Читать онлайн «Артур – король драконов. Варварские истоки величайшей легенды Британии.». Страница 33

В захоронениях были найдены привозные персидские ковры, один из которых был окаймлен золотом местного происхождения и мехами из Арктики, там были также шкура гепарда и семена кориандра с Ближнего Востока, множество изображений львов, китайские серебряные и бронзовые зеркала и много образцов китайского шелка, некоторые из которых украшены явно местной вышивкой с изображениями богинь и европеоидных конных воинов на породистых скакунах. К этому времени художественные образы, принесенные скифами из Ассирии, уже смешались с местным «звериным» стилем, породив изумительно динамичные образы различных видов чудовищ. Грифоны, сфинксы и мириады полиморфных мифических зверей, великолепно воплощались в дереве, коже, шелке и войлочных аппликациях наряду с образами реальных зверей, таких как тигры, леопарды и волки.

В общей сложности в этих пяти курганах Руденко обнаружил свыше 1100 предметов, а также несколько человеческих и конских мумий. Исследуя эти захоронения, он был поражен той точностью, с которой Геродот описал скифскую культуру вообще и ее погребальные традиции в частности. Многие элементы артурианского канона, выделенные мною в пятой главе, также находят соответствия в Пазырыкских курганах. Кроме того, прослеживается несколько чрезвычайно интересных моментов, не упомянутых Геродотом.

Люди из захоронений несомненно принадлежали к этнически смешанной группе, у некоторых из них прослеживаются монголоидные черты, другие были европеоидами. Последующие раскопки в этом районе подтвердили выявленный характер этнического смешения. Поскольку эти люди проживали у западной оконечности территории сюнну и на восточном приграничье земель иранцев (европеоидов), можно предположить, что это население было смешанным. Один из мужчин, которого Руденко назвал «вождем», был очень высокого роста – около 6 футов 3 дюймов (190 см). Он был немолод, и, очевидно, погиб в сражении. На его теле было несколько ран, нанесенных топором или мечом. Кроме того, он был скальпирован. Его соратники, очевидно, сумели вернуть его тело и, возможно даже восстановили его скальп, поскольку его череп был покрыт, но российские специалисты не исследовали кожу и волосы с целью установить, принадлежат ли они человеку или это кусок лошадиной шкуры, пришитый, чтобы прикрыть оскальпированное место. Другой погребенный, молодой мужчина, захоронение которого было открыто намного позднее, умер, очевидно от нанесенной мечом тяжелой раны в живот. Можно заключить, что эти люди были определенно воинами, охотниками за скальпами и, весьма вероятно, за головами (повсюду на скифской территории в захоронениях обнаруживаются обезглавленные останки; известны также изображения скифов, несущих отрубленные головы).

У некоторых мужчин были щетинистые бороды, у других же, как у представителей многих монголоидных народов, их не было вовсе. В одном из захоронений был найден любопытный предмет – накладная борода. Она прикреплялась к лицу мумии веревкой с помощью накинутых на уши петель. На некоторых из довольно редких пазырыкских изображений человеческих лиц все мужчины имели бороды, по форме схожие с накладной бородой мумии. Борода покрывала щеки и подбородок, верхняя же губа оставалась чисто выбритой (или безволосой). Так как на образцах скифского искусства мужчины всегда представлены с бородами, мы вполне можем заключить, что этот мужской атрибут был несомненным признаком престижа и достоинства, и, возможно, те, кто от природы не обладал густой растительностью на лице, были вынуждены носить искусственную бороду. Коль скоро значение бороды было столь велико, мы можем заключить, что отрезание бороды, особенно насильственное, было унижением, как в артурианских легендах.

Еще одной неожиданной стороной пазырыкских находок стало то, что на коже многих мумий, как мужских, так и женских, имелись татуировки. Особенно часто встречались изображения оленя с величественными раскидистыми рогами (наиболее популярный символ у скифов) и свирепых фантастических хищников – грифонов или летучих орлиноголовых львов, набрасывающихся на свою добычу.

Кроме того, в могилах было обнаружено большое количество звериных шкур, и это доказывает то, что древние пазырыкцы были страстными охотниками. Надо полагать, что они, подобно другим степным кочевникам, рассматривали конную охоту не только как средство добычи мяса и шкур, но также и как приятное времяпрепровождение. Между охотой и военным искусством существует очень тесная связь, особенно учитывая то обстоятельство, что как в том, так и в другом случае использовались верховые лошади. Скифы славились как великолепные стрелки из лука, с величайшей точностью попадавшие в цель со своих несущихся во весь опор лошадей. Точно так же охота с копьями и пиками на оленя или дикого кабана требовала почти такого же мастерства владения оружием, что и атака на пеших воинов.

