Читать онлайн «История города Рима в Средние века». Страница 281

Партия Анаклета поспешила тогда уговорить Рожера согласиться на избрание нового папы и, получив это согласие, провозгласила в марте папой под именем Виктора IV кардинала Григория. Действительного основания для схизмы в то время, однако, уже не существовало, и римляне воспользовались ею только как средством добиться более благоприятных условий мира; кардинала же Григория, как раскаявшегося грешника, св. Бернард вскоре привел к ногам покровительствуемого им папы. Получив крупную денежную сумму, братья Анаклета вместе с прочими римлянами уже в Троицын день присягнули Иннокентию как папе и своему государю.

Домом Пьерлеони был заключен прочный мир: они сохранили свою власть при папском дворе, и Иннокентий даже отличил их почестями и пожалованием должностей. Теперь Бернард мог спокойно покинуть Рим; прекращение схизмы, получивший по имени Пьерлеоне прозвание rabies leonina, восстановление единства церкви было достигнуто прежде всего стараниями этого святого, и его почитатели называли его, как Цицерона, отцом отечества. Памятником Бернарда в Риме может считаться знаменитый в древности и некогда очень богатый монастырь ad Aquas Salvia, расположенный позади базилики Св. Павла. Долгое время этот монастырь оставался разрушенным, но Иннокентий II возобновил его и в 1140 г. пригласил в него цистерианцев из Клерво, поставив во главе их аббата Бернарда Пизанского, ученика великого мистика. Немного позднее цистерцианцы поселились так же в латинской Кампаньи и заняли здесь монастырь Казамари. О прекращении схизмы было торжественно возвещено на Латеранском соборе в Великий пост 1139 г.; декреты Анаклета были отменены, Рожер снова отлучен от церкви, и затем осуждено учение Арнольда Брешианского, которому предстояло вскоре выступить в самом Риме. Но церковный мир, не будучи еще утвержден могущественным королем Сицилии, не мог считаться установленным окончательно.

Никакой другой противник не внушал Иннокентию столько опасений, как этот хитрый государь, упорство которого делало бесполезными все переговоры. Добиваясь от папы признания своих королевских прав над Сицилией, Рожер не переставал грозить Риму; вместе с тем не было так же никакой надежды и на то, что возник шее восстание приведет к уничтожению этого нового королевства, так как герцог Райнульф, один из самых выдающихся людей того времени и единственный соперник короля, равный ему по рождению, неожиданно умер в Трое 30 апреля 1139 г. Поэтому, когда Рожер вскоре затем напал на города, принадлежавшие Райнульфу, и все они, не исключая Трои и Бари, сдались Рожеру, Иннокентий решил выступить против него войной. Собрав войско, в состав которого вошли так же многие знатные римляне, и сопровождаемый Робертом Капуанский, Иннокентий направился к С. Джермано, чтобы начать еще менее обдуманно, чем Лев IX и Гонорий II, неравную борьбу. Повторение одного и того же исхода в таких обстоятельствах является замечательной чертой в истории пап, получавших справедливое возмездие за свои предприятия светского характера. Находясь в С. Джермано, папа вступил в переговоры с Рожером, который отказывался восстановить капуанского государя на его престоле. Между тем король, как некогда Генрих V, решил одним разом покончить со всеми долгими переговорами. В то время как папские войска осаждали Галуццо, он приказал своему сыну Рожеру взять 1000 всадников, устроить засаду и захватить Иннокентия; этот план был выполнен скоро и успешно. Сначала разыгралась дикая сцена грабежа, бегство противника и взятие его в плен, а затем в палатку Рожера были приведены папа, его канцлер Геймерих, много римских нобилей и кардиналы; удалось избежать плена одному только Роберту Капуанскому, которого спас быстрый бег его коня. Исполненные притворного норманнского смирения, король и его сыновья пали к ногам своего пленника и, смеясь в душе, умоляли его о милосердии и мире. После недолгого колебания между чувствами стыда и возмущения, с одной стороны, и сознанием явной опасности — с другой папа снял с Рожера отлучение от церкви и затем 25 июля 1139 г. в Миньяно признал «светлейшего и знаменитого короля» с его наследниками государем королевства Сицилии и всех завоеванных им земель за исключением Беневента. Таким образом, все старания Лотаря, стремившегося уничтожить это королевство, были признаны самим папой бессмысленными. Учреждение сицилийского королевства было единственным актом Анаклета, получившим утверждение Иннокентия. Тщетно протестовал последний законный герцог капуанский; его прекрасное государство досталось сыну Рожера Анфузу. Апулия была отдана наследнику престола Рожеру; когда же затем сдалось так же и древневизантийское государство, герцогство неаполитанское, то под властью смелого государя, которого не смущало никакое преступление, впервые со времени готов оказались соединенными воедино лучшие провинции Италии. Возникновение этого королевства возбудило общее внимание; искусство и могущество, которые сказались в уничтожении государств, бывших некогда самостоятельными, давали основание заподозрить узурпатора в дальнейших замыслах. Иностранные государи, приветствуя победоносного разбойника, выражали пожелание, чтобы счастливая участь быть присоединенной к сицилийскому королевству постигла так же и «злополучную Тоскану». Но вся остальная Италия вовсе не разделяла таких надежд. Если существование римского церковного государства могло быть когда-либо благодетельным для Италии и ее свободных городов, то это было именно в то время, так как государство это являлось оплотом, преграждавшим дальнейшее распространение завоевательных стремлений норманнских королей. Италия представляла, однако, своеобразное зрелище полного политического противоречия: в то время как юг с исчезновением древних приморских республик Амальфиты, Неаполя, Салерно и Сорренто подпал навсегда под тираническую власть феодального монарха, городские республики севера, после того как союз их с империей, к счастью, прекратился, находились в полном расцвете; этими республиками была создана новая культура, снова покрывшая Италию бессмертной славой.

