Читать онлайн «История города Рима в Средние века». Страница 427

Гвельфы, глава их — король Роберт, папа в Авиньоне и Флоренция остались победителями на арене, в течение двух лет занимаемой Людовиком, не оставившим никакого другого следа, кроме крушения старой гибеллинской партии и беспредельного хаоса. Случайность привела вместе с этим к тому, что самые выдающиеся главы гибеллинов поумирали почти единовременно, а именно: Пассерино Мантуанский, Галеаццо Висконти, Каструччио, Кан Гранде, Счиарра Колонна. Умер также и Сильвестро Гатти, тиран Витербо, убитый в сентябре 1329 г. Фациолом де Вико, побочным сыном префекта Манфреда, вслед за чем обширнейший этот город в римской Тусции сдался кардиналу-легату Орсини. В столь многочисленных случаях смерти Иоанн XXII не замедлил узреть перст небесный, но самому ему пришлось вскоре оплакивать смерть Карла Калабрийского, единственного сына Роберта; ибо этот принц, скончавшийся 10 ноября 1328 г., не оставил никаких наследников мужского пола, и таким образом смерть его повлекла для королевства Неаполя самые тяжкие последствия. Восстановление папского престижа в Италии являлось теперь делом самого короткого времени. Большая часть городов спешили заключить мир с церковью. Лукка и Пистоя отреклись от присяги императору; пизанцы прогнали его наместника Тарлатино де Пиетрамала уже в июне 1329 г., затем восстановили снова республику и искали примирения с Иоанном, выдав ему взамен абсолюции лжепапу, оставленного Людовиком в Пизе. Корбарский монах, как беглец, укрывался в замке Булгари под Пиомбино под покровительством графа Бонифация де Доноратико. Несчастный, за год лишь до того извергавший яростнейшие буллы отлучения против еретика-иерея Иакова Кагорского, ныне писал исполненные раболепного смирения письма ко всесвятейшему папе Иоанну XXII. Он заслужил свою участь — именно всеобщее презрение после выпрошенной милости. Когда граф получил обеспечение жизни своего протеже, бывшего Николая V и когда тот сам торжественно в Пизе отрекся от своего лжепапства, то выдан был в августе 1330 г. в Авиньон. Здесь с обвитой вокруг шеи веревкой бросился он к ногам Иоанна XXII, жалобно исповедался в своих прегрешениях, получил великодушно отпущение и стал содержаться в Авиньоне в виде простого узника. Там же через три года этот самый жалкий из всех лжепап скончался.

Иоанну XXII, добившемуся подобного же греховного покаяния как от императора, так и от города Рима, не оставалось ничего более желать. Город, как мы видели, захвачен был в ту же ночь. Признанный снова сенатором, король Роберт утвердил там избранных по вступлении его войск народом сенаторов Бертольда Орсини и Стефана Колонну и затем сделал своими наместниками Вильгельма д'Эболи и графа де Монте-Скабиозо, по прозванию графа Новелло. По свирепствовавший в то время в Италии голод и бесчинства войск Эболи породили, однако, сильное волнение, так что даже 4 февраля 1329) г. римляне взяли штурмом Капитолий, вышвырнули наместника Роберта и установили новое правление. Синдиками и ректорами сделали они Наполеона Орсини и Стефана Колонну, успокоивших народ благоразумными мероприятиями. Несмотря на это, вскоре затем, в июне 1329 г., король Роберт назначил своими штатгальтерами па шесть месяцев Бертольда Роман», графа де Нола, и Бертольда, сына Понцелла, обоих из дома Орсини, которые и пробыли просенаторами весь последующий год.

Подчинение города папе достигнуто было очень скоро. Римляне под давлением неаполитанского оружии обратились к милосердию церкви и просили прощения за тягчайшие проступки, в которых они в особенности провинились в ее глазах, а именно за завладение исконными народными правами избрания паны и императора. Парламент на Капитолии от имени народа, а магнаты города — за самих себя клялись перед лицом кардинала-легата в послушании законному папе, изъявили готовность к примирению и избрали синдиков для отвезения признаний их в Авиньон.

