Читать онлайн «Партизанство». Страница 123

В ходе войны на Северном Кавказе чрезвычайно ухудшилась криминогенная ситуация (что, кстати, было присуще тогда не только этому региону). По данным Отдела борьбы с бандитизмом НКВД СССР, в 1941 – 1943 гг. по Союзу было ликвидировано 9161 вооруженная группа (54 130 человек), из них на Северном Кавказе 963 группы (13,5%) – 17 563 человека (32,5%). В первой половине 1944 г. по Союзу было пресечено действие 1727 подобных формирований (10 994 человека), из них на Северном Кавказе – соответственно 145 (8,4%) и 3144 (28,6%).

При планировании летнего наступления 1942 г. вермахт очень надеялся на реализацию плана «Кавказ», согласно которому ожидалось, что народы Северного Кавказа окажут содействие немецким войскам. В ходе осуществления этого плана германскими спецслужбами неоднократно производилась заброска десантов и диверсионных отрядов, в задачу которых входила и вербовка местного населения. В течение 1942 г. активность этих отрядов была очень высокой. Однако массового перехода народов Северного Кавказа на сторону противника не произошло. Это признавало и немецкое командование. К началу 1943 г. Северный Кавказ был в основном освобожден от оккупантов. Между тем страх высшего советского руководства перед самой возможностью измены в тылу достиг такой степени, что во второй половине 1943 г. начали разрабатываться детальные планы депортации ряда кавказских народов.

Сталинская депортация народов, подробности которой стали известны лишь сравнительно недавно, была грубейшим нарушением всех юридических норм даже в условиях военного времени и совершенно незаконной с позиций действовавшей тогда Конституции СССР. Среди народов Северного Кавказа ее последствия наиболее сильно сказались на чеченцах, ингушах, карачаевцах и балкарцах. Некоторые из национальных автономий были ликвидированы и восстановлены только после войны. Фактически депортация являлась признаком неудачи правительственной политики в отношении этих народов, попыткой решить сложнейшие проблемы грубыми и примитивными методами. В то же время ее нельзя считать каким-либо очередным этапом кавказской войны, поскольку высылались, как известно, не одни кавказцы, а все народы, с которыми, но мнению советского руководства, могли возникнуть проблемы в ходе войны с Германией. Такие же меры предпринимали и союзники по антигитлеровской коалиции. К примеру, в США после нападения на нее Японии были подвергнуты аресту сотни тысяч семей японцев, проживавших на территории страны. Власти их даже не депортировали, а заключили на время военных действий в специальные лагеря.

В послевоенные годы, когда репрессии против народов Северного Кавказа были прекращены, начался процесс реэмиграции депортированного населения на территорию его прежнего преимущественного проживания, но некоторые значительные по численности группы осели в других союзных республиках. К концу 60-х годов реэмиграция практически завершилась.

Изучение истории показывает, что население завоеванных и присоединенных российских владений не превращалось в непримиримого врага России. Такой извечный враг существует лишь в опасных политических мифах, в том числе и мифе о 400-летней войне России с горцами.

После Второй мировой войны за рубежом появился повышенный интерес к партизанскому движению. Книжные рынки были завалены публикациями историков, политиков, военных, юристов. Ряд работ целиком посвящался советскому партизанскому движению. Кроме того, действия советских партизан освещались в специальных статьях, отдельных разделах книг на эту тему. В той или иной степени они затрагивались в мемуарах и других трудах.

Этот интерес к партизанской борьбе в то время был вызван, прежде всего, политическими факторами. На Западе изучали советский опыт для того, чтобы выработать наиболее совершенные методы борьбы с партизанами в будущей войне. Об этом открыто писали, например, англичане Ч.Диксон и О.Гейльбрунн: «Пора уже понять все значение партизанских действий. Тем более, что коммунисты довели методы ведения партизанской войны до совершенства, и в любой будущей войне нам придется бороться против партизан в нашем тылу». И далее: «Наша собственная армия должна быть обучена методам борьбы с партизанами. Мы видели, как дорого заплатили немцы за то, что заблаговременно не создали организацию для борьбы с партизанами... Мы должны учиться на ошибках немцев и извлекать пользу из их опыта». Им вторил американский исследователь Э.Хауэлл: «Тот, кто сейчас составляет военные планы, должен изучить как советский опыт организации и использования партизанского движения, так и немецкий опыт борьбы с ним, если он готовит оперативную кампанию... или оккупацию захваченной территории».

