Читать онлайн «Польша против Российской империи: история противостояния». Страница 100

19 февраля в Москве и Петербурге появились прокламации с призывом к солдатам поддержать польских мятежников, повернув оружие против офицеров.

Для русских «нигилистов» польское восстание служило орудием борьбы с «проклятым царизмом». Но и поляки рассматривали поддержку русских революционеров лишь как инструмент ослабления России изнутри. М. А. Бакунин снарядил морскую экспедицию революционеров, которая в марте 1863 г. вышла из Соутгемптона (Англия) на пароходе «Уод Джексон» и направилась в Балтийское море.

Пароход вез оружие и амуницию для польских повстанцев. На борту находилось более 200 волонтеров из разных стран, комиссар «народного правительства» О. Демонтович и сам Бакунин. Революционный десант должен был высадиться в Литве. В апреле экспедиция прибыла в шведский порт Мальме.

Однако по настоянию России груз был арестован. Отряд из нескольких десятков волонтеров добрался на лодках до литовского берега, но при высадке у Полангена был уничтожен. Бакунин и его спутники с позором вернулись в Англию.

Фактически солидаризировались с поляками и русские либералы. В петербургских ресторанах поднимали тосты за успехи «польских братьев», либеральная пресса рассуждала об исторической несправедливости в отношении Польши и о том, что вслед за освобождением крестьян надо бы освободить и польский народ.

Либеральные шатания испытывал и наместник в Царстве Польском великий князь Константин Николаевич. В Польше и западных губерниях уже шли бои, но не было введено чрезвычайное положение, войска не были приведены в боевую готовность, националистические польские газеты выходили совершенно легально, полиция не имела права проводить обыски в костелах, хотя именно в них находились типографии, склады оружия и пр. Из соображений гуманности немедленно освобождались несовершеннолетние пленные повстанцы.

Командующим польскими войсками стал генерал Л. Мерославский. Силы мятежников в начале 1863 г. составили более 30 отрядов, 6 тыс. человек. ЦНК располагал единой системой управления, состоящей из округов и провинций. Боевая подготовка проводилась сотнями опытных специалистов — иностранными волонтерами, эмигрантами, бывшими офицерами русской армии.

Вскоре русские войска подверглись нападению по всему Царству, кроме Варшавы, и понесли большие потери. Телеграфная связь была нарушена, мятежники разрушали железные дороги и мосты. Власти объявили военное положение, но к марту мятеж вышел за пределы Царства, охватив Литву и Белоруссию. Общая численность повстанцев достигла 50 тыс. человек.

Сами мятежники при этом не испытывали никаких сентиментальных чувств. Нападения проводились на спящих в казармах солдат, офицеров приглашали в гости к местным помещикам и вероломно убивали. Погибли многие гражданские русские, проживающие на охваченных мятежом территориях. Для XIX столетия, когда еще сохранились традиции рыцарственного отношения к противнику, такие вещи, особенно от имеющего репутацию аристократического народа — поляков, были внове.

Однако польские крестьяне неохотно вступали в ряды повстанцев и отдавали им провиант только под угрозой расправы. Нередко они открыто сотрудничали с русскими войсками. Уже в самом начале войны крестьяне одного из сел привели к генералу А. П. Хрущову 20 мятежников во главе с собственным ксендзом. Позднее они сотнями вылавливали вооруженных лесных жителей.

В свою очередь банды мятежников чинили страшные расправы над враждебным им населением, вырезая крестьян целыми семьями. И если бы в этот момент власть смогла бы обрести опору в крестьянстве, то, вполне возможно, мятеж и не получил бы столь сильного распространения. Но по настоянию Велепольского наместник великий князь Константин Николаевич распорядился «сдерживать крестьянское население».

Русская армия в Польше действовала успешно. Военные экспедиции всегда заканчивались разгромом повстанских отрядов. Военная инициатива была в руках русского командования. Летучие отряды всюду преследовали мятежников. Успехи русской армии внесли разлад в руководство мятежом.

Генерал Мерославский пытался установить свою власть над северо-западными районами Царства Польского, близ прусской границы, но в феврале был наголову разбит в двух сражениях и бежал за границу. Вслед за тем другой польский предводитель — молодой генерал М. Лянгевич объявил себя «диктатором», низложив ЦНК, но уже через 9 дней с остатками разбитого отряда ушел в Галицию и сдался австрийским властям.

