Читать онлайн «История города Рима в Средние века». Страница 250

Города Пиза, Лукка и Сиена, бывшие тогда в цветущем состоянии, воспользовались случаем освободиться из-под власти маркграфини и получили императорские декреты, благодаря которым их гражданская независимость возросла еще более. Только одна Флоренция оказала Генриху сопротивление и выдержала осаду. В Равенне, в которой король проводил зиму, к нему явился посол императора Алексея. Теснимый Гюискаром, император просил Генриха о помощи и в надежде получить ее возможно скорее послал королю большую сумму денег. Между Генрихом и императором был заключен договор. Получение византийских денег оказалось вполне своевременным, так как победить Рим, по-видимому, было легче золотом, чем мечом. Весной 1083 г. судьба оказалась, однако, все так же неблагосклонной для короля. Сторонники папы по-прежнему мужественно защищали Леонину; пролом в стене не послужил на пользу осаждающим; пожар в базилике Св. Петра, изменнически подожженной, был так же вскоре прекращен. Генриху пришлось снова отступить в Кампанью; он миновал Соракте, с большим трудом переправился через Тибр и 17 марта остановился в Фарфе.

Подчиненное непосредственно имперской власти, это аббатство явилось для Генриха превосходной точкой опоры в Сабине. Фарфские монахи вели постоянную борьбу с Кресцентиями из рода Октавиана (Кресцентий, сын Октавиана и Рогаты, был отцом Иоанна, Гвидо, Ченчия и Рустика) и к папам относились враждебно, так как последние стремились отнять у аббатства его независимость, которая была исстари дарована ему императорскими декретами. Аббат Бернард остался верен Генриху; почтив приезд своего верховного властителя подобающими празднествами, аббат затем помог ему провиантом и деньгами.

Свой поход в Сабину Генрих совершил с той целью, чтобы оградить себя здесь от нападений маркграфини и быть ближе к Лациуму, в котором via Latina охранялась Тускуланскими графами, затем он занял Тиволи и сделал его резиденцией нового папы который должен был продолжать осаду Рима и в то же время поддерживать возмущение на соседней норманнской территории. В отсутствие Роберта его врагам удалось поднять восстание в итальянских провинциях, принадлежавших этому герцогу. Подпав под иго норманских пиратов, лангобарды испытывали те же бедствия как и англосаксы под тиранической властью Вильгельма — Завоевателя.

Свои надежды лангобарды возложили на Генриха. Взяв греческие деньги, он, однако не пошел дальше Тиволи. Византийскому императору было крайне желательно чтобы Генрих совершил поход в Апулию и тем избавил императора от Роберта. Для короля, напротив, было более выгодно, чтобы Роберт оставался в греческой земле, вдали от Италии; оба союзника думали воспользоваться один другим как громоотводом. Таким образом, Генрих не оказал никакого содействия императору. Между тем восстание в Апулии, особенно усердно поддерживаемое Иорданом Капуанским, приняло настолько обширные размеры, что Роберт вынужден был вернуться в Италию. Передав начальство над войском в Греции своему сыну Боэмунду, Гюискар поспешил в Апулию, где после долгой и упорной борьбы ему удалось наконец подавить восстание.

После Пасхи Генрих перешел в Ломбардию. Судьба, казалось, обрекла его в вечную борьбу со священником и амазонкой. В Верхней Италии, в Аппенинах и по берегам По, где у Матильды было много укрепленных мест, Генриху пришлось вести трудную партизанскую войну. Но и здесь он так же не имел решительного Успеха. Города подвергались опустошению; церкви сжигались; борьба велась с фанатической яростью, присущей религиозным войнам. Летописец того времени называет дворец великой маркграфини гаванью, в которой искал спасения католический мир; здесь урывались гонимые королем священники, аббаты и всякие другие лица, и средства Матильды, владетельные права которой простирались на половину Италии, были вполне достаточны для того, чтобы помогать еще и Григорию VII трудных обстоятельствах.

