Читать онлайн «История Византийской империи. Т.1». Страница 63

План переноса столицы империи

В середине VII века положение Константинополя изменилось. Завоевания арабами восточных и юго-восточных провинций империи, их частые нападения на малоазиатские провинции, успехи арабского флота в Средиземном и Эгейском морях, с одной стороны, и основание болгарского государства на северной границе и постепенное продвижение к столице, берегам Эгейского моря и в Грецию живших на Балканском полуострове славян, с другой стороны, создавали новые условия для жизни Константинополя, который уже не чувствовал себя в прежней безопасности. Он, как известно, черпал свои силы именно из восточных провинций; но одна часть последних в середине VII века ушла из-под власти империи, другая же часть подвергалась опасности. В связи с этими новыми создавшимися условиями должен быть рассматриваем план императора Константа II покинуть Константинополь и возвратить столицу в старый Рим или во всяком случае в какой-либо итальянский центр.

Хронисты объясняют отъезд императора из столицы тем, что он, убив одного из своих братьев и сделавшись вследствие этого ненавистным народу, вынужден был бежать[523]. Но это объяснение едва ли может быть принято с исторической точки зрения.

Дело было в том, что император не считал себя более в безопасности в Константинополе и поэтому обратил свое внимание на Запад. Кроме того, вполне возможно, что он, сознавая грядущую угрозу Италии и Сицилии со стороны арабов из Африки, решил личным присутствием укрепить власть империи в западной части Средиземного моря и не позволить арабам распространить их завоевания за пределы Египта. Может быть, император не имел в виду окончательно покинуть Константинополь, но хотел, ввиду новых условий, лишь дать империи второй центр на Западе, как то было в IV веке, чем и надеялся положить конец дальнейшему наступлению арабов на Запад. Во всяком случае, в современной исторической литературе в последнее время это стремление Константа II на Запад, несколько непонятное на первый взгляд, объясняется не расстроенным болезненным воображением императора, а условиями создавшейся тогда политической обстановки на востоке, юге и севере.

Между тем дела в Италии также не обещали спокойных условий жизни. Равеннские экзархи, не чувствуя над собой из-за дальности расстояния и сложности восточных событий крепкой власти императора, явно стремились к отпадению. С другой стороны, лангобарды владели большей частью Италии. Для императора оставался Рим, Неаполь, самый юг Италии с преобладающим греческим населением и остров Сицилия.

Констант II, покинув Константинополь, через Афины отправился в Италию и после пребывания в Риме, Неаполе и на юге обосновался в сицилийском городе Сиракузах. В Италии он и провел последние пять лет своего царствования. Планы императора не удались. Его борьба с лангобардами успеха не имела. Сицилии начинали грозить арабы. Против императора составился заговор, и Констант II жалким образом был убит в одной из сиракузских бань (668 г.).

С его смертью план перенесения столицы на Запад был оставлен, и сын Константа II, Константин IV, остался в Константинополе.

