Читать онлайн «Черная книга коммунизма». Страница 95

21 марта новая еще более массовая всеобщая забастовка и новое восстание смели местную власть. Дивизия гоминьдановской армии вошла в Шанхай, куда вскоре прибыл Чан Кайши, решивший держать ситуацию под контролем и «навести порядок». Ему легко удалось добиться своей цели, потому что Сталин, видевший только «антиимпериалистический» аспект политики Чан Кайши, в конце марта приказал коммунистам сложить оружие и придерживаться общего фронта с Гоминьданом. 12 апреля 1927 года Чан Кайши повторил в Кантоне свою шанхайскую операцию, в результате которой там тоже начались преследования и убийства коммунистов.

Сталину пришлось менять политику в самый неподходящий для него момент — в разгар борьбы с оппозицией и внутри партии, и в Коминтерне. В августе, чтобы не ударить в грязь лицом перед критикой оппозиции, он послал двух «личных» эмиссаров, Виссариона Ломинадзе и Хайнца Ноймана, дабы те вновь запустили повстанческое движение, порвав союз с Гоминьданом. Так называемое «Восстание осеннего урожая», организованное сталинскими посланцами, провалилось, но, несмотря на эту неудачу, они продолжали упорствовать и спровоцировали восстание в Кантоне, «чтобы доставить своему вождю победный рапорт» (выражение Бориса Суварина[47]) в тот самый момент, когда собирался XV съезд ВКП(б), на котором было намечено исключить оппозиционеров из партии. Этот маневр показывает, сколь мало человеческая жизнь значила для большевиков, даже когда речь шла об их собственных сторонниках, — что для того времени было еще ново. Безрассудная Кантонская коммуна тому свидетельство, но в сущности кантонские события мало отличались от террористических актов в Болгарии несколькими годами ранее.

Итак, в течение сорока восьми часов несколько тысяч повстанцев нападали на войска, превышавшие их по численности в пять-шесть раз. Эта акция была плохо подготовлена и обречена на провал: во-первых, сказалась неблагоприятная политическая обстановка (рабочие Кантона придерживались осторожной выжидательной позиции), а во-вторых, вооружения было явно недостаточно. Вечером 10 декабря 1927 года гоминьдановские войска заняли позиции в местах, предусмотренных для сбора отрядов Красной Армии. Как и в Гамбурге, инициатива была на стороне повстанцев, но очень быстро это преимущество исчезло. Утром 12 декабря провозглашение «Советской Республики» совершенно не встретило отклика у населения, и уже после полудня гоминьдановские силы пошли в контрнаступление. На третий день красный флаг, развевавшийся над полицейским управлением, был сорван. В последовавших репрессиях погибли тысячи человек.

Казалось бы, подобный опыт должен был послужить уроком для Коминтерна, но он был неспособен видеть и решать фундаментальные политические задачи. И снова, вопреки всему, применение насилия было оправдано Коминтерном; в книге Вооруженное восстание, опубликованной при поддержке Коминтерна в 1931 году на многих языках, можно прочесть следующие слова: «Мы недостаточно старались обезвредить контрреволюционеров. В течение всего того времени, что Кантон находился в руках повстанцев, было уничтожено лишь сто человек. Всех заключенных разрешено было убивать лишь после суда, произведенного над ними по всем правилам комиссией по борьбе против реакционеров. В разгар боя, в разгар восстания эта процедура слишком медленна». Урок был усвоен.

После этого провала коммунисты покинули города и вновь стали объединяться в отдаленных сельских зонах. В 1931 году в провинциях Хунань и Цзянси были созданы «советские районы», находившиеся под защитой Красной Армии.

Итак, с самого начала среди китайских коммунистов преобладала идея о том, что революция — это прежде всего военное дело, именно поэтому исполнение политической функции было возложено на военный аппарат. В 1938 году Мао резюмировал свою концепцию в знаменитой формуле: «Винтовка рождает власть». Дальнейшее развитие событий показало, что именно этот тезис и был квинтэссенцией коммунистического представления о способах захвата и сохранения власти.

