Читать онлайн «История сербов». Страница 78

Как и в Венгрии, сербы в Боснии и Герцеговине организовывали церковные общины, которые имели немалый вес и в которых священникам оказывали поддержку состоявшие из мирян комитеты. Иногда между духовенством и прихожанами возникали разногласия, особенно по вопросу о выборе учителей. Здесь, как и в венгерской части Империи, местные радикальные националисты обвиняли церковных иерархов в уступчивости и угодливости по отношению к властям. Церковные общины и городские жители инициировали организацию читален и клубов, создание благотворительных, спортивных, певческих и трезвеннических обществ, которые в своей совокупности сформировали сербский сегмент гражданского общества в Боснии и Герцеговине. До 1912 г. появилось 330 региональных добровольных организаций такого рода. Деятельность политических объединений была запрещена до начала XX в. По широте поля деятельности и насыщенности программы самой значительной организацией была «Просвета», существовавшая с 1902 по 1911г. и имевшая 74 филиала. После 1903 г. наступил период относительной либерализации, что привело к появлению политических объединений, созданных на национальной основе. Образованная в 1907 г. Сербская народная организация оказывала ожесточенное сопротивление аннексии 1908 г. Вместе с мусульманами сербы добивались автономии для «сербских земель» под властью султана.

В 1910 г. император даровал Боснии и Герцеговине конституцию, предусматривавшую введение народного представительства, выборы в которое проходили в соответствии со сложной куриальной избирательной системой. Курии различались по конфессиональной и профессиональной принадлежности, а также по имущественному состоянию. Осуществление подобных модернизационных мер не принесло, однако, общественной стабильности, поскольку не смогло остановить обострение социальных и межэтнических противоречий. Положение усугублялось тем, что и в Боснии молодое поколение выступало за применение революционных мер, рассматривая насилие как вполне приемлемое средство политической борьбы. В начале XX в. стало очевидно, что политика насаждения «боснийского» самосознания потерпела крах. С другой стороны, набиравшим силу националистическим движениям (сербскому и хорватскому) не удалось поглотить местных мусульман. За сорок лет пребывания под властью Габсбургов они превратились во внутренне консолидированную общность, оказывавшую сопротивление попыткам ассимиляции и не укладывавшуюся в традиционные модели этнической классификации.

В 1910 г. в Венгрии (без Хорватии и Трансильвании) на территории более обширной, чем нынешняя Воеводина, проживала 461 тысяча сербов. (Двадцать лет потребовалось для восстановления численности сербского населения после потерь, понесенных входе революции 1848–1849 гг.). Оказавшиеся более других вовлеченными в процесс урбанизации, венгерские сербы и их предводители оставались вплоть до конца XIX в. наиболее влиятельными среди своих соплеменников, проживавших в монархии. Издаваемые ими газеты читались во всех областях, где жили сербы. Уже в начале XX в. лидерство переходит к экономически и политически более развитым сербам из Хорватии, бывшей в то время центром оппозиции в отношении власти Габсбургов.

После Соглашения положение сербов определял принятый в 1868 г. Закон о народностях, который не устраивал ни тех, кого он касался, ни тех, кто должен был его осуществлять. При этом характер применения Закона во многом зависел от личного усмотрения полномочных органов власти. Полтора столетия существования церковно-школьной автономии, и длительная традиция употребления родного языка в сербских селениях служили усилению позиций сербской «народности». Венгерские власти, уважавшие права школьной автономии находили, однако, способы ее ограничения. Росли требования, предъявляемые к тем, кто желал основать школу. Целью было увеличение числа школ, подчинявшихся муниципалитетам, в ущерб церковным учебным заведениям.

Со времени издания Соглашения власти стремились изменить прежнюю обстановку в районах с этнически неоднородным населением, насаждая в них символику исключительно титульной нации. Это касалось языка различных объявлений и надписей, наименований улиц и площадей, памятников, названий учреждений, формы муниципальных чиновников и др. Сопротивление подобным мерам вызывало еще более грубое навязывание венгерского языка, ставшего обязательным для всех начальных школ и гимназий вне зависимости от их принадлежности. Открывались многочисленные государственные школы, которые должны были обеспечить знание официального языка всеми жителями Венгрии. Накануне Первой мировой войны лишь треть начальных школ были негосударственными.

