Читать онлайн «Русские студенты в немецких университетах XVIII — первой половины XIX века». Страница 58

Среди других крупных государственных деятелей начала XIX в., учившихся в Страсбургском университете, следует отметить Д. А. Гурьева, министра финансов в 1810–1823 гг.: в заграничное путешествие его взял приятель, молодой граф П. М. Скавронский, единственный наследник огромного состояния семьи, происходившей от братьев императрицы Екатерины I (оба товарища записались в «княжеские матрикулы», хотя незнатное происхождение Гурьева никаких оснований для этого не давало[377]). Обучение в Страсбургском университете, возможно, является неизвестной страницей в биографии писателя, обер-прокурора Святейшего Синода, графа Д. И. Хвостова[378].

В Страсбургском университете заканчивали обучение перешедшие сюда из Лейдена в 1775 г. будущие академики Н. Я. Озерецковский, В. Ф. Зуев и Н. П. Соколов. Выбор ими Страсбурга вместо Лейдена для получения ученых степеней на медицинском факультете показывал, что в 70-е гг. XVIII в. именно сюда, в основном благодаря усилиям вышеназванных профессоров Шпильмана и Германа, переходил центр обучения медицинским и естественным наукам. Для этого здесь были обустроены не только ботанический сад, зоологические и минералогические коллекции, но и один из лучших в центре Европы анатомических театров. Неудивительно поэтому, что Страсбургский университет в эти годы окончило столько замечательных русских врачей. Их обучение здесь было стимулировано особым способом: учреждением стипендии, но не за счет государства, а на средства дворянского аристократа, российского посланника в Вене князя Д. М. Голицына[379].

С именами родственников князя мы уже встречались, перечисляя выше страсбургских студентов конца 1760 — начала 1770-х гг., из чего можно сделать вывод, что этот университет был не чужд семейным пристрастиям Голицыных. В 1769 г. в Москве было опубликовано завещание, составленное женой князя Дмитрия Михайловича Голицына, урожденной княжной Кантемир, которая передавала 22 тыс. рублей Московскому Воспитательному дому с тем, чтобы проценты от них употребить «на посылку в чужие государства Российских молодых недостаточных людей для обучения их врачебной науке». Исполнителем воли жены являлся сам князь Дмитрий Михайлович, который составил программу обучения медицинским наукам и передал ее в Воспитательный дом. На оставленные средства, по его мнению, можно было посылать каждые шесть лет по три человека, а для их обучения избрать Страсбургский университет.

Интересны те основания, которыми Голицын объясняет оказанное Страсбургу предпочтение, и которые, вообще, демонстрируют, насколько свободно уже в то время представители высшего русского дворянства ориентировались в европейском высшем образовании и могли сделать осмысленный выбор университета. Во-первых, «в оном учение порядочное и основательное, изобилие в науках и успех во оных таков же, как и в прочих славных училищах, которым сей Университет не уступает». Во-вторых, «удобнее, нежели в других городах жить, и кроме наук французскому и немецкому языку научиться». В-третьих, русских студентов пока еще (в 1769 г.!) здесь не много, «а чем меньше общество, тем прилежнее учиться и порядочнее жить могут: ибо великое иногда дает повод к лености и развратному житию, и в сем случае для учащихся потребны многие надзиратели, немалая предосторожность и непрестанный присмотр»[380]. При отправке же молодых врачей в Страсбург весной следующего 1770 г. сочли, что можно будет обойтись без такого присмотра и не ошиблись: уже из первой командировки в 1775 г. вернулись будущие профессора петербургских госпитальных школ, авторы первых русских учебников по медицине H. М. Амбодик и М. М. Тереховский. В последующем, образование в Страсбургском университете за счет голицынской стипендии получили профессор Московской акушерской школы А. М. Шумлянский (в 1778–1783 гг.) и его брат, профессор хирургии Харьковского университета П. М. Шумлянский (в 1784–1789 гг.), профессор медико-хирургической академии в Петербурге Г. И. Базилевич (в 1787–1791 гг.) и др.[381]