Три уполномоченных духовных лица объявили там, в публичной консистории, именем народа, что город Рим признает единодержавное пожизненное владычество Иоанна XXII. Они отреклись от императора Людовика и лжепапы и обязали себя следующими основными тезисами: император не имеет права смещать и ставить папу; проведенный в трактатах Марсилия взгляд есть еретический; избрание пап присваивается не римскому народу и клиру, но одной лишь кардинальской коллегии; римский народ не имеет права короновать императора. После этого торжественного отречения 13 января 1330 г. папа, в свою очередь, отказался от всех своих, мимолетно им себе присвоенных, прав величества. Иоанн XXII не удовольствовался этим отречением римлян, потребовал от них такую же декларацию, обращенную ко всему христианству и к некоторым королям, ибо папе казалось очень важным доведение до сведения целого света признания прав римского престола со стороны римского народа. Тем временем беглые вожди гибеллинов трепетали в шампанских своих замках пред местью победителя. Знаменитого их вождя, Счиарра Колонна, к его счастью, быть может, уже не было в живых, а прочие выдающиеся наряду с ним демагоги, Иаков Савелли и Тебальдо, искали милости папы. Прокуратор их привез отречение в Авиньон, вслед за чем Иоанн XXII абсольвировал и этих римлян; единственным наказанием для них было изгнание на один год из Рима. Прослеживая историю процессов об оскорблении величества после неудавшихся переворотов, можно видеть в большинстве случаев лишь страшные взрывы мести, выражавшиеся в заключении в темницу, в конфискации имуществ и даже в смерти и в весьма редких случаях примеры столь великой кротости, какую в то время и при столь свирепом Иоанне XXII высказала церковь. Радикальнейшая из всех революций против папства потушена была абсолюциями и помилованиями — милосердием, проистекавшим более из политической мудрости, чем из христианских принципов, и доставившим церкви все те выгоды, которые отнюдь для нее не могли быть достижимы путем вооруженного насилия.

В Авиньоне происходили зрелища, наполнившие папу самоудовлетворением; в течение всего 1330 г. появлялись с поклоном и с покаянием послы от князей и городов Италии. Являлись и немецкие послы, ибо зарождающаяся в Германии оппозиция заставляла императора весьма сильно искать примирения. Ибо папа подговаривал всех князей империи к избранию нового короля и надежде на избрание Оттона, герцога австрийского; но Людовик счастливо удержался императором путем заключения с австрийскими герцогами договора и предложения итальянского наместничества королю Иоанну. В силу этих договоров намеревался он уже летом 1330 г. вернуться в Италию. В то же время предлагал он компромисс и папе: он хотел сместить лжепапу, отменить воззвание свое к собору, отменить свои акты против церкви, признать, что заслужил отлучение, и отдаться на милость папы. За это требовал он абсолюции и своего утверждения как законного императора. Иоанн XXII основательно мог возразить, что Людовик не имеет никакого права провозглашать низложение антипапы, не имев равно никакого права на его поставление, тем более что сам Петр Корбарский отрекся уже в Пизе от папства. Но прочие основания, в силу которых он отверг абсолюцию и признание Людовика, заслужили ему упрек в своенравном неблагоразумии. Если бы Иоанн XXII принял предложенный договор, то избавил бы Германию и Италию от длинного ряда смут, высоковластительно поднял бы свой престиж в империи и воспрепятствовал бы декларации через постановления в Рензе независимости империи. Роберт Неаполитанский в особенности способствовал отклонению папы от мира с императором, а Франция желала выгодных для нее смут в империи.