В связи с ростом национально-освободительного движения в Азии, Африке и Латинской Америке интерес к советским партизанам стал еще большим. При этом военные специалисты основное внимание сосредоточили на исследовании средств, форм и методов контрпартизанских карательных действий гитлеровцев, с тем чтобы использовать их опыт для подавления национально-освободительного и сепаратистского движения в современных условиях. Наряду с разработкой теории борьбы с партизанами и повстанцами развертывалась широкая подготовка кадров, изготавливались специальные средства, комплектовались формирования для ведения контрпартизанской борьбы.

«Задача стран Запада заключается в том, – писал полковник армии США Э.Блэк в статье «Проблемы противопартизанских операций», – чтобы не допустить перерастания повстанческого движения в национально-освободительную войну. Необходимость этого особенно очевидна, если принять во внимание события, происходившие в Индокитае, на Кубе, в Алжире и Китае».

В этой статье он попытался изложить основные принципы руководства противопартизанскими действиями. Первый принцип: в страны, где началось партизанское движение, необходимо направлять как можно больше специалистов. Приняв решение оказывать максимальную помощь той или иной стране, в которой начались антиправительственные действия, США должны проводить в отношении этого государства «очень твердую политику». Второй принцип: старший по должности официальный представитель США в стране, где началось повстанческое движение, непосредственно отвечает за проведение противопартизанских операций и за их исход. Третий принцип: высшим правительственным органам США важно правильно выбрать момент, когда ответственность за противопартизанские действия должна быть снята с дипломатических чиновников и возложена на военные инстанции, т.е. на уполномоченного военного командования США. Четвертый принцип: для того чтобы американские представители могли активно включиться в работу по организации противопартизанских действий, необходимо, прежде всего, создать в стране, где началось повстанческое движение, оперативный центр.

Западные военные теоретики и идеологи в своих «концепциях» и «доктринах» противопартизанской войны, писал доктор исторических наук В.Н.Андрианов, дают немало рецептов, сущность которых сводится к беспощадному подавлению повстанческого движения. Однако, по их собственному признанию, главная трудность заключается в формулировании «законов» этой войны. Точки зрения военных идеологов и теоретиков на этот счет разнятся. Однако есть и сходные позиции. Почти все они приходят к заключению, что главным в контрпартизанской войне должна быть борьба за поддержку широких народных масс.

Согласно так называемому «закону противопартизанской войны», сформулированному французским разведчиком, автором книги «Ведение борьбы с повстанчеством» Д.Галулой, поддержка населения должна достигаться с помощью «активного меньшинства». Во всяком движении, в том числе и революционном, утверждает он, существует «активное меньшинство» его сторонников и «активное меньшинство» противников. На этом основании Галула рекомендует находить и организовывать соответствующее меньшинство, чтобы оно собирало вокруг себя «пассивное большинство», которое и будет решающим образом воздействовать на ход событий.

Рекомендации практического порядка о способах подготовки и ведения противопартизанской борьбы в западной литературе весьма разнообразны. Кратко остановимся лишь на наиболее типичных советах военных теоретиков.

Так, например, тот же Галула считал, что в период «холодной войны» в интересах борьбы с повстанчеством необходимо предпринимать прямые акции против лидеров повстанцев и их политических организаций. Наряду с этим следует использовать такие косвенные меры борьбы, как разрешение социальных проблем, которые используются повстанцами для мобилизации масс, укрепление административно-полицейского, судебного аппарата и военной машины. И, наконец, Галула рекомендует организовывать активное проникновение агентуры в повстанческое движение. Причем реализация этого совета, пишет он, имеет исключительно важное значение на начальных этапах борьбы, когда агенты, пользуясь отсутствием опыта у партизан, могут дезориентировать повстанческое движение, вызвать в нем раскол и внутреннее разложение.