Читать онлайн «Государево око. Тайная дипломатия и разведка на службе России». Страница 122

Военные действия начались весной 1828 г. на Дунае, где была сосредоточена 95-тысячная русская армия под командованием генерал-фельдмаршала П. X. Витгенштейна, и одновременно на Кавказе, где находился 12-тысячный корпус И. Ф. Паскевича. В распоряжении султана была регулярная армия в 65 тыс. человек и до 100 тыс. иррегулярной конницы. В апреле армия Витгенштейна форсировала Прут и Дунай, захватила Браилов и Варну, но затем безнадежно застряла под Силистрией. На Кавказе корпус Паскевича взял города Карс, Ахалцих, Ахалкалаки и еще ряд крепостей. В феврале 1829 г. вместо Витгенштейна главнокомандующим был назначен генерал-фельдмаршал И. И. Дибич, который добился перелома в войне. Он взял крепость Силистрию, перешел через Балканы и в августе 1829 г. вступил в Адрианополь. Русские авангарды появились в 60 км от Константинополя. Однако овладение Константинополем не входило в планы русского правительства. В Петербурге опасались, что это может повлечь за собой начало распада Османской империи и новые серьезные международные осложнения. Министр иностранных дел России К. В. Нессельроде категорически заявил: «Мы не хотим Константинополя. Это было бы самым опасным завоеванием, которое мы могли бы сделать»[602]. 14 сентября 1829 г. в Адрианополе был подписан мирный договор. Россия получила острова в дельте Дуная, Черноморское побережье от устья Кубани до Поти, крепости Ахалцих и Ахалкалаки, а также контрибуцию в 33 млн. рублей золотом.

Триумфом внешней политики России на Ближнем Востоке стало подписание в июле 1833 г. в Ункяр-Искелеси, под самым Константинополем, русско-турецкого договора о военном сотрудничестве. Этот договор стал следствием услуги, которую оказал Николай I турецкому султану в его борьбе против восставшего вассала — египетского паши. По заключенному в 1833 г. договору Россия обязывалась предоставить султану в случае необходимости военную помощь, а Турция, со своей стороны, в особо секретной статье гарантировала закрытие Дарданелльского пролива для иностранных военных судов. Ункяр-Искелесийский договор укрепил влияние России на Балканах, но чтобы он мог заработать в полную силу, требовалось его признание со стороны европейских держав. Борьба российской дипломатии за признание Европой договора между Россией и Турцией закончилась поражением. Первая Лондонская конвенция, подписанная 15 июля 1840 г. Англией, Австрией, Россией, Пруссией и самой Турцией, содержала статью о закрытии Черноморских проливов для всех иностранных (нетурецких) военных кораблей, пока Порта находится в состоянии мира[603]. Таким образом, преимущественное положение России в Османской империи было ликвидировано. Дипломатическое отступление России перед великими державами вскоре дополнилось и военными поражениями в Крымской войне.

Крымская война стала результатом обострившихся политических, идеологических и экономических противоречий между Англией, Францией, Турцией и Россией на Ближнем Востоке и Балканах. Война выросла из-за спора между Россией и Францией относительно Святых мест в Палестине, являвшейся провинцией Османской империи. Исторически сложилось так, что к XIX в. преимущественное положение здесь имела более многочисленная православная община, которая охраняла и поддерживала основные христианские святыни. В 1850 г. православный патриарх Иерусалимский Кирилл обратился к турецким властям за разрешением на починку главного купола храма Святого Гроба Господня. Одновременно с этим бельгийская миссия в Константинополе подняла вопрос о восстановлении могил иерусалимских королей-крестоносцев. Тем временем в Париже католический священник Боре опубликовал брошюру, в которой обвинял палестинское православное духовенство в захвате некоторых святынь, ранее принадлежавших католикам[604]. Президент Франции принц Луи Наполеон (1848–1852 гг.)[605], стремившийся заручиться поддержкой католиков, дал распоряжение французскому послу в Константинополе Ж. Опику энергично отстаивать права латинской церкви в Палестине. Аналогичные указания по защите интересов православной церкви получил русский дипломатический представитель в Турции генерал О. В. Орлик.

