Читать онлайн «История города Рима в Средние века». Страница 336

Это было ужасное время, выражением которого были эдикты Григория IX, в силу которых выслеживание еретиков становилось высшей обязанностью гражданина; время, когда каждый публичный или частный разговор о каком-нибудь догмате наказывался отлучением, как за преступление. В это суровое время новых мучительств и нового фанатизма, когда благочестивые чувства нашли себе в преследовании еретиков вознаграждение за потерю Иерусалима и за угасавшую ревность к крестовым походам и когда со времени Иннокентия III религиозная нетерпимость христианства низвела его на степень фанатичного иудейского закона, вслед за духовенством стали проявлять свое усердие также и князья, и правители республик. Обремененные долгами короли почти уже не дарили имений церкви; они находили более удобным для спасения своей души сжигать еретиков и конфисковывать их имущество. Некоторым королям пламя костров служило для прославления их благочестия, другие из страха или из расчета старались доказать свое правоверие самыми жестокими преследованиями еретиков. Даже Фридрих II, который по своему образованию и свободомыслию настолько возвышался над своим веком, что позднее его называли предшественником Лютера, издал в 1220 и 1232 гг. самые жестокие законы, ничем не отличавшиеся от папских эдиктов. «Еретики, — говорит он в них, — хотят разорвать неделимую одежду Господа нашего; мы повелеваем, чтобы они были в виду народа предаваемы живыми огненной смерти». Он издавал такие законы тогда, когда заключал мир с папой или нуждался в нем, и эти политические мотивы преследования еретиков были для него еще постыднее, чем если бы эти гонения происходили под влиянием слепого, но искреннего религиозно го фанатизма. Его законы против еретиков находятся в самом резком противоречии с мудрым, опередившим свой век законодательством, данным им в августе того 1231 г. королевству Сицилии.

Впрочем, великий суд над еретиками так мало воздействовал на римлян, что уже 1 июня 1231 г. они принудили Григория IX снова удалиться в Риети, где он и оставался до лета 1232 г. В городе вспыхнули беспорядки, вызванные во с Витербо. Витербо в Средние века был для римлян тем же, что Веи в древности. Они ненавидели его с яростью, доходившей до безумия, и хотели окончательно завоевать его и сделать римским государственным имуществом. С согласия папы жители Витербо отдались под покровительство императора, который прислал им в помощь Рейнальда де Аквавива. Римский народ тотчас отомстил за это, обложив налогом церкви, и с прежней яростью продолжал свои военные действия против Витербо в 1232 г., когда сенатором был Иоанн Поли. Этот сын Рихарда Конти, хотя и был родственником Григория IX, однако стоял на стороне Фридриха, и его избрание произошло едва ли с согласия папы. Он назывался тогда графом Альбанским, так как получил от Фридриха во владение эту марсийскую провинцию.

Больше внимания заслуживает попытка римлян подчинить Капитолию Лациум.

Римский народ проникся новым духом; как в древности, во времена Камилла и Кориолана он выступил на завоевание Тусции и Лациума. Снова появились на поле брани римские знамена с древними инициалами S. P. Q. R. на красном с золотом поле, и римское национальное войско, составленное из римских граждан и союзников от вассальных городов, под начальством сенаторов. Летом 1232 г. римляне дошли до Мантефортино в земле вольсков; они угрожали самому папе под стенами его родного города Ананьи, где он находился с августа месяца. Он послал в их лагерь трех кардиналов с большими суммами денег, но они не перестали своими враждебными действиями мешать его предприятиям в Кампанье, так как Григорий IX столь же деятельно, как Иннокентий III, увеличивал владения церкви. Он брал общины в свое подданство и требовал от их подест присягу на верность. Он уплачивал долги свободных общин, но делал их за это вассалами церкви и получал право пристраивать укрепления к окружающим их стенам. Он освобождал от уплаты долгов баронов и таким образом вступал во владение их имениями, которые они охотно получали обратно от церкви в качестве ленов, чтобы избежать власти города Рима. То же происходило и в Лациуме, где он выкупил два укрепления, Серроне и Паллиано, принадлежавшие отчасти Колонна, чтобы потом сделать из них папские укрепленные замки. Римская городская община, предъявлявшая претензию на юрисдикцию в Кампанье, запретила это папе и угрожала даже разрушить Ананьи, однако Григорий даже в середине зимы продолжал постройку этих крепостей и причислил Серроне, Палиано и Фумоне к Укрепленным местам, принадлежащим церкви.

