Читать онлайн «Мировые войны и мировые элиты». Страница 67

«Если не по форме, то по существу такие люди, как директора «И. Г. Фарбениндустри» и «Крупп», Флик Раше из «Дрезднер банк», Плейгер из концерна Геринга, также неотъемлемо принадлежали вермахту, как генералы Рундштедт, Мильх и другие» [46].

Историк Бредфорд Снелл также упомянул корпорацию, говоря о финансовых связях Третьего рейха: «Швейцария была складом награбленного. «Дженерал Моторс» был неотъемлемой частью вермахта. Нацисты могли вторгнуться в Польшу и Россию и без Швейцарии, но они не могли осуществить это без «Дженерал Моторс». К началу Второй мировой General Motors и Ford Company изготовляли 70 % автомобилей, поступивших на немецкий рынок [63], свыше 60 % реализованных грузовиков носили фирменные знаки «Opel», «Ford» и «Daimler-Benz» [30].

«Если вы хотите предъявить обвинение промышленникам, которые помогли перевооружить Германию, то вы должны предъявить обвинение самим себе. Вы обязаны будете предъявить обвинение американцам. Автозавод «Опель», например, ничего не производил, кроме военной продукции. Владела же этим заводом ваша «Дженерал Моторс» [81].

Ситуация была таковой, что корпуса, превращавших в руины европейские города самолетов Luftwaffe, собирали из металла ALCOA, устанавливали на них двигатели General Motors, оборудование связи и системы навигации IT&T, а летали они на топливе Standard Oil [60][86].

«Американская промышленность, конечно же сделала ставку на немецкую индустрию, только в 1941 году 171 американская корпорация осуществила прямые инвестиции в немецкие фирмы в размере 420 млн. долларов. Перечень этих корпораций идентичен основным направлениям, принадлежащим Германии в Соединенных Штатах»

Остальные участники бизнес-сообщества отметили аналогичную загруженность ротшильдовских заводов Skoda в Чехословакии. Вице-председатель американской оружейной фирмы Colt's Manufacturing Co сказал по поводу этого: «Что делается на заводах «Шкода»… я просто не знаю, как это выразить словами… А мы здесь готовы производить военные материалы и ничего не получаем» [17]. Возмущение представителя заводов Сэмюэля Кольта понятно — в мире бушевал кризис, ставший логичным результатом окончания Первой мировой, когда «придворные факторы» втянули всю промышленную машину человечества в производство, ориентированное на обслуживание войны. Как писал в докладе 1940 года «Техника и война» член временного национального экономического комитета американского сената Крепе: «Война является действительно тем идеалом, к которому стремится наша механизированная система индустрии… народ, ведущий войну, является идеальным потребителем. Он предъявляет массовый спрос на сталь, железо и разнообразнейшие машины и на полях сражений разбивает их вдребезги. Никакой проблемы избыточных мощностей, никакой проблемы реализации» [15]. В Англии к 1915 году в дополнение к четырем ранее работавшим, снаряды выпускало еще 73 новых завода, плюс от четверти до трети продукции производили заводы в Канаде, Индии и Австралии. Если в 1914 году полевых орудий на ее территории выпускалось 8 шт., то в 1916–1714 шт., выпуск тяжелой артиллерии вырос в 12 раз. При этом урезались все прочие затраты. Если за год до войны было построено 72 000 домов, то в 1916 — 17 000; «ювелир делал оптические инструменты, а церковный декоратор — крылья самолетов». Аналогичная ситуация была во всех странах, непосредственно в США в 1915–1916 гг. было построено 40 бензольных заводов с годовой мощностью порядка 128 000 тонн бензола, необходимого для производства взрывчатки [24]. После войны все эти предприятия попали в ту же ситуацию, в какую попали заводы Круппа, вынуждены были брать кредиты, которые по факту военной программы оказались целевыми.

«Такие американские корпорации как Aluminum Company of America (Alcoa), DuPont, International Business Machine (IBM), General Motors, International Telephone & Telegraph, Ford Motor Company и General Electric вкладывали в немецкую промышленность значительные средства. С целью разделения рынков сбыта и обмена техническими достижениями по всему миру создавались совместные предприятия… и на Уоллстрит в Нью-Йорке, и в лондонском Сити (финансовом районе Лондона) все желали инвестировать в возрождающуюся немецкую экономику».

