Читать онлайн «Авторы жизнеописаний Августов». Страница 63

IX. (1) Для того чтобы скрыть незнатность своего происхождения, он уничтожил всех, кто знал о его роде, даже некоторых друзей, которые из жалости к его бедности многое ему дарили. (2) И не было на земле более жестокого зверя, который в такой степени во всем полагался только на свои силы, как будто его самого нельзя было убить. (3) Наконец, – ввиду того, что он считал себя чуть ли не бессмертным, вследствие крупных размеров своего тела и великой доблести, какой-то мим, говорят, произнес в театре в его присутствии греческие стихи, смысл которых по-латыни – следующий.[749] (4) «И кто не может быть убит одним, того убивают многие. Огромен слон, но убивают и его; могуч лев, но убивают и его; могуч тигр, но убивают и его. Остерегайся многих, если не боишься одиночек». И это было уже сказано в присутствии самого императора. (5) Но когда последний стал спрашивать друзей, что такое сказал этот мимический шут, ему было сказано, что он распевает старинные стихи, написанные против суровых людей, и Максимин, как фракиец и варвар, поверил этому. (6) Он не терпел около себя ни одного знатного человека и вообще властвовал по образцу Спартака или Афиниона.[750] (7) Кроме того, он погубил тем или иным способом всех слуг Александра. (8) Он враждебно относился ко всем его распоряжениям. И, относясь с подозрением ко всем его друзьям и слугам, он становился все более и более жестоким.

X. (1) Хотя нравы его были таковы, что он жил по образу диких зверей, но он стал еще более суровым и лютым после направленной против него интриги некоего консуляра Магна,[751] который вошел в соглашение со многими воинами и центурионами с целью убить его, желая сам получить императорскую власть. (2) Интрига была следующая: было решено – когда Максимин, наведя мост, захочет двинуться против германцев, его противники перейдут вместе с ним, затем мост будет разведен, и Максимин, окруженный в варварской стране, будет убит,[752] Магн же захватит императорскую власть. (3) Ведь став императором, Максимин сразу начал вести все войны и притом как человек опытный в военном деле, с большой храбростью, желая сохранить составившееся о нем мнение и на глазах у всех превзойти славу Александра, которого он убил. (4) Поэтому, будучи императором, он ежедневно руководил упражнениями воинов, сам также вооруженный, показывая войску много приемов рукой и телодвижениями. (5) И вообще говорят, что всю эту интригу выдумал сам Максимин, чтобы иметь возможность больше проявить свою жестокость. (6) Наконец, он без суда, без обвинения, без доносов, без защитника погубил всех их, отнял у всех имущество и, убив более четырех тысяч человек, все-таки не мог насытиться.

XI. (1) При нем же было и выступление осдроенских стрелков, отпавших от Максимина, так как они любили Александра и тосковали о нем; он, как им было известно, был убит Максимином, и никто не мог разубедить их в этом. (2) Словом, они сами объявили своим вождем и императором одного из своей среды – Тита,[753] которого Максимин уже уволил с военной службы. (3) Они надели на него порфиру, украсили знаками царской власти, окружили его, словно его воины, – все это, впрочем, против его воли. (4) Но он был убит во время сна в своем доме одним из своих друзей по имени Македоний, который был огорчен тем, что ему предпочли Тита; он предал его Максимину и принес его голову императору: (5) Максимин сначала поблагодарил его, но впоследствии возненавидел его как предателя и убил. (6) Вследствие всего этого Максимин становился с каждым днем все более лютым, подобно диким зверям, которые от ран приходят в большую ярость. (7) После этого он перешел в Германию[754] со всем войском, с маврами, осдроенами, парфянами и со всеми, кого вел с собой на войну Александр. (8) Он вел с собой восточные вспомогательные отряды главным образом потому, что против германцев наиболее пригодными оказываются легковооруженные стрелки. (9) У Александра было достойное удивления военное снаряжение, к которому, говорят, Максимин многое добавил.

