Читать онлайн «История города Рима в Средние века». Страница 404

Возобновление античной культуры было величайшим национальным подвигом итальянцев; оно спасло их от участи Греции, даровало им третье, духовное владычество над Европой. Но, к несчастью, не сумели они, наряду с литературной и художественной этой регенерацией, создать и политические национальные формы, а через это не могла Италия и во второй раз избегнуть судьбы чужеземного ига.

Новоклассическая образованность избрала местопребыванием своим Флоренцию, первое новейшего времени государство и истинную представительницу итальянского национального духа с XIV века. Флоренция сменила Милан — город высшего национального ранга в XII веке — и Болонью, пастыря итальянской науки XIII веке. Она же затмила и Рим. Рим в XIV веке есть не что иное, как почетное имя и титул, погребенная в пыли грамота, на которой написаны права на всемирное владычество. Трагическая изолированность города в авиньонскую эпоху обратила его снова в предмет благоговения рода человеческого, а страдания его были столь велики, что обратились в представлении потомства почти в миф. Столица христианского мира, из которой изошли космополитические идеи церкви и империи и вся цивилизация Запада, очутилась в опасности погибнуть в заброшенности, подобно храму, в котором упразднено богослужение и священство. Заброшенный Рим предъявил свои права на вечность и на универсальное значение в авиньонскую эпоху, можно сказать, с отчаяния и возвысился до дерзновеннейших притязании своего бытия в Средние века. С высоты Капитолия задался Рим намерением возобновить античный имперский идеал, еще раз собрать вокруг себя народы в одну всеобщую монархию и даровать вместе с тем политический национальный строй растерзанной Италии. Идея эта не была ни гибеллинская, ни гвельфская; она была муниципально-римская. Мы увидим, как классическая эта мечта выросла на руинах города и затем навсегда в них затерялась.

За время отсутствия пап римлянам удалось, однако, одно: они самостоятельнее устроили общинный свой быт и укрепили демократическое свое государство. И в Риме, подобно тому как во Флоренции и в большей части вольных городов Италии, сломлено было старое родовое дворянство и исключено из республики, так что едино властителем сделалось гражданство с его цехами. При всем том падение аристократии нанесло городам ощутительную потерю в военных, государственных и поземельно-хозяйственных силах. Гражданская свобода разбита была скоро вдребезги демагогией; тираны обратились в наследственных государей, а всеобщий упадок феодального организма способствовал тому, что Италия стала столь беззащитной, что подверглась вторичному нашествию варваров в образе бездомно скитавшегося солдатства, подобно происходившему при распадении древнеримской империи.

Флоренция, сильная гражданской энергией и духовной жизнью, сумела еще долго удерживать свою свободу, прежде чем нашелся царственный ее наследник. Для Рима же наследник этот уготован был уже целые века. По возвращении из Авиньона папа застал демократическое государство народных трибунов, тринадцати выборных и знаменосцев, уже истощенным и умирающим. И потому-то, когда римлянин Мартин V вернулся из схизмы в Рим и там прочно обосновал Святой престол, то город, бывший только что перед тем добычей смелых предводителей наемных шаек, оказался созревшим для папского владычества. Классические мечты о всемирно-властительном величии римского народа и сената уступили место практической потребности порядка и повседневного благополучия, и сама муниципальная независимость Капитолия после нескольких судорожных протестов и воспоминаний сдалась под ведение властительного папы.

По смерти Бенедикта XI долгая вакантность, бессилие и, наконец, удаление папства повергли Рим в глубокую анархию. Четыре главных рода боролись за власть, между тем как Кампанья терзаема была войной, предпринятой в отмщение Гаэтани. В видах защиты против тиранов из знати граждане поставили в 1305 г. народное правительство тринадцати делегатов, а болонца Иоанна де Иджиано назначили капитаном. Вместе с тем в сенаторы призван был Паганино из владетельного гвельфского Дома Торри в Милане. Целый год правил он Римом вместе с народным советом анцианов и с капитаном. Тем не менее городскому дворянству удалось вскоре овладеть сенатом снова. Ибо, лишь только Климент V сделался папой, как по приказанию короля Филиппа восстановил 2 февраля 1306 г. гибеллинских Колоннов во всех их правах. Обоим их кардиналам возвратил он пурпур и дозволил Стефану отстроить заново разрушенную Палестрину. Тогда же Колонны сделались могущественнее прежнего. Временно помирились они с Орсини, и оба дома магнатов стали сообща занимать сенатство. Климент V без труда добился теперь от дворянства и народа прав своих предшественников: пожизненной сенаторской власти с правом замещать себя в оной, Так вернулась капитолийская республика к прежней системе.

