Читать онлайн «История Древней Греции». Страница 80

Спасаясь от афинских и спартанских агентов, Фемистокл перебрался с Керкиры в Эпир, где ему дал убежище Адмет, царь молоссов, а впоследствии Александр, царь Македонии. Когда он пересекал Эгейское море на торговом судне, буря забросила его на Наксос, который в то время был осажден афинским флотом. Фемистокл открылся капитану и пообещал вознаградить его, когда они доплывут до Азии; но, если тот его выдаст, он пригрозил, что заявит, будто капитан им подкуплен. Капитан предпочел получить награду, и Фемистокл в итоге около 465 г. добрался до двора Артаксеркса, наследника Ксеркса, которому верно служил и получил на прокорм Магнесию, Лампсак и Мий. Умер он своей смертью. Так как он был объявлен в родном городе вне закона по обвинению в измене, его кости были перевезены в Аттику и захоронены там тайно.

Фемистокла не считали высоконравственным политиком. В его адрес постоянно раздавались обвинения в коррупции – и под Артемисием, и на Паросе, и в Каристе, и в Ялисе. Его неудержимые амбиции вызывали у людей опасения переворота, а тайные сношения с врагом заставляли подозревать его в двурушничестве, чему способствовало и предательство его друга Павсания. Своими интеллектуальными дарованиями он заслужил величайшую похвалу Фукидида. Его дальновидность, изобретательность и быстрота реакции в стратегии, тактике и политике были непревзойденными. Он навязывал свою волю Афинам до и во время вторжения Ксеркса и греческим, и персидским командирам под Саламином, и спартанским эфорам в 479 г. Он ясно видел сильные и слабые стороны Афин на арене будущего противоборства держав: возможность силами афинских граждан и постоянно проживающих иностранцев установить военно-морское и торговое господство в Эгейском море, чему способствовало наличие хороших портов; престиж города среди ионийцев, позволяющий добиться гегемонии и основать коалицию; и опасность сухопутной блокады и нападения спартанцев. К эпохе Фукидида правота идей Фемистокла была подтверждена ходом истории. Афины развивались именно так, как он предсказывал. Впоследствии они не единожды, а трижды вели войну одновременно и со Спартой, и с Персией. Но поскольку у власти были другие люди, результат оказался для Афин катастрофическим. Если бы у власти оставался Фемистокл, исход, возможно, был бы иным.

Доверие, в котором афиняне отказали Фемистоклу, было даровано Кимону, сыну Мильтиада, бывшего тирана Херсонеса и победителя при Марафоне, который умер в афинской тюрьме опозоренным и разорившимся. Кимон уплатил штраф, наложенный на его отца, и укрепил свои позиции, выдав свою сестру замуж за Каллия, вождя богатого рода Кериков, сам же женился на представительнице рода Алкмеонидов. Но к вершинам власти его вознесла не поддержка обоих этих родов, а его собственные таланты и личность. Он был храбрым, откровенным и талантливым человеком. Когда афиняне не решались эвакуироваться на Саламин, Кимон решительно повел их за собой, посвятив уздечку своего коня Афине и забрав из храма гоплитский щит. Кимон пользовался доверием и афинян, и союзников. Он недвусмысленно выступал за войну с Персией и дружбу со Спартой. Он возглавлял консервативные слои государства и поддерживал сбалансированное государство, оставленное Клисфеном, которым в те годы уверенно управлял Ареопаг. Способный дипломат и смелый полководец, он командовал многими операциями союзников и упрочил положение Афин во главе Афинского союза, поощряя союзников вносить вклады деньгами, а не кораблями. К 466 г. его политика привела к величайшим успехам, когда-либо достигавшимся за время двойной гегемонии Спарты и Афин в греческом мире.

Так в греческой истории появился новый фактор – полная и неоспоримая талассократия в Эгейском море. Сперва ее установил союз греческих государств. Он преследовал пиратство, защищал своих членов и поощрял морскую торговлю. Проперсидские правители изгонялись, в международных и внутренних отношениях защищалась свобода, а в города, сожженные или ограбленные Персией, возвращалось процветание. К 466 г. эта талассократия оказалась в руках практически одного государства – Афин, которые в течение одного поколения переросли своих союзников. Теперь перед Афинами было два пути: тот, который указывал Кимон, и тот, который в прошлом защищал Фемистокл. Если равновесие сил со Спартой осталось бы прежним, то Афины и их союзники смогли бы наслаждаться миром и процветанием совместно с соседними греческими государствами, но Афины едва ли смогли бы осуществить новые завоевания за счет Персии, так как финикийский флот по-прежнему оставался грозным противником и получал от Персии значительную поддержку. Если бы Афины порвали со Спартой и начали экспансию за счет других греческих государств, то это означало бы поворот Афинского союза к новой цели и, соответственно, перестройку того фундамента, на котором он покоился.