Борьба сербов за выживание велась в двух направлениях — в парламенте и на местах, то есть там, где они проживали. Соотношение сил в парламенте было таково, что пламенные речи сербских депутатов оставались безрезультатными. Однако они все же оказывали психологическое воздействие — росло чувство народного единства. Простые люди, не обладавшие правом голоса, получали от сербских партий поддержку и ободрение. В обычной жизни денационализации сопротивлялись государственные и муниципальные служащие, органы церковной и школьной автономии, священники, учителя, сотрудники частных благотворительных и культурных учреждений, которых к концу XIX в. становилось все больше.

Гражданское либеральное движение заявило о себе как альтернатива сербской церковной иерархии. Либералы основали Сербскую народную свободомыслящую партию, которая боролась за голоса весьма немногочисленных избирателей, составлявших 2% всего населения. В самом лучшем случае от нее избиралось по три-четыре депутата, однако они оставили гораздо более заметный след в работе парламента, чем сербы, выбранные по списку правящей венгерской партии. В верхней палате заседал патриарх с владыками.

Событием, сильно повлиявшим на партийные отношения в сербской среде, стал преждевременный отход от дел в связи с пошатнувшимся здоровьем лидера партии Светозара Милетича. Одно крыло Сербской свободомыслящей партии, куда входили богатые и авторитетные политики (так называемые нотабилитеты), отказалось от позиции жесткого неприятия Соглашения от 1867 г. и изменило соответствующее положение партийной программы 1884 г. (Кикиндская программа). На другом фланге находилась радикальная фракция, сформировавшаяся в условиях партийной жизни Сербии из группы приверженцев социализма. В 1902–1914 гг. на основе этой фракции сформировалась отдельная Радикальная партия, активно действовавшая в Венгрии и Хорватии. Партия выступала за демократические реформы и защиту интересов низших слоев общества, боролась за всеобщее право голоса и равноправие женщин. Лидером организации был Яша Томич (1856–1922), оставивший неоднозначный след в истории. В течение тридцати лет он оказывал значительное влияние на политическую ситуацию в Воеводине и Хорватии, не гнушаясь при этом демагогии, шовинизма и антисемитизма.

В начале XX в. сербские партии конфликтовали друг с другом во время выборов в Комитет Народноцерковного собора и в другие органы церковно-школьной автономии, которые управляли и распоряжались имуществом и средствами многочисленных фондов. Помимо скандалов, вызванных финансовыми аферами, между иерархами и политиками возникали трения по поводу вмешательства мирян во внутрицерковные дела. Распространенное среди протестантов, оно не соответствовало традициям православной церкви. Партии стали влиять на выборы патриарха. Тоже самое делала и государственная власть, потребовавшая во время выборов 1907 г. знания кандидатом венгерского языка. Деятельность патриархов и владык оценивалась в соответствии с критериями партийной жизни. Это привело к тому, что архиереи, занимавшие свои кафедры в конце XIX — начале XX в., прежде всего патриархи Герман Анджелич (1881–1888) и Георгий Бранкович (1890–1907), несмотря на все их несомненные заслуги в развитии церковной жизни, клеймились как слуги режима. Самым тяжелым последствием подобных столкновений стала отмена решений органов церковно-школьной автономии в 1912 г.

Во второй половине XIX в. государственные границы хотя и разделяли сербов, проживавших в Сербии, Черногории и монархии Габсбургов, но не могли их изолировать друг от друга. В период явной зависимости Белграда от Вены (наступивший после Берлинского конгресса) сформировались условия для более доступных контактов между сербами, обитавшими по разные стороны пограничных рек. Впрочем, они и раньше время от времени находились в тесном взаимодействии — как это было в 1848–1849 гг. или во времена Объединенной сербской Омладины. Но в отличие от интеллектуальных элит, прочно связанных между собой, народные массы были отделены друг от друга границами отдельных областей. Специфические региональные особенности накладывали отпечаток на их обычаи и менталитет.