Читать онлайн «Миф о русском дворянстве: Дворянство и привилегии последнего периода императорской России». Страница 28

Недовольство доступными разновидностями краткосрочного кредита вызвало к жизни идею касс дворянской взаимопомощи, ставшую в 1880-х и 1890-х гг. одной из излюбленных среди защитников привилегий. При всех мелких различиях между разными проектами у них были общие черты: средства фондов взаимопомощи должны были составляться на основе вкладов, сборов или взносов их членов и взносов или кредитов правительства; члены обществ взаимопомощи получают право брать взаймы у общества и у Государственного банка; правительственные кредиты, предоставляемые непосредственно членам обществ взаимопомощи или самому обществу, будут обеспечиваться совместной земельной собственностью его членов{235}.

На практике кассы взаимопомощи были созданы в начале 1890-х гг. дворянскими обществами Черниговской, Полтавской, Курской и Тульской губерний без государственной помощи, и при этом с вполне конкретными целями — предоставлять кредиты местным дворянам, чтобы те могли рассчитаться с просроченными платежами по закладным{236}. Именно такого типа организации взял за образец Витте, предложивший в 1897 г. создавать на основе равного участия дворян и правительства кассы дворянской взаимопомощи, которые могли бы предоставлять краткосрочные кредиты для спасения имений от принудительной продажи за непогашение ипотечного кредита, полученного в Дворянском земельном банке{237}. План Витте был отвергнут многими губернскими обществами, а в январе 1898 г. — и совещанием предводителей дворянства, которые не приняли предложенные Витте формулировки задач и способы финансирования касс взаимопомощи. Они доказывали, что кассы должны предоставлять товарные кредиты, займы для пополнения оборотного капитала, а также помогать в погашении задолженности по закладным, взятым как в Дворянском земельном банке, так и в частных банках; создавать же эти кассы, по их мнению, следовало исключительно на деньги правительства, потому что губернские дворянские общества просто не располагали нужными средствами{238}. В ответ на широкую критику плана Витте Комиссия при Особом совещании, созданная для поддержки дворянского землевладения во главе с министром земледелия А.С. Ермоловым, в феврале 1900 г. поддержала контрпроект касс взаимопомощи, обещавший обеспечить дворянство дешевыми и общедоступными краткосрочными кредитами. Источником средств для них должны были стать преимущественно казенные ссуды в размере 200 млн. рублей, а члены касс должны были взять на себя коллективную ответственность за своевременное погашение ссуд. В длинном и резком выступлении, критикующем план Комиссии, Витте доказывал, что 200 млн. рублей — непосильный расход для государственной казны (по его собственному проекту расходы государства должны были составить всего 7,5 млн. рублей). Он утверждал, что коллективная гарантия своевременного возврата ссуд — звук пустой, если ответственность за нее не будет возложена на всех дворян-землевладельцев, а не только на получателей кредитов-членов касс взаимопомощи. Благодаря страстным возражениям Витте предложение Комиссии даже не было вынесено на обсуждение Особым совещанием{239}. В ноябре 1901 г. Совещание утвердило план Витте с одним только дополнением — право получать ссуды из касс взаимопомощи было предоставлено владельцам имений, заложенных в частных банках. Следующей весной при обсуждении этого проекта в Государственном совете вновь вспомнили обо всех прежних сомнениях и возражениях, но Витте продолжал успешно отстаивать свою позицию: кассы взаимопомощи должны служить только одной цели, а именно выручать землевладельцев, задолжавших с платежами по закладным. Он настаивал на том, что переход дворянских земель в руки представителей низших сословий происходит под действием глубоких экономических и социальных причин. Перед правительством нельзя ставить задачу остановить этот переход, поскольку такая цель в любом случае недостижима; однако необходимо сделать этот переход постепенным и упорядоченным, чтобы не пострадала производительность российского земледелия. И только этой цели могут и должны служить предложенные кассы взаимопомощи{240}.