Персидские походы Ираклия, возвратившие империи монофизитские области, Сирию, Палестину и Египет, снова поставили на очередь вопрос об отношении византийского правительства к монофизитам. Еще во время походов Ираклий уже вступил в переговоры с монофизитскими епископами восточных провинций, чтобы путем известных догматических уступок сделать возможным церковное примирение. Последнее казалось достижимым, если православная церковь согласится признать в Иисусе Христе при двух естествах одно действование (энергию, ενεργεια) или одну волю (θελημα). От последнего греческого слова и самое учение о единой воле получило название монофелитства[524]. Антиохия и Александрия в лице своих назначенных Ираклием патриархов-монофизитов готовы были пойти навстречу подобному примирению. Константинопольский патриарх Сергий должен был также способствовать выполнению этого плана. Но против монофелитского учения восстал живший в Александрии палестинский монах Софроний, слова которого производили большое впечатление и угрожали нарушением примирительной политики Ираклия. Папа римский Гонорий, признавая вообще опасными споры о догматических вопросах, нерешенных вселенскими соборами, тем не менее признал правильным учение о единой воле. Между тем Софроний, возведенный в сан иерусалимского патриарха и получивший таким образом возможность иметь еще более сильное и широкое влияние, в своем синодальном послании к константинопольскому епископу со всей богословской ученостью доказывал несостоятельность монофелитского учения. Видя надвигавшуюся церковную смуту, Ираклий в 638 году издал составленный в христологической части патриархом Сергием указ, так называемый «экфесис» (εκθεσις) или «Изложение веры», который, как полагал император, мог бы примирить православных с монофизитами. «Экфесис» признавал в Иисусе Христе при двух природах одну волю. Однако, эта императорская мера не достигла желаемых результатов. С одной стороны, новый папа не одобрил «экфесиса» и, защищая в Иисусе Христе две воли и два действования, признал монофелитское учение ересью, что вносило совершенно неожиданную остроту в отношения императора к папе. С другой стороны, по самому времени опубликования «Изложение веры» уже не могло иметь того значения, на которое рассчитывал Ираклий. Главной целью императора было примирить восточные монофизитские провинции с православием. Но в 638 году, когда появился указ Ираклия, Сирия, Палестина и византийская часть Месопотамии уже не принадлежали Византии и находились во власти арабов. Оставался Египет, но и его дни были сочтены. Таким образом, монофизитский вопрос уже терял для Византии свою государственную важность, а вместе с этим терял значение и указ Ираклия; тем более, что подобные попытки религиозных компромиссов, при упорной неуступчивости большинства обеих сторон, никогда не давали удовлетворительных результатов и, конечно, вопроса не решали.

Церковная политика после смерти Ираклия, при Константе II, сводилась к следующему: после потери Египта, перешедшего в сороковых годах VII века к арабам, император, оставаясь сторонником монофелитства, несмотря на то, что этот вопрос потерял уже свое государственное значение и расстраивал отношения с папским престолом, встал на путь попыток примирения с папой при помощи некоторых уступок в монофелитском учении. В этих целях Констант II издал в 648 году «типос» (τυπος), или «Образец веры», запрещавший всем «подданным, в православии находящимся, в непорочной христианской вере пребывающим и к кафолической и апостольской церкви принадлежащим, иметь впредь какие-либо споры о единой воле или едином действовании (энергии), или о двух действованиях и двух волях»[525]. Помимо запрещения дальнейших споров об одной или двух волях, «типос» повелевал снять выставленные в притворе храма св. Софии написанные рассуждения по данному вопросу, то есть, другими словами, «экфесис» Ираклия. Но это мероприятие Константа II не дало желанного церковного мира. Папа Мартин на Латеранском соборе, при участии представителей греческого духовенства, осудил «нечестивейший экфесис» (impilssima Ecthesis) и «злодейский типос» (scelerosus Typus) и объявил еретиками тех лиц, имена которых связаны были с составлением этих указов[526]. Наиболее выдающийся богослов VII века Максим Исповедник решительно выступил против типоса и вообще против монофелитства. В восточной церкви также стало замечаться неудовольствие по поводу церковной политики императора.

Разгневанный на папу из-за Латеранского собора Констант II приказал равеннскому экзарху арестовать его и доставить в Константинополь. Папа Мартин был привезен в столицу, где суд обвинил его в стремлении поднять против императора западные области. Подвергнутый тяжелым унижениям папа был заключен в темницу, откуда через некоторое время отправлен в далекий Херсон, на южный берег Крыма, обычное место ссылки для опальных лиц в византийское время. В своих письмах из Херсона папа жаловался на трудные условия тамошней жизни и просил прислать ему туда съестных припасов, особенно хлеба, который «известен там разве по названию, а его и видом не видать»[527]. Немногие, к сожалению, строки, посвященные в письмах Мартина Херсону, дают интересный материал для вопроса о культурном и экономическом положении Херсона в VII веке. Вскоре по прибытии на место ссылки папа там умер.

После некоторых переговоров с преемниками папы Мартина его второй преемник Виталиан примирился с императором и константинопольским патриархом. Раскол между церквами прекратился. Подобное церковное примирение с Римом имело для Византии и политическое значение, укрепляя в Италии влияние византийского императора.