29 сентября Иннокентий прибыл из Беневента в Рим и здесь, как некогда Лев IX, был встречен с почестями, но вместе с тем и с порицанием. Было заявлено даже требование признать недействительным договор, вынужденный у папы Рожером.

Находчивый папа, однако, утешил себя мыслью, что такова была воля Господня, чтобы он, папа, добыл церкви мир ценой собственного унижения. С другой стороны, это смирение сопровождалось некоторым выигрышем, так как отныне Сицилия считалась леном, принадлежащим уже не императору, а папе, который в своем мир ном договоре с узурпатором считал излишним считаться с имперскими правами. Имея теперь поддержку в Роже ре, Иннокентий уже мог уделить внимание городским делам. Он позаботился упорядочить в городе имущественные права, обеспечить правильное судопроизводство, блюсти мир и спокойствие — словом, явился благожелательным правителем в Риме, где за время схизмы отвыкли признавать светскую власть папы. Но появлявшиеся кое-где восхваления благополучия Рима за то время были в действительности только льстивыми фразами и скоро сменились событиями совершенно иного характера, положившими с поразительной неожиданностью начало новой эпохе в истории Рима. Поводом к этим событиям послужила междоусобная война.

Маленький Тиволи раздражал римлян проявлениями своей независимости; епископу тиволийскому давно удалось освободиться от юрисдикции графов, и так же, как в Беневенте, в бывшем графстве на обязанности ректора лежало только охранение суверенных прав папы. Тиволийцы имели довольно независимое муниципальное устройство и даже вели войну с своими соседями, а именно с аббатом Субиако, причем вряд ли всегда подчинялись в этом отношении авторитету своего епископа. Во время борьбы за инвеституру Тиволи, как мы видели, был на стороне антипап; Пасхалию II стоило большого труда покорить этот город, а Иннокентий II отнял его у Анаклета, вероятно, благодаря помощи Лотаря; однако город вскоре снова освободился. В 1140 г., когда сыновья Рожера вступили в Абруццу и овладели пограничными городами на р. Лирисе, тиволийцы, опасаясь нападений, укрепили свой город.

Между тем сыновья Рожера не перешли пограничной реки и Иннокентий оставался спокоен. Тем не менее уже в 1139 г. Тиволи был в ссоре с папой и вскоре затем окончательно восстал против него и начал войну с Римом. Причины раздора остаются неизвестными; возможно, что папа желал поместить в Тиволи римский гарнизон; но помимо того не подлежит сомнению, что папа вообще стремился к подавлению гражданской свободы как в Риме, так и в других городах церковной области. По примеру городов Ломбардии и Тосканы население римской территории так же вело междоусобные войны; но возвращение к той борьбе с незначительными латинскими поселениями которую мировой город вел в период своего младенчества, во времена Кориолана и Дециев, не делало большой чести этому городу; тем более было для него позорно потерпеть поражение от тиволийцев. Положение Тиволи у реки Анио в том месте, где она низвергается в равнину, благоприятствовало осажденным, и смелой вылазкой на римский лагерь они обратили в бегство знатных консулов, посылавших императору такие гордые письма. Римская милиция была преследуема гражданами Тиволи до самых стен Рима. Горя желанием отомстить за свое поражение, римляне на следующий год под предводительством префекта Теобальда снова осадили Тиволи, причем сам Иннокентий старался разжечь их вражду к мятежному городу. Совершенно отрезанные от сообщений тиволийцы сдались наконец после приступа, но не римлянам, а папе, как некогда сдались они Сильвестру II. Затем повторилось в общих чертах почти все то же, что произошло при Оттоне III. Акт мирного договора, заключенного гражданами Тиволи с папой, сохранился до настоящего времени. В этом договоре они клянутся хранить верность св. Петру и выбранным по каноническим правилам папам; всегда оберегать жизнь, неприкосновенность и независимость папы; извещать о злых замыслах против него; сохранять в тайне сообщения его послов; содействовать укреплению за ним папской власти в Риме, в г. Тиволи и его доменах: крепости у pons Lucanus, замков Vicovaro S.-Paolo, Boveranum, Cantalupus, Burdellum и Cicilianum, а равно и всех других регалий св. Петра и наконец признать папскую власть над графством Тиволи.