Читать онлайн «Полная история Христианской Церкви». Страница 86

– Если можешь, угрожай чем-нибудь другим, – возразил епископ. – Изгнания я не боюсь, ибо вся земля Господня; отнять имущество нельзя у того, кто ничего не имеет; смерть для меня благодеяние: она соединит меня с Господом, для Которого живу и тружусь.

Величие Василия изумило префекта.

– Доселе никто так не говорил со мной, – сказал он.

– Вероятно, тебе не случалось говорить с епископом, – спокойно отвечал Василий.

Модест, убедившись, что угрозы бессильны, стал представлять Василию все выгоды, которые Церковь получит от его уступки.

– Подумай, – говорил он, – как важно для твоей паствы быть в общении с великим государем. А от тебя что требуется? Только чтобы ты согласился исключить из Символа слово «Единосущный».

– Конечно, – ответил Василий, – для государя весьма важно вступить в общение с Церковью, ибо важно спасение души; но допустить исключение из Символа хотя одного слова или изменить в нем что-либо, на это не соглашусь.

– Подумай до завтра, – сказал префект.

– Не нужно; завтра я таков же, как нынче.

Модест отпустил Василия и, когда прибыл царь, донес ему о неуспехе поручения. Были еще сделаны попытки склонить епископа, но все осталось тщетно. Ариане советовали прибегнуть к открытой силе, но Валент боялся раздражать всю область и не терял надежды убедить Василия. В день Богоявления, 6 января 375 г., он пошел в храм, желая принести дар в пользу Церкви, и был поражен величием и торжественностью службы, однако никто из диаконов, не имея на то разрешения епископа, не решился принять его пожертвование. Валент был так смущен, что едва не упал, если бы его не поддержали придворные. Тогда святитель Василий сделал знак принять приношение императора. Ему не удалось здесь поговорить с Василием, но в другой раз он имел с ним беседу в алтаре. И слова Василия, видимо, сильно подействовали на него: он оставил епископа в покое.

Впрочем, спустя некоторое время советы ариан превозмогли, и Валент отправил Василия в изгнание. Вдруг сын императора опасно занемог, и Валент, видя в этом Божью кару, поспешно отменил приговор и послал просить молитв епископа. Ребенок выздоровел. Валент уже не тревожил Василия; и гонение, сильное во всех областях, миновало Каппадокию.

Имя и влияние великого Афанасия, как мы видели, ограждало и Александрию от насилия ариан. Но едва Афанасий умер, как во всем Египте началось сильнейшее гонение. Александрийская Церковь избрала в преемники Афанасию благочестивого Петра, но ариане удалили его и прислали своего епископа, Лукия. Соединяясь с язычниками и иудеями, они силой вторгались в церкви, производили в них злодеяния и грабежи, ссылали в заточение всех православных церковнослужителей.

Однако само гонение, как замечал Афанасий, было красноречивой проповедью против ариан и возбуждало к ним общую ненависть. При Валенте благовествование подвижников обратило к вере многих сарацин, живших близ пустыни, и царица их, Мавия, пожелала, чтобы был посвящен в епископы сарацинский инок Моисей. Он для этого прибыл в Александрию, но перед всем народом отказался принять рукоположение от арианина Лукия. «Я недостоин быть епископом, – говорил он, – но если уже Господь призывает меня к этому святому служению, то не хочу быть рукоположен тем, кто обагрен кровью святых». – «Не осуждай меня, не узнав сперва веры моей», – сказал Лукий. «Я знаю вашу веру, – отвечал Моисей, пастыри Церкви, томящиеся в заточении, осужденные на работы в рудниках, предаваемые огню, – вот свидетельства вашей веры».

Гонение не пощадило и пустынников. Многие, в том числе и оба Макария, были сосланы на дикий остров. Но их чудеса и поучения обратили и там много язычников. Слава их распространилась еще больше, и тогда гонители сочли выгоднее для себя возвратить великих старцев в безмолвные пустыни. Одна знатная и богатая римлянка по имени Мелания, посещавшая в это время пустыни, тоже подверглась гонениям. Она кормила ежедневно до пяти тысяч иноков, лишенных всяких средств, и последовала за изгнанными в Палестину. Ее хотели заключить в темницу, но остановились, узнав об ее богатстве и славном роде[163].