Видимо в «возрождающуюся американскую экономику» так сильно верилось, что General Electric Co заключила с Krupp AG контракт на поставку карбид-вольфрама по цене от 37 до 90 долларов за фунт, в то время как в США компания установила стоимость от 200 до 400 долларов за фунт [17]. Очевидность войны стимулировала корпорации к участию, General Electric совершила удачное вложение в компанию Siemens, приобретя долю производителя радаров, радиолокационной техники и электромоторов для сухопутных сил и Кригсмарине [31][82], а чтобы ничего не упустить, еще и долю в AEG [68], часть которой уже была куплена IT&T [71]. Оборудование 1943 года выпуска собственного производства (made in USA) союзники обнаружили на недостроенных подводных лодках на германской военно-морской базе Бремерхафен [15].

Британская Dunlop финансировала каучуковую промышленность Третьего рейха [17], Kodak Дюпонов в срочном порядке освоила производство взрывателей, детонаторов и другой продукции военного назначения. Компании искали любой возможности «сесть» на военные поставки: Nestle оказывала денежную помощь нацисткой партии, выиграв в результате прибыльный контракт на поставки шоколада для потребностей всей немецкой армии во время Второй мировой войны. Победный марш Coca-Cola начался по Германии еще в 1929 году под лозунгом: «Жизнь, свобода и утоленная жажда», и именно «Фанта» стала напитком, произведенным специально для Deutschen Reich. После его бесславного конца появился новый, послевоенный слоган: «Жизнь продолжается — и Coca-Cola снова с вами!» [82][83]. Комиссия сенатора Килгора назовет еще десятки американских фирм, связанных картельными соглашениями с германскими трестами, в том числе Agfa-Ansco Corp., Bell & Howell Company, National Aniline Chemical Co, Dow Chemical, Eastman Kodak Company, Goodyear Tire & Rubber Company, Proctor and Gamble [60][86]. В общей сложности в течении Второй мировой с Третьим рейхом сотрудничали 230 американских трестов [15]. Если число акционерных обществ в Германии с 1933 по 1939 год практически не изменилось (с 2627 увеличилось до 2937), то уровень выплачиваемых дивидендов вырос вдвое (с 468,1 млн. марок в 1933 году до 893,1 млн. В 1939 г.) [1]. Росту обществ с ограниченной ответственностью за период 1933–1939 гг. с 71 до 626 также сопутствовал рост доходов с 406 млн. до 6 360 млн. рейхсмарок [57].

Теперь уже свои надежды на сверхприбыли с Гитлером связывали не только его спонсоры, но и вся «корпорация монстров», которой оставалось вслед за президентом Standard Oil of New Jersy А.К. Бедфордом повторять: «Нам нужна агрессивная внешняя политика» [84]. Это не звучало бы так удивительно, если бы вы представляли что такое Третий рейх также хорошо, как будущий английский премьер-министр:

«Что такое гитлеровская Германия? О, это страшная и опасная сила!.. Гитлеровская Германия — это огромная, научно-организованная военная машина с полудюжиной американских гангстеров во главе. От них всего можно ожидать. Никто не знает точно, чего они хотят, и что они будут делать завтра… Какова их внешняя политика? Неизвестно… Я отнюдь не буду удивлен, если первый удар Гитлера обрушится не на СССР, ибо это довольно опасно, а на совсем другие страны» [85].

После того как пожелания представителей отдельных корпораций воплотились в жизнь, а США с Германией уже официально находились в состоянии войны, помощник начальника Отдела экономической войны министерства юстиции США Симе Картер, отчитываясь перед сенатской комиссией Килгора в сентябре 1944 года показал, что «к началу нынешней войны большинство крупнейших промышленных, коммерческих и банковских фирм Германии было связано с американским капиталом. Даже после начала военных действий видные представители германских промышленных и финансовых кругов продолжали совершать деловые поездки в Соединенные Штаты и другие страны Западного полушария» [60][86]. Даже после объявления войны США 11 декабря 1941 года нацистские счета в американских банках были заморожены лишь на короткое время [87]. Особо показательны перемещения Т. Маккитрика, который в 1943 году, не являясь дипломатом, а будучи всего лишь директором Банка международных расчетов, несмотря на то, что Италия находилась в состоянии войны с Соединенными Штатами, прибыл в Рим, где на границе его встретили уполномоченные Гиммлера. Оттуда Маккитрик направился в Лиссабон, затем в США, где встречался с управляющими Федеральной резервной системой, и с тем же американским паспортом выехал в Берлин, чтобы лично переговорить с Эмилем Пулем из «Рейхсбанка» [9].