Закон, принятый Государственным советом и утвержденный императором 3 июня 1902 г., давал право любому Губернскому дворянскому собранию на учреждение кассы взаимопомощи, чтобы «оказывать местным потомственным дворянам-землевладельцам содействие: а) в платежах по долгам, обеспеченных залогом их имений в видах предупреждения продажи этих имений с публичных торгов…»{241}. Кассы должны были предоставлять ссуды на срок до пяти лет по ставке, не превышающей 6% в год; величина ссуд могла доходить до 20% суммы ипотечного кредита, предоставленного под залог имения, при условии, чтобы величина кредита не превосходила 90% стоимости имения. Кроме того, кассам было разрешено предоставлять ссуды на срок один-два года «б) по случаю разного рода постигших означенных дворян бедственных событий», — скажем, смерти или серьезной болезни главы семейства, пожара, неурожая или массовой болезни скота. Кассам было дано право брать в управление имения за невозврат ссуд или в случае, если Дворянский земельный банк назначал их к продаже на открытых торгах, — в последней ситуации только с согласия владельца и на срок не более шести лет. Если имение, имеющее долги перед кассой взаимопомощи, переходило в руки представителя низшего сословия, последний должен был погасить долг в течение шести месяцев. Средства касс взаимопомощи должны были составляться из разовых взносов правительства, из особых ежегодных налогов на землю дворян, налагаемых решениями губернских дворянских собраний, и из дополнительных взносов правительства в первые десять лет существования кассы взаимопомощи в размере, соответствующем величине средств, принесенных в предыдущий год особым поземельным налогом. Убытки от своей деятельности кассы должны были покрывать из прибыли прежних лет, а в случае их недостаточности — за счет заимствований из основного капитала. Если в результате повторных потерь капитал кассы сокращался наполовину, ее деятельность подлежала прекращению.

Неизвестно, сколько именно касс взаимопомощи было создано на основании закона 1902 г., да и была ли создана хотя бы одна. В любом случае, после 1902 г. и без того низкий уровень принудительных продаж дворянских имений с торгов не претерпел дальнейшего понижения{242}. В свете противодействия, которым встретили план министерства финансов губернские дворянские собрания и предводители дворянства, у Витте не могло быть иллюзий относительно его возможных успехов. Созданные им кассы просто помогли избежать реализации намного более привлекательных для дворянства и более затратных для казны схем предоставления дворянам-землевладельцам краткосрочных многоцелевых кредитов, финансируемых преимущественно государством.

Правовые меры, направленные на то, чтобы покончить с отчуждением и раздроблением дворянских имений и облегчить доступ к кредиту для дворян-землевладельцев, ни в коей мере не исчерпывали выдвигаемых идей об участии государства в решении проблем сокращения численности и площади дворянских имений. Некоторые рекомендации получили незначительную поддержку, например, предоставление дворянским обществам беспроцентного государственного кредита, который бы дал им возможность взять в свои руки торговлю зерном и вытеснить с рынка алчных посредников, или ходатайства об особых привилегиях для дворян, наладивших в своих имениях винокурение и страдавших от утраты монополии на производство водки{243}. Часть такого рода идей была воплощена в законы, но их эффективность в деле сохранения дворянского землевладения оказалась не выше, чем у заповедных имений и касс дворянской взаимопомощи. Среди прочих были реализованы идеи о расширении правовых полномочий дворян-землевладельцев по отношению к нанимаемым ими сельскохозяйственным работникам и о раздаче казенных земель для укрепления дворянского землевладения.

В 1884 г., по инициативе губернского предводителя дворянства П.А. Кривского, Саратовское дворянское собрание обратилось к правительству с прошением ввести обязательные к использованию договорные книжки, в которых для сведения будущих нанимателей можно было бы фиксировать все работы и все нарушения контракта, за которые работник подвергался штрафу или увольнению. Работник, оставивший место до истечения договорного срока, мог быть насильно возвращен нанимателю даже без решения суда. Когда это предложение обсуждалось на Государственном совете, К.П. Победоносцев возразил (точно так же, как и десятилетием ранее, когда он помог заблокировать сходный проект), что такие жесткие дисциплинарные меры отдают крепостничеством. Но при дворе теперь царили совершенно иные настроения, что и отразилось в поддержке проекта Катковым и Мещерским, и проект был одобрен Государственным советом, а 12 июня 1886 г. утвержден императором{244}. Но провести этот закон на практике со всей возможной жесткостью оказалось невозможным, и на переломе столетия Кривский и другие все еще горько сетовали, что дворяне-землевладельцы разоряются, не имея возможности с помощью закона найти управу на лень, пьянство и безответственность своих наемных работников{245}.