителя Нерукотворенного, Страстей Господних и изображение притчи «Изыде Сеятель». Эти образа, как полагают, современны построению деревянного храма Рождества Иоанна Предтечи.

Также замечателен образ Кипрской Божией Матери, тем что в 1771 году, во время морового поветрия, нижегородцы притекали к нему с молитвой и небезуспешно. С того времени по благословению епископа Нижегородского и Алатырского Иоасафа, установлено этому образу празднество 12 мая, которое совершается и доныне.

Наружность этого храма в византийском стиле: на нем одна глава; невысокая же колокольня его с шатровым верхом[413].

Петропавловская церковь существовала также ранее 1621 года. Она находилась на берегу Волги, в Панской улице, около того места, где начинается нынешний Английский сад; на настоящее же место перенесена в 1782 году усердием нижегородских посадских Егора и Александра Неудавиных. Наружность ее отчасти сходна с Варварской, только низенькая колокольня имеет форму опрокинутого колокола.

В этой церкви три престола; главный в холодном храме, в честь Всех Святых, и два в трапезе: южный — во имя св. апостолов Петра и Павла, северный — в честь Казанской Божией Матери.

Иконостас главного алтаря весь отзолоченый, величественных размеров, замечателен по своей архитектуре: он устроен в виде шатра, украшен резьбой рококо и витыми колоннами, оплетенными резными гирляндами. Образа в нем иконописные в пять ярусов, из которых в трех большого размера и в двух малого; местные покрыты серебряными ризами. Во втором ярусе, по сторонам среднего образа, находятся резные изображения Моисея и Аарона во весь рост, а по сторонам крайних икон — двенадцати апостолов, по шести на каждой стороне; в верхнем ярусе представлены такие же два ангела, а в самом верху иконостаса — Господь Саваоф, сидящий на херувимах. На царских дверях представлены: вверху Благовещение, а внизу четыре сидящие евангелиста, также резные во весь рост. Одежды всех этих изображений отзолочены, а лики расписаны красками.

Трапезные приделы одноярусные, белые, с колоннами и отзолоченой резьбой; в них царские двери в виде лучей; образа частью живописные, частью иконописные. Особенно же замечательного в Петропавловской церкви ничего нет[414].

На Петропавловском кладбище покоится вечным сном несколько поколений нижегородцев; на нем —

В числе этих могил есть одна, привлекающая внимание всякого образованного русского, хотя над ней стоит скромный, даже очень скромный памятник. В этой могиле покоится сын нижегородского мучного торговца, член и механик Императорской Академии наук Иван Петрович Кулибин.

Здесь не место для подробной его биографии, а потому нужно ограничиться кратким очерком его жизни.

Иван Петрович родился в 1735 году. Читать и писать его учил дьячок Успенской церкви, в приходе которой стоял дом Кулибина. Первую молодость свою Иван Петрович провел в мучной лавке отца, который считал его ни к чему не годным мальчишкой. В семнадцать лет Кулибин писал стихи и начал самоучкой делать деревянные стенные часы; между двадцатью девятью и тридцатью тремя годами своей жизни он сделал, также самоучкой, электрическую машину, микроскоп, телескоп и часы в форме яйца[415], которые удостоился поднести императрице Екатерине II; потом был принят в Академию наук и своими работами и изобретениями возбудил зависть в академиках.

Вельможи блестящего двора Екатерины удостаивали Кулибина вниманием; великолепный князь Тавриды постоянно был к нему благосклонен и принимал его запросто, во всякое время; Суворов обходился с ним дружески и называл его «ваша милость, ваша честь, ваша премудрость» и свидетельствовал почтение с глубокими поклонами; император Священной Римской империи Иосиф II на придворном балу, пожимая руку нижегородскому бородачу, сказал в присутствии императрицы Екатерины и всего двора ее, что «за счастие считает видеть такого человека, как Кулибин». Густав IV, король шведский, также жал руку Ивану Петровичу и осыпал его похвалами; Екатерина II называла его «Кулибин» и постоянно благоволила к нему, а державный сын ее, император Павел Петрович, встречаясь с Кулибиным во дворце или на улице, всегда называл его не иначе как Иваном Петровичем и спрашивал его о здоровье, а иногда подолгу удостаивал разговором; Александр Благословенный также благоволил к механику и даже два раза удостоил поцеловать его.