Следить за всеми походами Генриха было бы слишком утомительно. В конце 1082 г. он в третий раз подступил к Риму; на этот раз нападение Генриха было так же упорно, как сопротивление противника. Вернувшись, чтобы продолжать осаду Рима, Генрих нашел дела все в том же положении. В течение лета папа Климент III как военачальник короля несколько раз выступал на борьбу с Римом и делал опустошительные набеги на Кампанью; тем не менее ему не удалось достигнуть никаких результатов. Генрих расположился лагерем по-прежнему на Нероновом поле. Целых семь месяцев терпение короля подвергалось тяжелому испытанию. Могущественная власть Григория над людьми, может быть, сказалась ярче всего именно в той преданности, которую римляне за три года осады проявили по отношению к нему, несмотря на то что он был их и папой, и государем.

Нетерпеливый враг старался взять приступом Ватикан и укрепления, находившиеся возле базилики Св. Павла; но эти усилия не имели успеха. Между тем бедственное положение осажденного города становилось настолько невыносимым, что римляне начинали уже думать о сдаче; удержать их от этого Григорию удалось только с помощью золота, которое взамен воинской помощи посылал ему Гюискар. Наконец совершенное изнурение стражи отдало Леонину во власть короля. Миланские вассалы Теобальда и саксонцы, предводительствуемые Вигбертом Тюрингенским, взобрались на стены, убили стражу и овладели одной из башен. Ликующие войска Генриха проникли в Леонину через пролом в стене: по преданию, первым вступил в город Готфрид Бульонский (2 июня 1803 г.). Затем произошла яростная битва у базилики Св. Петра; сторонники Григория искали спасения в ней; преследуя их, германцы так же проникли в базилику, и священный храм превратился в арену кровавого побоища. Римлянам удалось еще укрепиться в портике; но на следующий день победители взяли его штурмом. Охваченные местью приверженцы Генриха повсюду разыскивали Григория; только захватив его, они могли признать свою победу достигнутой вполне и войну законченной. Но папа, охраняемый Пьерлеоне, успел скрыться в замке св. Ангела.

Таким образом, Генриху удалось наконец после долгих усилий овладеть базиликой Св. Петра. Страшный враг короля находился совсем близко; скрытый в замке, этот враг, может быть, смотрел через бойницы замка на бывшего паломника Каноссы, когда он вместе с антипапой, окруженной рыцарями, епископами и римской знатью, торжественно следовал в собор среди дымившихся развалин города, Пение Те Deum должно было ласкать ухо Генриха; его жажда мести была удовлетворена; тем не менее еще не все было им достигнуто. Антипапа (кукла, с которой он мог расстаться каждую минуту) не был посвящен, и на него самого еще не была возложена императорская корона. Он мог бы взять ее в базилике Св. Петра, но из благоразумия воздержался от этого. Надо было сначала получить согласие Рима, который еще не был покорен, и король вступил в переговоры с ним. Затем Генрих надеялся так же, что Григорий будет готов сам совершить коронование и, вынужденный необходимостью, согласится на самый выгодный для короля мир.

Овладев Леониной, Генрих уже имел в своих руках ключ к Риму, на который эта победа произвела большое впечатление. Длившаяся без конца осада, начинавшийся в городе голод и опасения гнева Генриха породили в народе панику; все входы в Рим были заняты; никто не смел ни войти в город, ни выйти из него. Римлянам казалось, что можно согласиться на условия, которые предлагал им Генрих. Рассчитывая поколебать в римлянах их преданность к Григорию, Генрих объявил им, что он желает получить корону из рук Григория, с которым он решил примириться и что римляне должны помочь ему в этом; что же касается несогласия, которое существует между ним и Григорием, то пусть оно будет передано на обсуждение и решение собора. Ничто, однако, не могло поколебать Григория; на самые настойчивые просьбы римлян он ответил решительным отказом и остался глух к мольбам даже своих, самых преданных сторонников из духовенства, которые, стоя на коленях, заклинали его вступить в переговоры с королем и спасти отчизну из ее безнадежного положения. Действуя таким образом, Григорий оставался совершенно чужд всякому страху и не возлагал надежд ни на какую случайную удачу. Как некогда в башне Ченчия, так и теперь, находясь в мавзолее Адриана, этот замечательный человек смело шел наперекор обстоятельствам. Решив не признавать Генриха ни королем, ни императором и не уступать населению, он объявил, что Генрих, как было условлено в Каноссе, должен покориться его повелениям и что вселенский собор будет созван им в ноябре.