Читать онлайн «История города Рима в Средние века». Страница 358

Народ необыкновенным образом почтил память своего лучшего сенатора: его голова в виде реликвии была положена в драгоценную вазу и для увековечения его памяти выставлена на мраморной колонне. Это был странный апофеоз, но все же такой трофей более украсил Капитолий, чем миланский Каррочиум. Теперь воспоминание о Бранкалеоне исчезло в Риме, где о нем не говорит никакой памятник ни какая надпись. Сохранились только его монеты. На одной стороне их находится изображение идущего льва и имя Бранкалеоне, на другой — Roma на троне с ша ром и пальмовой ветвью в руках и надпись «Рим — глава мира». Таким образом имя сенатора было в первый раз поставлено на римских монетах, и они были отмечены только светскими символами, без употреблявшегося до сих пор изображения св. Петра или его имени.

Избавившись в своем владении от самого могущественного своего врага, папа надеялся снова восстановить в Риме господство Святого престола. Он отправил в город послов и запретил выбирать нового сенатора без своего согласия. Но римляне только смеялись над его приказанием. Умирая, Бранкалеоне советовал им выбрать ему в преемники его собственного дядю; таким образом, сенатором был назначен Кастеллано дельи Андало, бывший до сих пор претором в Фермо. Напрасно папа требовал осуществления своего избирательного права; напрасно он говорил, что даже как простой римский гражданин он имеет голос при выборе сенатора. Александр IV находился в это время в Ананьи; он не возвращался уже больше в Рим. По примеру своего племянника Кастеллано тоже обезопасил себя заложниками, но его положение было труднее, и падение его было неизбежно. Изгнанная аристократия так же, как и папа, подкапывались под его власть, так что он только при постоянной борьбе мог продержаться до весны 1259 г. Подкупленная чернь восстала против дяди Бранкалеоне; изгнанный из Капитолия Кастеллано бросился в одно из римских укреплений и мужественно сопротивлялся здесь нападающим. Теперь под влиянием папы опять были выбраны два местных сенатора: Наполеон, сын знаменитого Матеуса Рубеуса из дома Орсини, и Рихард, сын Петра Анибальди. Хотя с этой реставрации старинной системы гвельфская партия снова вошла в силу, однако и эти сенаторы продолжали охранять независимость Капитолия. Они возобновили заключенный еще Бранкалеоне и Эмануэлем де Мадио мир с Тиволи в таком окончательном виде, что этот город навсегда отдавался в вассальную зависимость римскому народу. После этого он не только платил ежегодную дань в тысячу фунтов, но и получал назначенного римским общинным советом подесту с титулом графа. Он сохранил, однако, право жить по своим статутам и назначать себе седиалиса, или городского судью, Capitaneus Militiae, или народного трибуна, и других городских должностных лиц.

Кастеллано, сложивший оружие, томился в тюрьме и так же, как раньше его племянник, был огражден от смерти только римскими заложниками, которых он держал под охраной своих друзей в Болонье. Так как римляне опасались за судьбу этих мальчиков, то они обратились к папе с просьбой защитить их. Поэтому Александр потребовал от болонской общины, чтобы она взяла этих заложников под свою собственную охрану, но она отказалась, вследствие чего папа наложил через витербского епископа интердикт на Болонью. Кастеллано спасло наконец замечательное движение в итальянских городах, последовавшее за падением Эццелина и его дома. Этот вошедший в пословицу средневековый городской тиран мало-помалу приобретал господство над самыми значительными общинами Ломбардии. Никакие обольщения со стороны пап не могли заставить зятя Фридриха изменить своим принципам и перейти на службу церкви, которая за эту цену простила бы ему всякое преступление. После геройского сопротивления 27 сентября 1259 г. он попал во власть соединившихся его врагов. Историки описывают последнюю борьбу этого необыкновенного человека, в котором условия того времени превратили стремления к высокой добродетели в дьявольские преступления, так что он сделался бессмертным, как Нерон своего времени. Они изображают ликование людей, стекавшихся, чтобы насладиться видом пленного тирана, и сравнивают этого страшного человека с сидящим в молчании филином, вокруг которого шумит рой обыкновенных птиц. Эццелин умер, отягощенный тройным проклятием, полный молчаливого презрения к миру, к папству и к собственной судьбе, предсказанной ему астрологами; он умер 7 октября 1259 г. в замке Сончино, где и был похоронен с честью. Ужасна была судьба его вновь отпавшего от церкви брата Альбериха, который после отчаянного сопротивления в башне Св. Зенона сдался со своими семью сыновьями, двумя дочерями и женой. Вся его семья была задушена у него на глазах, а сам он привязан был к лошадям, которые волочили его до смерти.