Тридцать лет провел Кулибин в Петербурге на службе в Академии, и чего не переделал он в эти тридцать лет! Сначала он улучшил механическую мастерскую Академии до такой степени, что в ней стали не только чинить, но даже во множестве делать математические, гидравлические, физические и астрономические инструменты и различного рода часы. Потом Кулибин делает английские телескопы, модель дугообразного деревянного моста через Неву и модель телеграфа; изобретает фонари, известные под названием кулибинских, самокатку, разные физические инструменты, искусственные ноги, действующие не хуже натуральных; исправляет автоматы, знаменитые часы с павлином и не менее знаменитый планетариум, поднесенный английскими купцами Петру Великому; устраивает огромный электрофор и судно, плавающее без парусов и весел против воды и ветра; придумывает занимательные игрушки для великих князей, фейерверки настоящие и из зеркал, и другие увеселения как при дворе, так и во дворце Потемкина; собирает паникадило работы Петра Великого; составляет чертежи для мельниц, проект для плоского потолка и крыши в шестьдесят и более сажен в ширину; снимает остановившийся на стапеле стодвадцатипушечный корабль «Благодать», в то время когда все механики и ученые, жившие в Петербурге, истощив все средства, потеряли надежду стащить корабль, и многое другое, так же полезное, изобрел и сделал Иван Петрович, живя в Петербурге.

За эти труды он получил несколько денежных наград; был уволен из податного оклада со всем семейством и пожалован золотой медалью на андреевской ленте с надписью: «Достойному».

Эта награда была по тогдашнему времени чрезвычайная: таких медалей всего роздано было только три. Она давала много привилегий и в том числе — вход во дворец с штаб-офицерами; для Кулибина же медаль была тем драгоценнее, что императрица собственноручно возложила ее на него.

Конечно, Иван Петрович получил бы более наград, его осыпали бы чинами и орденами, если бы он послушался графа Орлова и обрил бороду, но едва ли бы мог получить более внимания государыни, которая, узнав, что он решительно отказался обрить бороду, сказала ему, что она уважает его еще более за такое почтение к обычаю предков и что вместо титулов будет уметь давать ему отличия и награды.

По восшествии на престол государя императора Александра Павловича, Иван Петрович, получив позволение, удалился на родину. Здесь, живя в кругу своего семейства, мирно провел время, не переставая трудиться в пользу науки и отечества. Здесь он применил устройство маленького механического судна, изобретенного им в 1782 году, к волжским судам большого размера; но на этот полезный труд его не обратили надлежащего внимания: судно его велено было принять в ведение Нижегородской ратуши, а ему выдать 6000 рублей с копейками. Впоследствии ратуша кулибинскую машину продала с аукциона на дрова.

Кроме устройства этой машины, Иван Петрович, живя в Нижнем, постоянно занимался разными изобретениями по части механики, как то: составлением проекта железного моста через Неву, а более всего — изысканием perpetuum mobile (тайны вечного движения), в возможности которого он был убежден сначала, а под конец жизни, кажется, разуверился, что можно полагать по следующим заметкам, сделанным его рукой на чертежах perpetuum mobile: первая: «Надеющияся на Господа, яко гора Сион неподвижатся во век!»; вторая: «Моя наседка клоктала более 50 лет, ломала голову и кружила, и так меня объела, что привела в немалые долги, и во все то время раз до двадцати обманывала насиженными яйцами, кои все оказались болтунами».

Года три до кончины Иван Петрович, впав в тяжкий недуг, не вставал с постели и наконец, почувствовав приближение смерти, призвал к себе жену и детей, благословил их и сказал: «Бог и Государь сирот моих не оставят».

Это были последние слова его. Он умер 30 июня 1818 года.

Часовой мастер Пятериков (ученик Кулибина) при помощи нескольких родных покойного устроил приличные похороны бывшему своему хозяину, на которые вдова покойника заняла под залог последних стенных часов 300 рублей и еще у знакомых 175 рублей. Незабвенный Иван Петрович — мученик науки и притом друг человечества, — жертвуя последней копейкой на свои изобретения и в пользу страждущего человечества, не оставил после себя ровно ничего.