Читать онлайн «История города Рима в Средние века». Страница 421

Так эти смелые сочинения атаковали всю иерархию во всех основных ее положениях; с неизвестной дотоле резкостью критики расследовали природу иерейства; они сузили понятие ереси, которому церковь придала столь широкую растяжимость; они апеллировали, наконец, к Священному писанию как к единственно вескому авторитету в деле веры. В качестве пламенных монархистов эти теологи подчиняли церковь государству. Еретические их тенденции возвестили новый процесс в человечестве, в котором погибло единство католической церкви.

Не следует упускать из виду, что борцы за дело Людовика Баварского принадлежали не к одной единичной нации, но представляли собой всех культурных народов Запада; ибо Марсилий был итальянец, Иоанн Иандунский — француз, Вильгельм Окам — бритт, Генрих фон Галем и Люпольд — немцы.

Умиротворение Германии дало вскоре Людовику возможность самолично отправиться в Италию, куда его все более неотступно призывали гибеллины и куда его влекла потребность наперекор папе в Риме принять корону империи. В марте 1325 г. по Траусницкому договору примирился он с пленным своим соперником. Тщетно старался папа разрушить этот германский мирный акт. Нужда и осторожность привели бывших претендентов на корону ко второму и вечному мюнхенскому договору 5 сентября, а папе, осаждавшему призываниями к войне против Баварца Францию, Венгрию, Польшу и Богемию, не удалось произвести в Германии раскола и столкнуть Людовика с законного его престола, возле которого австриец принужден был с безропотной покорностью занять место в качестве сорегента и титулярного короля.

Зато лига папы, Роберта, флорентинцев и прочих гвельфов Тосканы, казалось, пользовалась лучшим успехом в Италии. Лига эта повлекла прежде всего низвержение страшного Каструччио Кастракане. Знаменитый тиран из луккского дома Интерминелли обладал еще более блестящими качествами и большим с четьем, чем Уго делла Фаджиола. Из темницы, в которую он был ввергнут последним, достиг он в 1312 г. владычества над Луккой, где его сперва произвел в наместники империи Фридрих Красивый, а затем с 1324 г. признал Людовик. Он сделался предводителем гибеллинов, подчинил себе Пистою и в союзе с Висконти безустанной войной и блестящими подвигами оружия привел Флоренцию на край гибели. Устрашенные флорентинцы предложили синьорию своего города на 10 лет Карлу Калабрийскому, сыну Роберта. Принц этот послал сперва своим наместником Вальтера Бриэннского, герцога афинского, и затем сам с великолепным рыцарством и военными силами въехал во Флоренцию 30 июля 1326 г. Он принял синьорию и Сиены, между тем как Иоанн Гаэтано Орсини, единственный итальянец, сделанный Иоанном XXII при первой его промоции кардиналом, действовал во Флоренции в качестве легата церкви и мироустроителя Тусции: 5 февраля 1327 г. Болонья сдалась кардиналу Бельтрамо даль Поджетто, племяннику Иоанна XXII. То же сделала вскоре затем Модена. Эти успехи гвельфов, в особенности же появление герцога калабрийского с большими силами к Тоскане, устрашили гибеллинов. Послы их заклинали Людовика приступить к римскому походу, и он, наконец, как Генрих VII, явился.

В Триэнте в феврале 1327 г. собрал он поистине блистательный парламент. Здесь предстали пред ним братья Висконти, Галеаццо, Марк и Лукин, Кан Гранде делла Скала, Пассерино де Бонакользис, Райнальд и Обицо д'Эсте, епископ Гвидо Тарлети Ареццкий, послы Каструччио, послы Фридриха Сицилийского, уполномоченные гибеллинских городов Италии. Они обещали уплатить королю 150 000 гульденов золотом, как только он прибудет в Милан, и убеждали его безотложно проследовать в этот город для принятия железной короны. Людовик уступил их просьбам и поклялся прямо вразрез с первоначальным своим планом двинуться на Италию. Его громко заявленный план был — вырвать из рук чужеземных узурпаторов права империи и владычество над миром, потоками благородной крови добытые немцами. Триэнтский парламент носил вместе и характер собора, ибо на нем присутствовали отпавшие епископы, минориты и теологи. Против папы веден был форменный процесс, обвинение его ортодоксии произведено по 16 пунктам, и он объявлен еретиком. Так реформаторский дух времени сопутствовал Людовику Баварцу, как союзнику, уже при первом появлении его в Италии.