XII. (1) Итак, вступив в зарейнскую Германию, он сжег на протяжении тридцати или сорока миль варварской земли поселки, угнал стада, забрал добычу, перебил множество варваров, повел назад воинов богатыми, взял в плен несчетное количество людей, и если бы германцы не бежали с равнин в болота и леса, он подчинил бы всю Германию римской власти. (2) Тут он много действовал и собственными руками; попав в болото, он был окружен германцами, если бы свои не освободили его в то время, как он завяз в болоте вместе со своим конем. (3) Его варварское безрассудство доходило до того, что он считал обязательным для императора действовать всегда своей собственной рукой. (4) Словом, он дал в болоте как бы морское сражение и перебил здесь очень много народа. (5) Победив Германию, он послал в Рим сенату и народу написанные под его диктовку письма такого содержания:[755] (6) «Мы не умеем, отцы сенаторы, говорить столько же, сколько мы сделали. Приблизительно на протяжении сорока или пятидесяти миль мы сожгли германские поселки, угнали стада, захватили пленных, убили вооруженных, сражались в болоте. Мы дошли бы до лесов, если бы глубина болот не помешала нам перейти их». (7) Элий Корд говорит, что это обращение составил он сам. (8) Это вполне вероятно: в самом деле, есть ли в нем что-нибудь, чего не мог бы сказать воин-варвар. (9) В таком же смысле, но с большим уважением он написал народу, так как он ненавидел сенат, который, как он думал, относился к нему с большим презрением. (10) Кроме того, он приказал нарисовать картины с изображением того, как велась война, и выставить их перед курией, чтобы живопись говорила о его подвигах. (11) Эти картины после его смерти сенат велел убрать и сжечь.[756]

XIII. (1) При нем было множество других войн, из которых он всегда возвращался первым победителем, с огромной добычей и пленными. (2) Имеется его обращение, посланное им в сенат. Вот его копия: «В короткий срок, отцы сенаторы, я провел столько войн, сколько ни один из прежних императоров. Я доставил в римскую землю столько добычи, сколько нельзя было даже надеяться получить. Я привел столько пленных, что для них едва хватило римской земли». Остальная часть обращения не относится к этим событиям. (3) Усмирив Германию, он прибыл в Сирмий,[757] готовясь идти войной на сарматов и мечтая в душе подчинить римской власти все северные страны вплоть до Океана,[758] (4) и он сделал бы это, если бы прожил дольше, как говорит греческий писатель Геродиан, который, насколько мы можем понять, из ненависти к Александру очень благожелательно относился к Максимину. (5) Однако римляне не могли выносить его жестокость. Он привлекал к себе доносчиков, подсылал обвинителей, выдумывал преступления, убивал невинных, осуждал всех, кто только ни являлся на суд к нему, превращал богатейших людей в бедняков, добывал себе деньги только тем, что делал несчастными других, без всякой вины погубил многих консуляров и военачальников: некоторых он сажал в порожние повозки, других держал под стражей, в сущности – он не пропускал ни одного повода проявить свою жестокость.[759] Поэтому римляне задумали отложиться от него. (6) Однако не только римляне, – но – ввиду свирепости, которую он проявил и по отношению к воинам, – и находившееся в Африке войско,[760] подняв внезапно крупнейший мятеж, провозгласили императором старого Гордиана,[761] мужа весьма почтенного, который был там в звании проконсула. Последовательность событий во время этого выступления была следующая.[762]

XIV. (1) Был в Ливии[763] прокуратор императорского казначейства, который, радея об интересах Максимина, грабил всех. Он был убит деревенским населением при участии некоторых воинов, которые прогнали тех, кто из уважения к Максимину защищал этого счетного чиновника.[764] (2) Когда виновники убийства увидали, что им придется прибегнуть к более сильным средствам, они облекли в порфиру проконсула Гордиана, мужа, как мы сказали, почтенного, в преклонных годах, украшенного всеми видами доблести, посланного в Африку Александром согласно сенатскому постановлению. Наступая на него с обнаженными мечами и всякого рода оружием, они облекли его в порфиру и заставили принять императорскую власть, несмотря на то что он с криком отказывался и падал на землю. (3) И сначала Гордиан принял порфиру неохотно, но потом, видя, что все это дело не пройдет безнаказанно ни для его сына, ни для всей его семьи, он уже без возражений взял на себя императорскую власть, и все жители Африки провозгласили его Августом вместе с его сыном в городе Тисдре.[765] (4) Оттуда он поспешно прибыл в Карфаген с царской пышностью, с телохранителями, с ликторскими связками, увитыми лавром; отсюда он направил сенату в Рим письмо, которое там – вследствие ненависти к Максимину – было принято с радостью, причем был убит начальник преторианских воинов Виталиан.[766] (5) Сенат также провозгласил Гордиана старого и Гордиана молодого Августами.