Для Рима представлялось выгодным вручить папам в этой форме городскую власть, ибо этим путем ставились некоторые преграды дворянству, уменьшалась опасность тирании и создавался один, по крайней мере, постоянный какой-нибудь принцип для государственного строя. Политический строй Рима в Средние века, при котором община образовала самостоятельную республику и исключала от занятия государственных должностей духовенство, предоставляя в то же время всякому папе лично и пожизненно суверенитет, представлялся разумнейшим и наидостойнейшим римского народа разрешением упорного соперничества между гражданским и каноническим правом. Отношения эти установлены были со времени сенатского статута 1278 г. Николаем III Орсини; они держались долгое время, пока не погасли вместе с самостоятельной республикой города. Римляне все еще надеялись добиться зреть своего папу и епископа в законной их резиденции, в Латеране. Еще никто серьезно не думал о значительной продолжительности папского изгнания. Тем не менее гасконец Климент V, раб Франции, ни разу не появился в Риме. Он предоставил город апостолов по делам духовным и светским своим викариям, а легатам своим — успокоение Италии, где Феррара захвачен была венецианцами, а Анкона и прочие города мархий возмутились и провозгласили капитаном своим Пончелла Орсини. К несказанной скорби римлян, Климент порешил даже формальное перенесение курии в Авиньон в 1308 г. Город этот принадлежал королю неаполитанскому в качестве графа прованского и вместе с тем и империи. Избирая его своим местожительством, папа тем самым отдавался под патронат князя, состоявшего вассалом церкви. Ему сверх того принадлежало поблизости Авиньона уже графство Венессен, которое в 1228 г. Раймонд Тулузский принужден был уступить римской церкви. Избрание временной резиденции на берегах Роны являлось поэтому наилучшим, какое только пне Италии мог сделать папа, ввиду также и того, что близость Марселя установляла возможность скорых сношений с этой страной.

Выселение курни, неизвестное будущее, а в настоящем — страшное неистовство партий произвели мрачнейшее действие на город. В ночь на 6 мая 1308 г. вследствие несчастного случая истреблена была огнем Латеранская церковь. Рухнувшие балки раздробили прекрасные ее античные колоннады, а многочисленные монументы, делавшие храм этот музеем римской истории, были истреблены. Гибель этой святой матери церквей христианских, казалось, служила предвозвестием, как раньше уже, при Стефане VI, Страшного суда возмездия. С жалобными воплями духовные процессии следовали по скорбному городу, оружие было побросано, и враги примирялись; все поднялись в благочестивом рвении приложить руки к делу для убрания мусора, для изыскания денежных средств и для доставления материалов. Папа учредил конгрегацию кардиналов для отстройки вновь церкви, веденной ревностно, но законченной лишь при его преемнике.

Но страх пред громами небесными, после сильного возбуждения, скоро улегся, не оставив никаких моральных следов. Римляне забыли скоро благочестивые свои обеты; смертельно враждебные роды Колонна и Орсини яростно продолжали свою фамильную вражду внутри и вне Рима. Отсутствие папы сделало дворянство более необузданным, чем когда-либо, ибо наследственные эти роды возомнили теперь себя господами и безвладычном Риме. Наемники их бредили по всем дорогам, грабили путешественников и пилигримов; места поклонения пребывали пустыми. Всякие сношения в городе почти прекратились. Не стало более видно Риме появления никаких знатных прелатов, сеньоров и послов чужеземных держав. Изредка лишь на минуту появлялся какой-нибудь кардинал, с радостью наивозможно скорее покидающий неприветный город. Викарии заступали место отсутствующих из титулярных своих церквей кардиналов, причем самого даже папу замещал, в виде скорбного призрака, один из соседних епископов, Непи, Витербо или Орвието.