В некоторых местностях насилия ариан доводили население до такой степени исступления, что сами гонители приходили в ужас. Эдесский православный епископ был изгнан и заменен арианином, но народ отказался от общения с ним и стал собираться для молитвы в пустынных местах, под открытым небом. Валент повелел Модесту силой разогнать эти собрания и предавать смерти ослушников. Модест обнародовал это повеление, желая избежать строгих мер. Но собрания продолжались. Модест отправился с воинами, чтобы исполнить приказание царя, и на пути встретил женщину, которая поспешно шла на молитвенное собрание, ведя за руку ребенка. «Куда идешь? – закричал ей Модест. – Я никого не буду щадить; тебя и ребенка твоего там ожидает смерть!» – «Я это знаю, – отвечала женщина, – потому и спешу, чтобы с ребенком своим удостоиться мученической смерти». Модест уведомил царя об этом, умоляя его отменить распоряжение, потому что пришлось бы предать смерти почти все население. Валент смягчил указ, но изгнал около восьмидесяти церковнослужителей, не согласных на общение с арианами. На пути к изгнанию народ их встречал с почетом как исповедников, и ревность к истинной вере все больше воспламенялась.

К сожалению, арианские заблуждения распространились далеко. Задунайские готы начали еще с III века принимать христианскую веру от пленных, взятых ими на войне. В IV веке христианская вера сильно распространилась между готами. Около 360 года их епископ Ульфила изобрел готскую азбуку и перевел на готский язык часть Священного Писания. Несколько мучеников положили жизнь за веру Христову в кровавых распрях между готскими князьями христианином фритигерном и язычником Афанарихом. Имена готских мучеников (Никиты, Саввы и других) славились в Церкви. Готская Церковь часто сообщалась с Церковью Каппадокийской и другими, несмотря на враждебные отношения готов к империи. При Валенте готы, теснимые с севера, прислали просить у императора разрешения поселиться во Фракии. Среди посланных был епископ Ульфила. К сожалению, он заразился арианским лжеучением и после возвращения распространил ересь среди готов.

Готы действительно перешли Дунай, чтобы поселиться во Фракии, но притеснения от областных начальников и нарушение договоров вызвали сильное негодование, и вскоре вспыхнула война. Валент во главе большого войска пошел против готов.

Когда Валент отправился в поход, ему встретился святой отшельник по имени Исаакий. Он сказал ему: «Государь, перестань враждовать против Господа, отверзи церкви православные, и Бог благословит путь твой». Царь не обратил внимания на эти слова, а самого Исаакия приказал столкнуть на обочину дороги. Но на другой и на третий день отшельник, следуя за ним, приступал к нему с той же просьбой, грозя ему гневом Божиим. «Ты не одолеешь врагов, – говорил он, – но погибнешь огнем». Разгневанный царь велел заключить Исаакия в темницу, сам же продолжал путь.

Война была неудачной для Валента, но вести о ней не скоро доходили до Царьграда. Исаакия там держали в заточении и грозили ему смертью после возвращения императора. Но однажды отшельник сказал: «Он не возвратится; вот уже шесть дней как я слышал смрад от истлевших в огне костей его». Через некоторое время действительно узнали о кончине Валента. После сражения при Адрианополе раненый Валент хотел спастись бегством и с некоторыми воинами укрылся в малой хижине, стоявшей посреди поля. Готы подожгли ее, даже не подозревая, что в ней укрылся царь, который таким образом погиб после почти пятнадцатилетнего царствования (♣ 378). А святой Исаакий вспоследствии стал настоятелем обители близ Царьграда и известен под именем св. Исаакия Далматского.

Гонение от ариан утихло после смерти Валента. Но кесарийский епископ недолго наслаждался миром. Труды, заботы, огорчения окончательно расстроили его здоровье, и без того всегда слабое. Последние годы ему были особенно тяжелы: ариане везде торжествовали, некоторые православные епископы колебались, другие, оказавшиеся твердыми в вере, претерпели изгнание; в том числе брат Василия, Григорий Нисский, и близкий ему друг, Евсевий Самосатский. Со своим другом Григорием он был разлучен. Григорий, назначенный Василием епископом маленького города Сасима, не мог управлять паствой, где господствовали ариане, и после смерти отца удалился в монастырь св. Феклы близ Селевкии. В Антиохийской Церкви продолжались смуты. Святой Мелетий был в изгнании. Василию становилось все труднее бороться против возрастающего зла. Отрадны ему были только вести с Запада, где Церковь благоденствовала, а свт. Амвросий Медиоланский с успехом отражал попытки ариан; Иероним Стридонский благотворно влиял на римское общество, а Мартин Турский распространял веру в Галлии. В 379 году святой епископ кесарийский скончался. Смерть его была всеобщим горем; рыдания заглушали церковное пение, больные старались прикоснуться к его телу в надежде получить исцеление. Вся Церковь оплакивала великого учителя, сильного убедительным словом, твердого и деятельного служителя истины.