Читать онлайн «История испанской инквизиции. Том I». Страница 167

27. Сеспедес (доктор Пабло де), родившийся в Кордове, пребендарий[1176] кафедрального собора этого города, живший в Риме. Вальядолидская инквизиция затеяла в 1560 году процесс против него за несколько писем к дому Бартоломео Кар-ранса, архиепископу Толедскому, найденных в бумагах этого прелата с черновиками адресованных ему ответов. Мотивом обвинения послужило одно письмо из Рима от 17 февраля 1559 года, в котором, кроме отчета, даваемого (как и в других письмах) о ходах, предпринятых в его пользу, он позволял себе дурно отзываться о главном инквизиторе Вальдесе и трибунале испанской инквизиции. Сеспедес был великим литератором, художником, поэтом и искусным моделировщиком из воска. Он составил поэму в октавах О покаянии. Хуан де Версоса, уроженец Арагона, и Франсиско Пачеко (сочувственно цитируемые Николасом Антонио в его Библиотеке) с большой похвалой отзываются об этой поэме. Сеспедес продолжал свое пребывание в Риме, и вальядолидские инквизиторы не могли привести в исполнение свои проекты мести.

28. Чумасеро (дон Хуан де) — см. главу XXVI.

29. Клавихо-и-Фахардо (дон Хосе де), главный директор кабинета естественной истории в Мадриде. Это один из ученейших испанцев, посвятивший себя наукам в царствование Карта III и Карла IV. Инквизиция двора возбудила против него процесс как против заподозренного в усвоении антихристианских принципов новой философии. Мадрид был его тюрьмой, и это было большим счастьем для него, потому что он сохранил свою честь и свое место. Он тайно явился перед трибуналом, когда был позван, был присужден к тайным епитимьям и произнес легкое отречение при закрытых дверях в зале святого трибунала. Правда, улики против него были очень слабы; впрочем, он дал своим тезисам такой оборот, что заставил верить в свое католическое исповедание. Некоторые тезисы, по-видимому, оправдывали обвинение в натурализме, другие могли заставить смотреть на него как на деиста или как на затронутого материализмом. Он долго жил в Париже и был в дружбе с Бюффоном[1177] и Вольтером.[1178] Он редактировал журнал под заглавием Мыслитель в то время, когда едва можно было найти мыслящего человека. Лангль сказал в своем Путешествии в Испанию, что этот труд не имеет заслуг; если бы автор говорил правду, это утверждение было бы, может быть, единственной истиной, которую можно найти в его книге. Но возможно, что он ошибся также в этом обстоятельстве, судя по ошибкам, в которые он впал в других обстоятельствах. Правительство назначило Клавихо редактором Меркурия; он напечатал также перевод Естественной истории Бюффона, обогащенный примечаниями. Так как этот труд написан с величайшей чистотой стиля и без галлицизмов, приобретение его может быть очень важным для того, кто ищет произведения, богатого тем изяществом, которое может представить испанский язык. Граф Аранда[1179] поручил ему также управление труппой трагических актеров.

30. Клементе (дом Хосе), епископ Барселоны, — см. главу XXIX.

31. Корпус Кристи (брат Мансио), доминиканец, доктор и профессор богословия в университете Алкала-де-Энареса. Вальядолидская инквизиция начала против него процесс за подачу мнения, благоприятного для катехизиса Каррансы. 21 февраля 1559 года он передал мнение докторов его университета; он объяснил, что просил старательно разобрать несколько тезисов, заслуживающих особенного внимания, и все его собратья признали его правоверие; что, действительно, некоторые нуждались в разъяснениях, но этот недостаток не мешает смотреть на них как на католические. Он избег тюрьмы, взяв обратно свои слова, как потребовал от него Филипп II, подобно другим богословам его времени, о которых я говорил в другом месте. Бреве Григория XIII обязало его представить по поводу катехизиса и других произведений Карран-сы окончательный приговор, в котором он осуждал триста тридцать один тезис этого прелата. 11 сентября 1574 года он передал этот документ, который должен был быть отослан Его Святейшеству. В октябре 1559 года он послал главному инквизитору письмо, в котором просил прощения и подчинялся епитимьям, которые будет угодно на него наложить. Из истории брата Мансио видно, насколько человеческая слабость может вредить репутации в глазах потомства.