Наконец римляне возвратились в свой город, а Григорий оставался в Ананьи. Он искал посредничества императора, чтобы заключить мир с Витербо и самому примириться с римлянами. Фридрих не мог оказать ему деятельной помощи, потому что восстание Мессины призывало его в Сицилию. Однако римляне уступили его требованиям, и в марте 1233 г. сенатор Иоанн Поли прибыл в Ананьи просить папу возвратиться. Трусливые кардиналы не советовали ему подвергать себя опасности «в городе ревущих зверей», но Григорий отправился и 21 марта был принят с почетом. Народ помирился с ним за деньги. Он заключил без ведома императора, имевшего интерес в делах Витербо и Рима, мир с городом Римом, на что император впоследствии жаловался как на вероломство. С Витербо также в апреле был заключен договор, по которому город Рим получал признание своей верховной власти и сохранял за собой владение замком Виторкиано. Этот замок с того времени стал государственным имуществом Рима, получил почетный титул «верного» и право замещать должность капитолийских надзирателей, которые впредь стали называться «Fedeli». Один демон, так говорит биограф Григория XI, был благополучно изгнан из Рима, но зато семь других вошли в него. Римляне уже в 1234 г. начали отчаянную борьбу против светской власти папы. Они, может быть, были бы счастливее, но едва ли более достойны уважения, если бы отказались от своих несомненных прав. Но в ту эпоху, когда каждый город был государством, отношения Рима к папе не были так ясно определены, как в позднейшие века. Римляне все еще боролись за свою свободу от епископской власти, чего другие города давно уже достигли. Они видели, как процветали эти города, соединенные в два больших союза, и как они властвовали над прежними графствами. Если Витербо гордился множеством замков, плативших его ратуше налоги и получавших от нее законы, то понятно, что Рим не мог переносить своего гражданского бесправия. Вечная война с этим самым Витербо была только символом стремления римлян подчинить себе Тусцию. Их отношение к империи в это время совершенно изменилось. Когда императорские права в Риме переданы были папам и пожалование римской короны перешло к ним же, то потерял значение и спорный вопрос о том, принадлежит ли еще римской республике право избрания императоров. Эта привилегия, которую римляне еще во времена Барбароссы требовали для себя с оружием в руках, была погребена в потоке новой папской власти Римляне боролись уже только с папством как с высшей правительственной властью; главная цель их заключалась в создании в границах бывшего герцогства могущественного вольного государства, подобного тем, какими были Милан, Флоренция или Пиза, пример которых и ободрял, и пристыжал их. В императорских капитуляциях, которыми утверждалось существование церковного государства Иннокентия, это герцогство, во-первых, является как единица, определяемая формулой: «Вся страна от Радикофани до Чепрано», с которой начинается, как со старинного основания нового церковного государства, поименное перечисление папских провинций. Владение этой страной, в которой церковь издревле имела свои вотчины, она могла основывать не на франкских дипломах, а только на событии, начало которого терялось во мраке истории. Церковное управление обнимало здесь три провинции: наследие св. Петра (по-римски Тусцию), Сабину и Кампанью с Маритимой, хотя церковь и не была действительной владетельницей всех находившихся там городов. Только некоторые из них признавали над собой непосредственную доминиальную власть папы и получали от него своих должностных лиц — те, которые передали ему «полное Dominium»; остальные признавали только его протекторальную власть.

Город Рим объявил теперь, что все эти папские провинции составляют его городскую область. Он постоянно заявлял свои претензии, когда во главе городского управления стояли сильные люди при слабых папах. Тогда он посылал в провинциальные города своих судей, налагал на них земельную подать, устанавливал соляную монополию и принуждал их к поставке вспомогательных войск и к участию через своих депутатов в общественных играх. Но требования Капитолия направлены были не только против папы, но и против вольных городов, таких как Витербо и Корнето в Тусции, Тиволи, Веллетри, Террачина и Ананьи в Кампанье, а также и против наследственных дворян-землевладельцев, которые не хуже папы умели покупать dominium над городами. Бароны приобретали его или от самих городских общин, или становясь воинами папы или церковных корпораций, иногда за очень небольшую годовую плату. Поэтому в данный период вся страна от Ридикфани до Чепрано была раздроблена на многие мелкие и часто враждебные друг другу единицы, так что, путешествуя по ней, можно было в самое короткое время проехать по местностям, находившимся под властью то папской курии, то города Рима, волной республики, барона или римского монастыря, а во многих местах все эти владельцы вместе обладали верховной властью.