Читать онлайн «Полиция России. История, законы, реформы». Страница 19

2) предметы общие.

К 1-му роду принадлежат – попечение о продовольствии и охранение внутренней безопасности. Ко 2-му относятся надзор и самое исполнение законов и учреждений по всем вообще министерствам. Внутренние меры управления, приемлемые разными министерствами, приводятся в окончательное их исполнение на местах посредством общей местной полиции. Одни маловажные полицейские вины и способы воздержания от оных, на точном основании полицейского устава, принадлежат непосредственному действию полиции. Во всех прочих винах, как в гражданских, так и в уголовных, как в праве личном, так и в праве на имущества, производство следствий и все меры, к тому относящиеся, принадлежат полиции».

Таким образом, с одной стороны, полиция должна была ведать исключительно только внутреннюю безопасность; но, с другой стороны, на нее же возлагались:

а) «надзор» и исполнение законов и учреждений по всем вообще министерствам и

б) попечение о благоустройстве вообще. Наконец, ей же, в связи с охранением внутренней безопасности, поручены были:

в) производство всех вообще следствий и

г) полицейский суд, компетенция которого распространялась не только на полицейские проступки, понимая под ними нарушение полицейских предписаний, но и на маловажные преступления вообще.

Образовав из гражданской полиции отдельное министерство, правительство, одновременно с этим, приступило к организации полиции военной. В 1811 г.[53] в положении о корпусе внутренней стражи определены были обязанности этой стражи относительно губернского начальства по охранению безопасности. В 1817 г. приказано было обратить Царскосельскую драгунскую полицейскую команду в общий состав жандармов внутренней стражи; в Положении же о жандармах постановлено было, что они, принадлежа к корпусу внутренней стражи, подчиняются в столицах обер-полицмейстеру, в губернских городах – командирам внутренних гарнизонных батальонов, в портовых городах – командирам тамошних служащих инвалидов[54].

Однако выделение полиции в особое, самостоятельное учреждение не преминуло обнаружить скоро свои отрицательные стороны. Администрация или внутреннее управление, в тесном смысле, имея задачей установление условий благоустройства, обнимавшего собою понятия о благосостоянии и безопасности, оказалась не только оторванной от полиции, но даже в некоторых отношениях и подчиненной ей, хотя задача последней должна была иметь и имела, так сказать, подсобное значение. Кроме того, установление совершенно самостоятельного значения полиции неизбежно связано было, как указано на это выше, с включением в сферу ее деятельности некоторых предметов, ей совершенно чуждых, несоответствующих характеру и значению полицейских органов и присвоенной полиции власти. То и другое не могло ускользнуть от внимания правительства, которое поэтому очень скоро после учреждения министерства полиции, начало, с одной стороны, ограничивать независимое положение полиции от администрации, с другой – извлекать из сферы деятельности министерства полиции такие предметы, которые не соответствовали существу и значению этого учреждения. Но такие меры могли только ослабить, а не устранить сознанное зло, единственным средством для уврачевания которого являлось упразднение министерства полиции. Такое упразднение и последовало в 1819 г., причем бульшая часть предметов упраздненного министерства поручена была министерству внутренних дел, а остальная – другим министерствам; вообще же полиция перестала быть самостоятельным учреждением, будучи подчинена администрации.

Через три года после упразднения министерства полиции организованы были на новых началах, по проекту графа Сперанского, управление и полиция в губерниях Сибири, причем главными органами управления, в широком смысле, являлись: губернские правления – по делам полицейским, казенные палаты – по делам хозяйственным, губернские суды – по делам судным; кроме того, учреждены были губернские советы, в качестве совещательных комиссий по делам управления. На губернских правлениях лежала, между прочим, обязанность устройства полиции в округах и городах. Почти одновременно с таким учреждением полиции в Сибири применен был, сначала в Рязанской, а потом в Тульской, Орловской, Тамбовской и Воронежской губерниях проект Балашева о реорганизации управления и полиции. Согласно с этим проектом учреждены были губернские и уездные советы, на обязанности которых лежало наблюдение за правильным и успешным действием всех мест и лиц в уездах и губернии. Заведование губернской полицией поручено было особому начальнику, который, находясь в непосредственном подчинении губернатору, обязан был контролировать полицию городскую и земскую, поверять движение дел, собирать сведения об арестантах и т. п., а его помощник наблюдал за успешным течением дел по городской и земской полициям, отвращая все поводы к проволочкам и медленности. Таким образом, как в проекте Сперанского, так и в проекте Балашова, мы встречаемся опять с попыткой к обособлению полиции, но уже не в Империи, а в губернии, и не в качестве самостоятельного, но подчиненного администрации учреждения, причем и мотивы, которыми оправдывалось такое обособление, были иные, чем те, которые положены были в основание учреждения министерства полиции: в данном случае имелось в виду не преобладание полиции в общем строе управления, а усиление внутреннего контроля над ее деятельностью.