32. Крус (брат Луис де ла), доминиканец, ученик дома Бар-толомео Каррансы де Миранды, архиепископа Толедского, член коллегии Св. Григория в Вальядолиде, один из наиболее сведущих в догматике и богословии людей той эпохи. Он был заключен в тюрьму вальядолидской инквизиции, потому что был скомпрометирован в судопроизводстве против Касальи и его товарищей и в процессе против его учителя. Выдержки, приводившиеся друзьями Касальи из его сочинений, а особенно письма и бумаги, захваченные в его жилище, заставили считать его лютеранином. Правда, он вел последовательную переписку с архиепископом и сказал ему, что он думал о его катехизисе. Его обвинили в подкупе деньгами служителей святого трибунала, чтобы знать все, касающееся его прежнего учителя. Он оправдался, доказав, что узнал некоторые подробности этого дела из бесед с епископом Мельхиором Кано и с одним из осужденных лютеран, которых он увещевал 20 мая 1559 года, накануне их аутодафе. Подозрения насчет его правоверия основывались на открытии у него копий почти со всех бумаг Каррансы, в которых предполагали множество заблуждений в деле веры. Другое сочинение подало повод к тем же подозрениям; оно было озаглавлено: Мнение о переводчиках Священного Писания и, по-видимому, принадлежало Вальдесу, секретарю Карла V. Брат Луис был арестован в июле 1559 года; 17 августа он составил доклад в шесть страниц, в котором сделал много признаний. Вскоре он подвергся припадкам безумия, которые продолжались три или четыре дня и часто повторялись вследствие давления крови на мозг, когда его душа предавалась горестным размышлениям, внушаемым процессом. В июне 1560 года он был перевезен в церковную тюрьму епископа для получения там ухода, в котором нуждался. Напрасно искали свидетелей для его обличения: несмотря на сорок заслушанных показаний, нельзя было установить улики против него. Однако трибунал продолжал держать его в заключении, как и самого Каррансу. Из вопросов, предлагавшихся на заседаниях, видно, что желали получить от него показания против архиепископа. Но судьи обманулись в своих надеждах: все ответы свидетельствовали только о чистоте веры Каррансы. Наконец, спустя пять лет после заключения, его заставили произнести легкое отречение и наложили на него лишение свободы на несколько лет вместо епитимьи.

33. Куэста (дом Андрее де ла), епископ Леона, — см. главу XXIX.

34. Куэста (дом Антонио де ла), архидиакон кафедральной церкви города Авилы (он еще жив и слывет как один из ученейших литераторов Испании). Вальядолидская инквизиция дала приказ о его аресте в 1801 году в качестве подсудимого по обвинению в янсенизме и ереси. Своей свободой он обязан побегу; он укрылся в Париже, где прожил пять лет, пока продолжался его процесс. Он длился бы дольше, если бы не вмешалось правительство.

35. Куэста (дом Херонимо де ла), каноник-духовник кафедрального собора Авилы. Он был арестован по приказу вальядолидской инквизиции за янсенизм и ересь, когда искали его брата, дома Антонио (см. предыдущую статью), которому, в ущерб своей безопасности, он помог бежать. Он провел пять лет в тюрьме святого трибунала и был бы задержан еще дольше, если бы не помогли могущественные представления, адресованные Карлу IV лицами самого высокого ранга. Они добились от короля, чтобы подлинные документы процесса были представлены его величеству. Дом Херонимо обнаружил, что он и дом Антонио, его брат, обязаны преследован и-ем, жертвою коего они стали, интригам дома Рафаэля де Мускиса, епископа Авилы, бывшего духовника королевы, назначенного потом архиепископом Сант-Яго, и дома Висен-те Сото де Валькарселя, каноника и богослова-сановника Авилы, в то время епископа Вальядолида. По мере того как читали дому Херонимо показания свидетелей, его великая проницательность дала ему их распознать, и он доказал ясно их несправедливость. Архиепископ Сант-Яго сделал королю вторичное представление против двух братьев, инквизиторов Вальядолида, и нескольких членов верховного совета. Он не пощадил даже дома Раймундо Хосе д'Арсе, архиепископа Сарагосы, патриарха Вест-Индии, главного инквизитора. Он обвинил их всех в пристрастии к двум подсудимым, которые были соотечественниками главы инквизиции. Вальядолид-ский трибунал объявил дома Херонимо невиновным. Голоса разделились в верховном совете. Король приказал тогда разобрать документы и объявил, согласно сделанному докладу, двух братьев невиновными в преступлении, в котором их обвиняли. Он разрешил дому Антонио вернуться в Испанию; назначил его, как и брата, кавалером ордена Карла III[1180] и приказал главному инквизитору назначить обоих почетными инквизиторами. Дом Мануэль Гомес де Саласар, епископ Авилы (который в качестве вальядолидского инквизитора и члена верховного совета играл большую роль в этой интриге), получил от его величества указ о водворении двух братьев на их должности. Здесь видим один из редких случаев, когда испанский король принял деятельное участие в решениях инквизиции, и еще более редкое обстоятельство, когда невиновность могла восторжествовать. Она изнемогла бы под соединенными усилиями столь ожесточенных противников, если бы им не противопоставили покровительство нескольких лиц высокого доверия. Впрочем, в это дело вмешались, по одному из случаев, столь обычных при дворе, другие интриги архиепископа Сант-Яго, которые произвели последствия, благоприятные для дела братьев Куэста, и способствовали тому, что их преследователи были присуждены к значительным штрафам.