Коминтерн, несмотря на свои неудачи в Европе в начале 20-х годов и провал в Китае, вовсе не был обескуражен и продолжал идти по выбранному пути. Все коммунистические партии, в том числе и легально существовавшие в демократических республиках, сохранили в своих недрах тайный военный аппарат, который при случае мог заявить о себе публично. Модель была задана КПГ, которая под пристальным контролем советских военных руководителей создала в Германии весьма значительный аппарат такого рода. Ему была поручена ликвидация вражеских деятелей, особенно крайних правых и полицейских осведомителей, проникших в партию, а также создание военизированных групп (например, знаменитый «Рот-Фронт», насчитывавший тысячи членов). Верно и то, что в Веймарской республике политическое насилие стало в конце 20-х годов повсеместным явлением. Коммунисты боролись не только с крайними правыми и зарождавшимся нацизмом, они, не колеблясь, нападали и на митинги социал-демократов, которых называли «социал-предателями» и «социал-фашистами», и на полицию республики, которую считали реакционной, даже фашистской. Дальнейший ход истории, начиная с 1933 года, показал, что такое настоящий фашизм (в данном случае национал-социализм); благоразумнее было бы вступить в союз с социал-демократами и защищать «буржуазную» демократию, но такую демократию коммунисты отвергали в корне.

Во Франции, где политический климат был спокойнее, Французская коммунистическая партия (ФКП) тоже создавала свои вооруженные группы. Их организовывал Альбер Трен, один из секретарей партии, — звание капитана, полученное им во время войны, делало его относительно компетентным в этой области. Дебют этих групп состоялся 11 января 1924 года во время коммунистического митинга. Трен, против которого выступила группа анархистов, призвал на помощь службу охраны порядка. Десяток человек, вооруженных револьверами, поднялись на трибуну и стали стрелять в недовольных в упор, при этом два человека были убиты и многие ранены. Никого из убийц не преследовали. Аналогичная схватка произошла спустя год с небольшим. В четверг 23 апреля 1925 года, за несколько недель до муниципальных выборов, служба охраны порядка ФКП столкнулась на улице Дамремон с группой выходивших с предвыборного собрания членов организации крайне правых «Патриотическая молодежь» La jeunesse patriotique, или сокращенно JP). Некоторые члены службы охраны ФКП были вооружены и, не колеблясь, воспользовались своими револьверами. Три члена JP были убиты, один из раненых умер спустя два дня. Жан Тетенже, глава JP, был задержан, а у коммунистических активистов полиция провела серии обысков.

Несмотря на трудности, ФКП продолжала эту линию. В 1926 году партийное руководство поручило Жаку Дюкло, одному из своих только что выбранных депутатов, пользовавшемуся парламентской неприкосновенностью, организовать антифашистские группы сопротивления, формируя их из бывших участников войны 1914–1918 годов, и антифашистскую «Молодую гвардию», набранную из коммунистической молодежи. Эти военизированные группы, созданные по модели немецкого «Рот-Фронта» и носившие сходную униформу, промаршировали по улицам Парижа 11 ноября 1926 года. Дюкло параллельно занимался антимилитаристской пропагандой и издавал журнал «Le Combattant rouge» («Красный боец»), в котором публиковались статьи с описанием и анализом уличных боев и т. п., т. е. фактически преподавалось искусство вести гражданскую войну.

В начале 1934 года во Франции была переиздана книга Вооруженное восстание, впервые опубликованная в 1931 году советскими руководителями, скрывшими свои имена под псевдонимом Нейберг, и представлявшая собой исследование опыта различных восстаний начиная с 1920 года. Лишь с момента поворота к политике Народного фронта летом-осенью 1934 года установка на восстания была отодвинута на второй план, что, однако, никак не означало какого-либо преуменьшения той фактически главной роли, которую играло насилие в коммунистической практике. Все способы оправдания насилия и проявлений классовой ненависти, все теоретические обоснования гражданской войны и террора вновь нашли свое применение в 1936 году в Испании, куда Коминтерн послал множество своих руководящих работников.

Вся работа по отбору, формированию и подготовке руководителей для будущего вооруженного восстания всегда проходила в тесном контакте с советскими секретными службами, точнее, с одной из них — Главным разведывательным управлением (ГРУ). Основанное под эгидой Троцкого как 4-й отдел Красной Армии, ГРУ никогда до конца не прекращало свою «воспитательную» работу с зарубежными коммунистами, даже если обстоятельства вынуждали сильно сократить ее масштаб. Даже в начале 70-х годов некоторые молодые руководящие работники Французской коммунистической партии еще тренировались в СССР в стрельбе, сборке и разборке обычного оружия, кустарном производстве оружия, передаче информации по радиосвязи, технике саботажа. Обучение проходило при спецназе — специальных советских войсках, предоставленных в распоряжение секретных служб. ГРУ также располагало военными специалистами, которых, в случае необходимости, оно всегда могло предоставить в распоряжение братских партий. Например, Манфред Штерн, австриец, который был временно командирован в аппарат КПГ во время гамбургского восстания 1923 года, работал затем в Китае, Маньчжурии и стал наконец «генералом Клебером» интернациональных бригад в Испании.