3 июля 1826 г. указом, данным управляющему министерством внутренних дел, к собственной Его Императорского Величества канцелярии присоединена особенная канцелярия этого министерства, как третье отделение вышеозначенной канцелярии, причем к предметам ведомства этого нового учреждения отнесены:

а) все распоряжения и известия по всем вообще случаям «высшей полиции»;

б) сведения о числе существующих в государстве разных сект и расколов;

в) известия об открытиях подделки ассигнаций, монеты, штемпелей, документов и проч., коих разыскания и дальнейшее производство остается в зависимости от министерств финансов и внутренних дел;

г) подробные сведения о всех людях, под надзором полиции состоящих, равно как и все по сему предмету распоряжения;

д) высылка и размещение людей подозрительных и вредных; е) заведование наблюдательное и хозяйственное всеми местами заключения, в коих заключаются государственные преступники;

ж) все постановления и распоряжения об иностранцах, в России проживающих, в пределах государства пребывающих и из него выезжающих;

з) ведомости о всех без исключения происшествиях;

и) статистические сведения, до полиции относящиеся.

Но кроме этих дел III Отделению поручались еще и другие. Так, например, цензурным уставом 1828 г. было установлено, что драматические сочинения могут быть представляемы на театрах не иначе, как с одобрения III Отделения; в 1829 г. постановлено было, что губернаторы обязаны представлять всеподданнейшие рапорты по III Отделению о всех важнейших происшествиях и т. д. Вообще же предметы ведомства этого учреждения нарастали, захватывая всё большую и большую сферу деятельности, причем, начиная с 1839 г., III Отделение окончательно приобретает значение вполне самостоятельного учреждения полиции, не только независимой от администрации, но даже как бы стоящей выше ее, причем управляющему этим отделением поручено было начальство над штабом корпуса жандармов, в качестве шефа[55].

После создания этого нового учреждения, имевшего огромное, хотя и отрицательное, значение в истории русской полиции, в 1837 г. издано было новое положение о земской полиции. Существенная разница этого положения от учреждения 1775 г. состояла главнейшим образом в разделении уездов на станы. Заведование каждым станом вверено было особому участковому (становому) заседателю (приставу), обязанному постоянно жить для исполнения дел в своем стане, но считающемуся членом земского суда, со всеми правами этого звания. Кроме того, существовавшие законы дополнены были наказами о степени власти, порядке действия и формах делопроизводства полиции. В этом же году преобразовано было губернское правление и затем новое изменение этого учреждения последовало в 1845 г. По положению 1837 г. все дела губернского правления производились под главным наблюдением начальника губернии, в канцелярии губернского правления, разделенной на 4 отделения так, что в 1-м отделении ведались обнародование законов и распоряжений правительства и дела административные в тесном смысле, во 2-м – полиция безопасности, в 3-м – судебно-полицейские дела, в 4-м – полиция благосостояния; вообще же предметы ведомства распределены были между отделениями чрезвычайно неправильно, так что нередко производство по одному и тому же предмету происходило в каждом отделении независимо и без ведома другого отделения, вызывая разноречивые постановления, постоянные пререкания между членами губернского правления, бесконечные жалобы просителей, замечания и переписку центральных властей о беспорядках в губернском правлении и т. п. Этот и другие недостатки вызвали в 1845 г. новые преобразования в губернском правлении, дополненные еще и в 1852 г. По новому положению, губернскому правлению поручены были «надзор за повсеместным исполнением законов и прекращением противных оным действий; наблюдение за правильным и безостановочным движением дел во всех местах и управлениях в порядке их подчиненности; наложение взысканий на чиновников за медленность и нерадение на службе и предание их суду за важные проступки, по правилам, в законах означенным; рассмотрение дел по жалобам и протестам губернского прокурора и стряпчих и должные по ним распоряжения; все дела земских и городских полиций, на разрешение губернского правления представляемые; сведения о всех арестантах, содержащихся под стражей, и о преступлениях каждого из них; отдача под суд чиновников полицейского ведомства; по спешным делам губернское правление понуждает ленивых и нерадивых, налагает на них взыскания как в полицейских, так и в подведомственных судебных местах; обнаруживает и прекращает жестокость в обращении, своеволие, лихоимство и все законопротивные поступки, предавая виновных суду, а как первоначальное разыскание, исследование и открытие преступлений прямо относится до полиции, то губернское правление обращает на сей предмет самое бдительное внимание». Относительно дел полицейских губернское правление должно было наблюдать, чтобы полиция не допускала медленности, беспорядка и неправильных действий, имея право преследовать, остановить и отменить всякое действие полиции.