Король, спустившись 15 марта 1327 г. со всеми итальянскими синьорами из Триэнта в Ломбардию, явился не как желанный мессия мира, но призванный, подобно Генриху VII, как завоеватель и явный глава гибеллинов, как явный враг папы, которого отлучение тяготело над ним. Это освободило его от всяких робких оглядок и дало возможность быстро стремиться к определенной цели. Он измерил своих союзников и нашел их достаточно многочисленными. Одни лишь Генуя и Пиза, бывшие опорой Генриху Люксембургскому, были теперь гвельфскими, а Рим еще сомнителен; но город роптал на постоянно отсутствовавшего папу, и гибеллины не без основания могли заверять Людовика, что он будет держать его сторону. С гневом смотрел Иоанн XXII на римскую экспедицию короля, которой не мог воспрепятствовать, так что только метал новые буллы отлучения и цитации на его пути и грозил экскоммуникацией всем его приверженцам. Ломбардские города поклонились королю римскому, хотя он явился без средств и всего с 600 рейтаров. Через Бергамо и Комо проследовал он в Милан, где 16 мая торжественно принят был Галеаццо, а в Троицын день коронован был с супругой своей Маргаритой экс-коммуницированным папой епископом Гвидо Тарлати. При этом присутствовали многочисленные депутаты от гибеллинских городов, так же послы римлян, которые приглашали Людовика к императорскому коронованию. Фортуна, благоприятствовавшая очень немногому числу германских императоров в Италии, явно повернулась в его сторону. Подкрепления из Германии усилили его войско. В противоположность Люксембургу, выказавшему себя до слабости вне партий, он немедля силой устрашил тиранов. Висконти, растворивших перед ним Ломбардию, поверг он, подстрекаемый их соперниками, в темницы Монцы и дал Милану республиканское правительство. Это навлекло на него упреки в неблагодарности, несмотря на то, что Галеаццо глубоко был уже ненавидим миланским народом за свою тиранию. Людовик избежал ошибки Генриха VII, именно — не задерживался осадой городов, не обращал внимания на кардинала-легата Бельтрама в Парме и на его экспедиции против Пармы, а еще в августе быстро проследовал через Ломбардию, перешел через Апеннины и вторгся в область близ Лукки, где усилил императорское войско своими привычными к победам дружинами Каструччио Кастракане. Немедля, 6 сентября, предпринята была осада Пизы, неизменно гибеллинского города, приведенного к измене своему принципу лишь изгнавшей Уго делла Фаджиола революцией. Тем временем важные события совершились в Риме. В конце 1326 г. римляне настоятельно приглашали папу вернуться в Рим, но не получали никакого от него решения. Немедленно по вступлении Людовика в Ломбардию отправлено было новое посольство в Авиньон объявить папе, что отсутствие его должно неминуемо повлечь наисквернейшие последствия. Гонцы за гонцами отправляемы были ко двору Иоанна XXII. Город стал беспокоен. Еще всюду были заметны руины улиц, церквей и дворцов и не забыты претерпенные при Генрихе VII бедствия, а новый римский поход грозил подобной же пагубой. Многие поэтому требовали впуска Людовика для предотвращения гибели. Матфей Орсини, провинциал доминиканского ордена, повез в качестве посла римлян папе новое и более бурное приглашение вернуться. Иоанн XXII выслушал его с беспокойным малодушием; мог ли он покинуть безопасный Авиньон, отправиться в пустынный Рим, чтобы подвергнуться у Св. Петра осаде со стороны алчущего мести германского императора? Послы с неудовлетворительным ответом вернулись в Рим, но нетерпение римлян не допустило дождаться их ответа. Народ, обманываемый уже двумя авиньонскими папами, поднялся, подстрекаемый агентами Людовика и купленный золотом Каструччио, в апреле или мае 1327 г.; он изгнал приверженцев Роберта, овладел замком Ангела, издал декрет о закрытии города для короля неаполитанского и установил демократическое правление. 8 июня написал папа к цеховым консулам и к 26 своим приверженцам; он жаловался на новизну и заклинал римлян оказать врагу сопротивление и дождаться лучших для его возвращения времен.

Оба вождя партий, Наполеон Орсини и Стефан Колонна, рыцари римского народа, разожгли его подозрительность, ибо, получив рыцарский пост от короля Роберта, слыли за его сторонников, а потому были изгнаны. Наоборот, Счиарра, Иаков Савелли и Тибальд де С.-Евстафио пользовались высокой милостью у народа: Счиарра назначен был капитаном народа и предводителем милиции; на Капитолии поставлен был общинный совет из 52 пополанов. Переворот этот очищал Людовику дорогу в Рим, где его провозгласили уже императором. При всем том парламент в монастыре Арачели решил еще 6 июня отправить в Авиньон к папе новое посольство. Оно должно было возложить на него самого ответственность за все враждебные для него события и коротко объявить, что в случае если он не прибудет в Рим, то народ римский вынужден будет принять Людовика. Послам было приказано не ожидать ответа папы долее трех дней. Отправка их была лишь простой формальностью. Они уехали из Авиньона без решения, но 27 июля Иоанн XXII написал к римскому народу; он сожалел, что краткость времени, небезопасность дорог и Рима задерживают его, горько жаловался на переворот, на изгнание знатных, на готовность принять Людовика и убеждал римлян пребыть верными королю Роберту. Он отправил в город двух нунциев, повелел тамошнему духовному своему наместнику епископу Витербскому Анджело де Тинеозис открыто повести процесс против Баварца, а кардиналу-легату в Тоскане, Иоанну Орсини, отправиться в Рим или же, по крайней мере, в окрестности его, чтобы действовать в его пользу. Он рекомендовал его как народному правительству, так равно и изгнанным магнатам, Наполеону и Стефану, Пандульфу де Ангвиллара и Анибальду, удалившимся в свои замки внутри страны. Он писал и к принцу Иоанну Ахайскому; ибо последнему предназначалось еще раз сыграть в Риме роль, с успехом исполненную им при Генрихе VII. Он стоял уже с войсками в Аквиле; Норчия, Риэти, римская Кампанья, проходы, ведшие в королевство Неаполь, были заняты.