Спор вокруг Святых мест велся то затихая, то разгораясь в течение 1850–1852 гг. Обе стороны пытались решить его в свою пользу, используя все средства политического и дипломатического давления на султана Турции Абдул-Меджида. Для России защита привилегий православной общины в Палестине была составной частью ближневосточной политики, направленной на покровительство всему православному населению Турции, которое достигало к середине XIX в. 12–14 млн. человек. Поддержка православного населения была действенным орудием воздействия России на турецкое правительство. В начале 50-х гг. положение дел на Востоке и в Европе показалось Николаю I весьма благоприятным для упрочения положения России на Балканах и Ближнем Востоке.

В 1851 г. президент Франции Луи Наполеон отменил республиканскую конституцию и 2 декабря 1852 г. получил от Сената титул императора французов Наполеона III. (Наполеоном II считался рано умерший сын Наполеона I.) Действия Луи Наполеона вызвали многочисленные протесты со стороны демократической общественности страны. События, произошедшие во Франции, позволяли надеяться Николаю I, что император Наполеон III, занятый своими внутренними проблемами, не будет активно вмешиваться в ближневосточные дела. К числу своих верных союзников Николай I относил Австрию и Пруссию. Однако в решении ближневосточного вопроса многое зависело от позиции Англии. В декабре 1852 г. состоялся разговор Николая I с послом Великобритании сэром Гамильтоном Сеймуром о «Восточном вопросе». Царь, с «неожиданной откровенностью» для английского посла, заявил, что, по его мнению, в недалеком будущем произойдет распад Османской империи. Турция — «больной человек», она умирает, поэтому России и Англии надо позаботиться о судьбе наследства «больного человека». В течение января-февраля состоялись еще три беседы, в которых Николай I неосторожно «приоткрыл» свои подлинные намерения на Ближнем Востоке: утверждение России в «качестве временного охранителя» в Константинополе, установление ее протектората в Дунайских княжествах, а также в Сербии и Болгарии. При распределении оттоманского наследства Англии должны были достаться Египет и остров Крит[606].

«Приоткрывая» цели своей ближневосточной политики в беседах с Сеймуром, Николай I надеялся, по меньшей мере, на понимание со стороны английского правительства. Но он ошибся. Через год донесения британского посланника о секретнейших предложениях императора будут опубликованы и станут достоянием гласности, что даст мощное орудие в руки противников России. Как покажут дальнейшие события, ошибалась российская дипломатия и в оценке глубины англо-французских противоречий, исключавших, по убеждению Николая I, всякую возможность совместных действий Англии и Франции против России.

В начале 1853 г. из Лондона от министра иностранных дел Джона Рассела поступил ответ на предложения царя. В нем Рассел писал, что английское правительство вовсе не считает, будто Турция стоит на пороге серьезного кризиса, грозящего ей катастрофой, а потому вряд ли стоит заключать какие-либо соглашения о разделе ее наследства. В вежливой форме Рассел выражал несогласие с Николаем практически по всем пунктам. В частности, говорилось о недопустимости даже временного занятия русскими Константинополя. Отмечалось также, что англо-русское соглашение было бы с подозрением встречено не только Францией, но и Австрией[607]. Отрицательный ответ Лондона не вызвал у российской дипломатии тревожных предчувствий. Язык документа был настолько обтекаемым, что депеша Рассела не была воспринята как отказ от русских предложений.

В 1853 г. турецкий султан объявил о новом распределении священных реликвий в Иерусалиме между православными и католиками. Явное предпочтение при этом отдавалось католикам. В ответ на эти действия Россия направила в Константинополь чрезвычайное посольство во главе с князем А. С. Меншиковым. В Константинополь Меншиков прибыл 16 февраля 1853 г. на пароходе под названием «Громоносец». В составе многочисленного посольства были и начальник штаба 5-го корпуса генерал А. А. Непокойчицкий и начальник штаба Черноморского флота адмирал В. А. Корнилов. В начале марта 1853 г. начались переговоры. Меншиков вручил министру иностранных дел Рифаат-паше ноту с требованием заключить между Россией и Турцией международное соглашение, в котором бы закреплялось право России служить гарантом привилегий и интересов православных подданных Турции. Такой договор давал России правовую основу для вмешательства во внутренние дела Турции. В сложившейся ситуации Турция стала искать поддержки у Франции и Англии.