Охота могла иметь и экономическое значение, так как меха из этого региона высоко ценились и были важным товаром. Тот факт, что охота являлась прерогативой военной элиты всадников, несколько раз упоминается в сообщениях письменных источников о скифах и подтверждается татуировками и различными украшениями, которые носили на теле знатные люди. Артурианские легенды определенно продолжают эту традицию, описывая королевские охоты в качестве прерогативы правящего класса, как это до сих пор имеет место и в современной Великобритании.

Как и все другие скифы, пазырыкцы при погребении своих вождей приносили в жертву лошадей. К счастью, некоторые конские захоронения избежали внимания грабителей могил. В ходе раскопок Руденко было обнаружено несколько довольно хорошо сохранившихся мумифицированных останков лошадей, а также конские скелеты. Руденко прекрасно разбирался в лошадях, поскольку провел несколько лет с казахскими кочевниками, когда путешествовать по Сибири можно было только в конском седле. Исследуя мумифицированных животных, он обнаружил, что большинство из них были не упряжными лошадьми, а прекрасными высокопородными скакунами.

Но даже более впечатляющей, чем эти чистокровные кони, оказалась изысканно украшенная конская упряжь. Чепраки, уздечки, нагрудные бляхи, начельники, псалии, – все это было украшено множеством изображений в «зверином» стиле. Особый интерес представляют головные украшения искусной работы, которые были на многих из найденных останков лошадей. Они надевались поверх узды и закрывали большую часть головы лошади, почти так же, как в викторианские времена украшали плюмажем лошадей, везущих похоронные повозки. Но на пазырыкских конских головных уборах не было перьев, они были украшены оленьими рогами. Очевидно, пазырыкцев восхищала идея превращения их великолепных коней в фантастический гибрид оленя и лошади. Сохранилось несколько образцов головных украшений с покрытыми золотом оленьими рогами в натуральную величину и других, шлемовидных, с навершием в виде оленьей головы.

Заманчиво объединить эти находки с великолепными открытиями, сделанными в кургане № 5, где был найден «вождь» со скальпированной головой. Там Руденко обнаружил отлично сохранившиеся части чрезвычайно тщательно сработанной четырехколесной деревянной повозки, одного из наиболее хорошо сохранившихся древних деревянных экипажей из когда-либо найденных. Геродот сообщает, что когда умирал великий вождь или царь, его мумифицированное тело торжественно провозили в повозке по всей Скифии, прежде чем предать его земле в месте последнего упокоения, в кургане. Скифы, видимо, верили, что этот период после смерти – время «живых мертвецов» – был важным этапом заупокойных ритуалов, обеспечивающим бессмертие усопшего.

Как я уже упоминал, мотив бессмертных фигур, путешествующих в повозке, запряженной оленями, встречается в артурианских легендах и тесно связан с мотивом отрубленных голов в «Возвышенной повести о Святом Граале», одной из французских версий этих сказаний. Связь повозки и оленя является, вероятно, умозрительной, но не может быть никаких сомнений в том, что жители Пазырыка и все остальные скифы настолько почитали оленя, что они часто их изображали в художественной форме и старались придать сходство с ними своим лошадям, которые были наибольшей ценностью из того, чем они владели.

Находки Руденко показывают, что скифы создавали для своих усопших мир в миниатюре, как это было в древнем Египте и во многих других ранних культурах.

Во время погребения помимо лошадей приносили в жертву слуг, жен и других людей, предназначенных сопровождать царя в загробном мире, погребальные помещения заполнялись бытовыми предметами, необходимыми в повседневной жизни, и даже едой. Сама могильная камера имела вид бревенчатого сруба, по- видимому, напоминая зимние жилища пазырыкцев. Конечно, в Сибири очень холодные зимы, и современные кочевники этого региона проводят зиму в глинобитных или бревенчатых домах, расположенных в укрытых долинах, возвращаясь в свои шатры с приходом лета. Но дома, которые я видел в алтайских горах, построены и обставлены так, как если бы они были просто увеличенным вариантом летних войлочных шатров – юрт. Возможно, именно так жили и пазырыкцы в долинах к северу от Алтая.