В феврале, когда влияние красных было поколеблено военными поражениями, белые примкнули к мятежу. После краха Лянгевича ЦНК вернул себе власть, но в апреле белые стали во главе комитета. Они отказались от проведения аграрной реформы в пользу крестьянства, о которой красные заявляли в начале восстания, и перестали вооружать народ, надеясь на военное вмешательство Франции и Англии.

Антикрестьянская политика польских белых привела к скорому поражению восстания в западных губерниях России, где мятежная шляхта натолкнулась на всеобщую ненависть крестьян, чуждых им по крови и вере. Только в Литве и на самом западе Белоруссии мятежникам удалось получить некоторую поддержку.

Мятеж вызвал международный кризис. Уже 17 апреля 1863 г. Англия, Франция, Австрия, Испания, Португалия, Швеция, Нидерланды, Дания, Османская империя и Папа Римский предъявили России дипломатическую ноту, более похожую на ультиматум, с требованием изменить политику в польском вопросе. Западные страны предлагали решить судьбу Польши (подразумевая ее в границах Речи Посполитой 1772 г.) на международном конгрессе под своим руководством.

В противном случае западные страны угрожали войной. Активизировалась подрывная деятельность на рубежах Российской империи. Летом на черноморском побережье Кавказа, где еще продолжалась война с черкесами, на пароходе «Чезапик» высадился вооруженный отряд («легион») польских эмигрантов под командованием французских офицеров во главе с полковником Пржевлоцким. Задачей легионеров было открыть «второй фронт» против России на Кавказе.

При этом сами поляки были лишь пушечным мясом, а организаторами высадки легиона были западные страны. Так, непосредственно организацией посылки «Чезапика» занимался капитан французской армии Маньян. Одновременно отряд полковника З.Ф. Милковского, сформированный из польских эмигрантов в Турции, попытался пробиться из Румынии на юг России. Правда, румынские власти разоружили отряд, не дав пройти ему к границам России.

Хотя легионеры Пржевлоцкого были быстро перебиты, но высадки новых легионов продолжались. Это было весьма опасно, учитывая тот факт, что после Крымской войны Россия не имела военного флота на Черном море. Одновременно британский флот начал крейсировать возле российских берегов на Тихом океане.

Начались набеги кокандцев и подданных других среднеазиатских ханств на российские владения на территории нынешнего Казахстана. Казалось, повторяется ситуация 1854 г., когда Россия в одиночку противостоит всей Европе на несравненно более худших, чем тогда, геополитических позициях.

Однако самая главная проблема, вызванная мятежом, заключалась в том, что инсургенты сражались не за свободу польского народа, а за восстановление Речи Посполитой в границах, далеко выходящих за этнографические границы польской народности. На картах, отпечатанных поляками на западе, была изображена Польша «от моря до моря» с такими «польскими» городами, как Киев, Рига, Смоленск, Одесса, и пр. Требование «исторических границ» прежней Речи Посполитой было присуще совершенно всем польским повстанческим организациям.

Еще до восстания, 11 сентября 1862 г., вскоре после покушения на наместника в Польше великого князя Константина Николаевича, в ответ на Манифест наместника к населению Польши, открывавшегося словами «Поляки! Верьте мне, как я верю вам!», он получил послание от графа Замойского, одного из влиятельнейших польских деятелей.

Выразив дежурную радость по поводу спасения жизни наместника, Замойский писал: «Мы можем поддерживать правительство только тогда, когда оно будет польским и когда все провинции, составляющие наше отечество, будут соединены вместе, получат конституцию и либеральные учреждения. Если мы любим отечество, то любим его в границах, начертанных Богом и освященных историей».

Весной 1863 г., под влиянием первых успехов, не столько военных, сколько дипломатических, мятежники перестали стесняться. В апреле сначала последовал универсал подпольного правительства Польши о свободе совести, а уже две недели спустя появилась прокламация о восстановлении униатской церкви и о том, что для православных «наступила минута расплаты за их преступления».

В такой накаленной атмосфере, когда к пропольским настроениям «передового» общества добавился паралич власти, вызванный неспособностью великого князя Константина Николаевича управлять Польшей, и страхом официального Петербурга перед коалицией европейских государств (что и привело к поразительной апатии в применении военной силы в Польше), в России все же нашлись люди, которые показали свою самостоятельность и государственное мышление. Первым в этом списке можно назвать известного публициста Михаила Каткова.