Невзирая на восстановление папского престижа, Италия пребывала тем не менее в глубокой анархии. Гвельфы и гибеллины, города и тираны с неутишимой яростью воевали между собой. Ректор церкви, властолюбивые легаты свирепствовали в провинциях, как сатрапы. Глубокое, отчаянное утомление объяло итальянцев и обратило страну их в добычу первого ловкого военачальника, как то было после падения первой Римской империи. Загадочное появление короля Иоанна Богемского является наилучшей характеризацией тогдашнего положения дел. Этот рыцарственный сын Генриха VII в конце 1330 г. прибыл в Триэнт; теснимая изгнанными гибеллинами и Мастино делла Скала, Брешия призывала его на помощь и предложила ему синьорию. Едва успел он там появиться, как доведенные до отчаяния города стали отдаваться ему, как бы по мановению волшебства; Бергамо, Крема, Кремона, Павия, Верчелли, Новара, Лукка, Парма, Реджио и Модена, все раздираемые партиями и гнетомые тиранами, одна за другой в кратчайший промежуток вручали ему dominium. Сын Генриха VII, король варварской Богемии, без средств, почти без войска, быстрее своего благородного отца с триумфом последовал через страну, приветствуемый как избавитель, принимал челобития республик, которым был совершенно чужд, назначал, подобно отцу, хотя помимо всякого права на то, наместников в городах, возвращал изгнанников и мечтал невдалеке сделаться повелителем большей части Италии. Иоанн был странствующий рыцарь из породы романтических рыцарей Артура; его храбрость, его качества, его талантливая личность производили сильное впечатление на итальянцев, но не объясняют его успехов. Гвельфы были поражены изумлением. Никому не было ведомо значение этого явления Иоанна. Послан ли он Людовиком или папой или пошел на собственное счастье? Император, права которого он так дерзко узурпировал, отвергал всякие к нему отношения; флорентинцы, пораженные воинским отрядом короля богемского, принужденные отступить от Лукки, зрели сына своего врага близ своих ворот и, глубоко изумленные, вопрошали папу, он ли его послал; Иоанн XXII, так же как и Висконти, отвечал отрицательно. Но таинственная встреча, которую 18 апреля 1331 г. король богемский имел с кардиналом-легатом Бельтрамом в Кастельфранко, и тесный их союз убедили гвельфов, что папа отнюдь не был чужд явлению этого короля. Едва лишь пронырливый Иоанн XXII завидел успехи богемца, как решил сделать из него свое орудие. Он допустил его войти в силу в Ломбардии, чтобы путем его устранить Висконти, Эсте и прочих тиранов и обеспечить непоту своему Бельтраму владычество в Болонье. Вместе с тем он хотел отделить Иоанна от Людовика Баварского и этим помешать задуманному последним походу в Италию. Немедленно по выполнении этих услуг богемцем папа сам бы устранил его как авантюриста. Тем временем быстро возраставшее могущество короля породило такие смуты, что примирились даже бывшие дотоле жесточайшие враги: Эсте, Аццо, Висконти, Мастино делла Скала, Гонцага Мантуанский заключили лигу против Иоанна Богемского и папы, в которую вступили вскоре затем флорентинцы и король Роберт. Мир дивился этим контрастам и гасконской, полной интриг, политике Авиньона. Богемец возымел химерический план сделаться королем Ломбардии и Тосканы и отнять корону империи у императора; но лига разрушила его мечты. Летом 1331 г. отправился он в Германию, в январе 1332 г. — во Францию, в ноябре — в Авиньон, между тем как юный его сын Карл оставался наместником его в Италии и в начале не без удачи действовал против союзников. Иоанн заключил союз с королем французским и в начале 1333 г. явился снова из Лангедока с французскими войсками и с сильными полчищами. Нашествие это навело ужас на всю Италию. Иоанн, однако, не с особенной удачей сражался с Висконти в Ломбардии, где от него отпала большая часть городов; в конце концов он, «аки дым», вместе с сыном своим Карлом осенью 1333 г. исчез из Италии, не достигнув никаких практических успехов и опозорив свое имя продажей за деньги тиранам доверчиво отдавшихся ему городов. Вообще же экспедиция его много способствовала ослаблению республиканского духа в городах и укреплению могущества узурпаторов. Хотя им история города Рима и не была затронута, но мы все же упомянули про нее, чтобы не утерять из виду взаимную связь событий и осветить общее состояние Италии.