В мае 1775 г., вероятно, под влиянием удачного завершения первой поездки «голицынских стипендиатов», началась одна из самых больших командировок из России в Страсбург: в нее были отправлены выпускники медицинского факультета Московского университета Дмитрий Иванов, Василий Ключарев, Иван Орлов и Петр Анитов. Все они окончили учебу в 1773 г. и в течение двух лет перед отправкой за границу проходили «стажировку» в Московском главном госпитале за счет Медицинской коллегии [382]. При отъезде к ним примкнул окончивший училище того же госпиталя и некоторое время служивший лекарем в Вятке Денис Понырка. Из пяти медиков Страсбурга достигли четверо (П. Анитов скончался в дороге) и в сентябре 1775 г. записались в матрикулы университета одновременно с Н. П. Соколовым и Н. Я. Озерецковским. В 1780 г. Иванов и Понырка защитили в Страсбурге диссертации на степень доктора медицины, а Ключарев и Орлов по какой-то причине переехали для защиты в соседний со Страсбургом Фрейбургский университет (Брайсгау), где Орлов вскоре скончался, а Ключарев, не без трудностей, спустя год все-таки стал доктором. Из всей группы студентов заметный след в русской медицине оставили Д. И. Иванов, служивший инспектором пензенской и симбирской врачебных управ, и Д. В. Понырка, практиковавший и преподававший в Петербургском адмиралтейском госпитале.

Итак, основной вклад, который внес Страсбургский университет в процесс получения русскими студентами высшего образования за границей, можно разделить на три части: подготовка будущих ученых-академиков, обучение русских врачей и воспитание в духе идей Просвещения молодых дворян, нацеленных на продолжение службы в дипломатической или военной сфере. Первые две категории студентов обязаны своими успехами блестящему состоянию медицинского факультета в Страсбурге, который вышел в лидеры среди всех немецких университетов. В образовании же, полученном дворянами, собственно университетское начало сочеталось с навыками светской жизни и обучением элементам дворянской культуры (верховой езде, музыке, танцам, фехтованию), которые Страсбург в 60—80-х гг. XVTII в. в силу особенностей своего географического и социального положения мог предоставить в большей степени, чем другие университетские города Германии.

Говоря об изменении университетских предпочтений в России, касавшихся немецких университетов в пору расцвета образовательных поездок в Европу при Екатерине II, следует подчеркнуть, что среди всех университетов вперед вышли те, которые смогли, отойдя от средневековой схоластики, обновить свое преподавание, приблизить его содержание к потребностям «галантного века», кругу идей Просвещения. Среди них на первом месте, если пока еще не по абсолютному числу поездок, то по важности и глубине изменений, происходивших в преподавании, как для России, так и для Европы в целом, стоял открывшийся в 1737 г. Гёттингенский университет. Как уже указывалось (см. главу 1), при своем зарождении он был специально ориентирован на обучение дворянской аристократии, в особенности иностранцев, которые во второй половине XVIII в. составляли около двух третей его студентов. Для этого основатели университета, не скупясь на финансирование, смогли привлечь к преподаванию в нем лучших немецких ученых и сделать университетскую науку актуальной с точки зрения приоритетов европейской дворянской культуры[383].

Первыми представителями российского аристократии в Гёттингене были уже упоминавшиеся три брата Демидовы, один из которых, Павел Григорьевич, в последующем сам в качестве мецената много сделает для поддержки российского высшего образования. О длившемся четыре года обучении в Гёттингене этих сыновей известного русского промышленника и мецената барона Григория Акинфиевича Демидова известно немного. Сохранилось упоминание, что по инициативе братьев университет в феврале 1755 г. решил отпраздновать рождение великого князя Павла Петровича, и на торжественном акте по этому поводу старший из Демидовых Александр произнес на немецком языке речь, встреченную рукоплесканиями и вышедшую отдельной книжкой в Гёттингене. В приглашении на торжественный акт проректор университета, профессор Г. Г. Рихтер подчеркивал, что «приехавшие по повелению своего достойного родителя с намерением собирать во всех местах сокровища знания и мудрости и с таковой целью предпринявшие путь в семьсот миль» Демидовы «до сих пор занимались всеми присущими их состоянию и возрасту науками с той ревностью, из какой можно довольно усмотреть, как высоко они их ценят» [384]. Из Гёттингена Демидовы в том же году переехали в горную академию во Фрейберге.

Праздники в Гёттингене в честь России, одна из целей которых была подчеркнуть союз российских правителей с английскими королями, выступавшими высочайшими покровителями университета, происходили и в следующие десятилетия. Они в то же время показывали несомненный интерес, который немецкие ученые питали к России, их внимание к развитию там просветительских реформ, науки и культуры. Так, в 1768 г. Магнус Алопеус, сын лютеранского пастора из Выборга, впоследствии известный дипломат и посланник России в Берлине, вступая в Гёттингенское королевское ученое общество, произнес похвальное слово императрице Екатерине II как покровительнице наук, искусств и изящной словесности в его отечестве, а годом спустя выступил в обществе с речью «О древнем, среднем и новом стихотворении российском» (предлагая сокращенный перевод соответствующего трактата В. К. Тредиаковского)[385].