Страшная гибель дома Романе присоединилась к другим ужасам, заставив уже переполненные чувства людей выступить через край. Беспрерывные войны и бедствия посещали города. «Душа моя ужасается, — пишет один хроникер того времени, — рассказывать о страданиях моего времени и его гибели, так как вот уже двадцать лет прошло, как из-за раздора между церковью и империей итальянская кровь льется рекой». Электрический удар вдруг прошел по человечеству и направил его к покаянию; бесчисленные толпы с жалобными криками появились в городах; сотни, тысячи, даже десятки тысяч шли процессиями, бичуя себя до крови, и следовали дальше. Один город за другим захватывались этим потоком отчаяния, и скоро горы и долины огласились горестным воплем: «Мир! Мир! Господи, помилуй нас!» Многие историки того времени с удивлением говорят об этом поразительном явлении; все согласны в том, что эта моральная буря прежде всего началась в Перуджии и потом перешла в Рим. Она захватывала людей всех возрастов и все общественные классы. Даже пятилетние дети бичевали себя. Монахи и священники брали крест и проповедовали покаяние; древние отшельники выходили из своих гробниц в пустыне, впервые появлялись на улицах и проповедовали покаяние. Люди сбрасывали с себя платье до пояса, покрывали голову монашеским куколем и брались за бичи. Они шли сомкнутыми рядами один за другим или попарно, ночью со свечами, босые в зимний мороз; с наводящими ужас песнями они обходили кругом церквей; с чем падали ниц перед алтарями; бичевали себя под пение гимнов о страстях Господних с неистовством, похожим на безумие. Иногда они бросались на землю, иногда поднимали свои голые руки к небу. Тот, кто их видел, должен был быть каменным, чтобы не делать того же, что и они. Раздоры прекращались; ростовщики и разбойники предавали себя в руки правосудия; грешники признавались в грехах; тюрьмы отворялись; убийцы шли к своим жертвам, давали им в руки обнаженный меч и умоляли убить их, но эти с отвращением отбрасывали от себя оружие и со слезами падали к ногам своих обидчиков. Когда эти страшные бродячие толпы направлялись в другой город, то они обрушивались на него, как грозовая буря, и таким образом, болезнь бичующихся братьев передавалась, как зараза, все дальше из одного города в другой. В Рим они пришли поздней осенью 1260 г. из Перуджии, и даже суровые римляне впали в экстаз. Их тюрьмы отворились, и таким образом, Кастелано д'Андало ушел из Рима в свой родной город Болонью.

Появление бичующихся есть один из самых потрясающих феноменов Средневековья. В благочестивом неистовстве крестовых походов высказалось вызванное подобным же продолжительным беспорядком, вследствие борьбы империи с церковью, страстное стремление человечества к своему спасению; в бурном явлении бичующихся 1260 г. повторилось то же стремление. Страдающее человечество соединило в глубине своей души впечатления поражавших его событий: ереси, инквизиция и костры, фанатизм нищенствующих монахов, татары, свирепая борьба двух мировых властей, неистовства партий, опустошительная междоусобная война во всех городах, такая тирания, как тирания Эццелина, голод, чума, проказа — таковы были бедствия, бичевавшие тогдашний мир. Демоническое шествие флагеллантов было народным выражением общего бедствия, отчаянным протестом и наложением на себя покаяния, по собственному почину, тогдашним обществом, которое так же сильно было охвачено эпидемическим массовым чувством, как и поколение крестовых походов. В столь мрачном покаянном виде человечество прощалось с эпохой мировой борьбы между церковью и империей. В конце этой эпохи явился гений, бывший ее плодом. Это был Данте, воздвигший средневековому миру единственный в своем роде памятник. Его бессмертное творение подобно чудному собору с готическими башнями, на зубцах которого видны выдающиеся образы того времени, императоры и папы, еретики и святые, тираны, старые и новые, ученые и творцы, рабы и свободные, стоящие в рядах вокруг кающегося человечества, дух которого ищет свободы.