Державу, созданную Гиппократом, расширил Гелон, способный полководец из аристократического рода, который сам стал тираном Гелы вместо юных сыновей Гиппократа. Между 490-м и 485 гг. он заключил союз с Тероном, тираном Акраганта, женился на дочери Терона – Демарете, а Терону дал в жены свою племянницу. Когда под его властью оказалось почти все южное побережье Сицилии, в западном секторе начались столкновения с карфагенянами. Гелон запросил помощи против Карфагена у материковых греков. Вероятно, он обратился к Спарте, питая, подобно Дориею, надежды распространить греческие владения на побережье Северной Африки до самой Эмпории. Но никакой помощи он не получил. Тогда около 485 г. он напал на Сиракузы с помощью аристократов-гаморов, изгнанных оттуда во время демократического восстания. Простые граждане Сиракуз, наделив правами сословие сервов – киллириев, перессорились друг с другом и сдались Гелону. Оставив управлять Гелой своего брата Гиерона, Гелон перенес двор в Сиракузы, обладавшие намного более удобным портом, чем Гела.

Рис. 20. Сицилия и Великая Греция

Гелон сделал Сиракузы крупнейшим городом греческого мира, переселив в него половину жителей Гелы, половину камаринцев и всю верхушку Мегары Гиблейской и сицилийской Эвбеи. Беднейшие жители двух этих городов были проданы за границу в рабство, так как Гелон презирал таких людей. Большой город был укреплен с таким мастерством, что никто не мог его взять почти три столетия. Силы же Гелона возросли до 200 трирем, 20 тысяч гоплитов и отрядов – каждый по 2 тысячи – тяжелой кавалерии, легкой кавалерии, лучников и пращников. Его флот, гребцы для которого набирались из простых сиракузян, вероятно, отличался сомнительной лояльностью. Но армия Гелона была очень сильной. Всадниками в ней служили богатые аристократы, к которым Гелон благоволил. Они ездили на прекрасных лошадях, выращенных на Сицилии, в первую очередь в Геле. Пехота в основном состояла из наемников, которых насчитывалось, возможно, до 10 тысяч. Такую большую армию и флот Гелон содержал за счет добычи из Мегары Гиблейской и Эвбеи и налогов, которыми обложил Сиракузы, богатейший торговый город на Сицилии.

Тем временем Терон из Акраганта распространил свое влияние на север до Гимеры (фото Х11в) откуда он изгнал тирана Терилла, который бежал к своему зятю Анаксилу, тирану Регия. Терилл поддерживал дружеские отношения с Карфагеном, и Анаксил считал, что амбиции Гелона угрожают его контролю над проливом между Мессаной и Регием. Поэтому они призвали карфагенян на Сицилию.

В конце 481 г. послы Общегреческого союза пригласили Гелона присоединиться к антиперсидскому сопротивлению. Выдвинутое им неприемлемое требование передать ему верховное командование, вероятно, было рассчитано на отказ, так как Гелон наверняка знал, что карфагеняне готовят большое войско, и не мог оставить Сиракузы беззащитными. Отправленная им в Дельфы миссия Кадма была вызвана желанием защитить фланг, не навлекая на себя обвинений в сотрудничестве с персами. Карфагеняне знали о приготовлениях Ксеркса от своих основателей, азиатских финикийцев, и в 480 г. решили, что настал подходящий момент для вторжения на Сицилию в ответ на призыв Терилла и Анаксила. В последующие времена считалось, что Персия и Карфаген действовали согласованно; но маловероятно, чтобы Персия опасалась прибытия с Сицилии каких-либо подкреплений на помощь грекам или чтобы Карфаген приветствовал покорение Греции Персией, которой после этого был бы открыт путь и на Сицилию.

Карфагенский флот из 200 боевых кораблей и многочисленных транспортов во время перехода из Африки понес потери в бурю, после чего собрался у Панорма на северном побережье Сицилии. Оттуда армия и флот выступили к Гимере; там грузовые корабли были отправлены в Сардинию и Ливию за новыми припасами. Карфагенский полководец Гамилькар хотел наступать вдоль северного побережья и соединиться с войском Анаксила в Мессане, а после этого напасть на Сиракузы. Его общие силы, вероятно, превышали 100 тысяч человек. Финикийцев из Карфагена и западной Сицилии сопровождали полчища наемников, набранных в карфагенских владениях в Ливии, Иберии, Лигурии, Сардинии и на Корсике. Они представляли военную мощь Западного Средиземноморья с его сильной пехотой, но неважной кавалерией. Это была самая грозная армия, когда-либо вторгавшаяся на Сицилию, и она собиралась покорить весь остров.