Читать онлайн «История Древней Греции». Страница 148

Возможно, ради компенсации этой неосуществленной мечты Дионисий воздвигал себе статуи в образе Диониса, бога трагедии. Но в итоге афинский народ удовлетворил его амбиции, даровав ему афинское гражданство и присудив первое место на Дионисийском празднике в 367 г.

Какими бы ни были достоинства его трагедий, политические достижения Дионисия вызывали в Греции большой интерес. Сиракузы посещали Платон и Аристипп, чтобы изучить этот пример единоличного правления, и оба жестоко пострадали от Дионисия. Лисий, выступая на Олимпийском празднике в 384 г., призывал греков объединиться и освободить Сицилию. Исократ, не питавший иллюзий о характере правления Дионисия, провозглашал его спасителем эллинизма и призывал его объединить Грецию против персов.

Великой заслугой Дионисия было, без сомнения, то, что он сумел спасти греческую Сицилию от карфагенского завоевания, – не всякому на его месте это удалось бы. Однако его ни в коем случае нельзя считать идейным защитником эллинизма. Он без колебаний прибегал к услугам сикелов, луканцев и иллирийцев для разрушения греческих государств и охранял свои владения с помощью кампанских, иберийских и галльских наемников. Антипатия между греками и карфагенянами была лишь одним из конфликтов, которым он воспользовался для завоевания власти. Он настраивал бедных против богатых, рабов против хозяев, наемников против граждан, вплоть до того, что вынуждал вдов своих жертв выходить замуж за своих фаворитов, и эксплуатировал вражду дорийцев и халкидян, греков и сикелов, а также отдельных государств друг к другу. Способствуя революциям и переселяя целые города, он подрывал не только материальную основу многочисленных полисов, но и их мораль. Наделяя правами рабов и создавая поселения наемников, он строил национально неоднородное государство, явно снижавшее стандарты эллинизма. Личный пример Дионисия был сугубо отрицательным: он отличался вероломством, мстительностью и жестокостью и не признавал ни светских, ни религиозных ограничений. Если его армии спасли греческую Сицилию от завоевания, то своими политическими методами он причинил ей больше вреда, чем какой-либо иной сицилиец.

Однажды поздно вечером в декабре 379 г. семеро фиванских изгнанников, смешавшись с группой работников, незаметно вошли через ворота в Фивы. Их вождь Мелон замышлял заговор совместно с Филлидом, секретарем трех фиванских полемархов. В тот вечер полемархи отмечали окончание своей годичной службы вином и пиршеством; под конец пирушки Филлид впустил семерых изгнанников, переодетых женщинами. Мелон и его товарищи убили полемархов. В ту же ночь они застали врасплох и убили Леонтиада и других проспартанских вождей, а к рассвету их сторонники в городе вооружились. Одновременно группа изгнанников во главе с Эпаминондом и Горгидом прибыла с аттической границы; вслед за ними пришел афинский отряд под командованием двух афинских полководцев, посвященных в заговор. Во время столкновений первой ночи командир спартанского гарнизона в Кадмее, насчитывавшего 1500 человек, отправил в Спарту донесение. Теперь же он принял решение (за которое впоследствии был казнен) покинуть Фивы на условиях свободного прохода. В Мегаре он встретил спешивших на выручку спартанцев. Командовавший ими юный царь Клеомброт прошел по северной Мегариде, обогнув границу Аттики, где отряд афинян во главе с Хабрием занимал Элевтеры, и по перевалу над Платеей вышел в Беотию. Соединившись со спартанским гарнизоном в Феспиях, он вступил на территорию Фив, но, попытавшись атаковать город, вскоре отступил, преодолев тяжелый путь вдоль побережья из Кревсиса в Эгосфену (см. рис. 19). Однако треть армии осталась в Феспиях под командованием спартанского офицера Сфодрия, получившего недвусмысленный приказ изолировать Фивы: похоже, Клеомброт надеялся, что фиванцы вскоре образумятся, а Афины серьезно задумаются, прежде чем вмешиваться.

Спартанская демонстрация силы переполошила Афины. Когда Клеомброт обошел стороной отряд Хабрия в Элевтерах, афиняне выказали свой нейтралитет, приговорив к смерти двух полководцев, поддержавших изгнанников. Несомненно, Афины предоставили бы фиванцев своей судьбе, если бы Сфодрий и его армия неожиданно не появились на рассвете на Фриасийской равнине между Элевсином и Афинами; она разграбила дома и вернулась в Феспии. Сфодрий наверняка собирался захватить Пирей и угрожать Афинам. В то время считалось, что Сфодрий либо действовал по приказу Клеомброта, либо его подкупили фиванские вожди, но вполне вероятно, что Сфодрия на повторение подвига Фебида, в мирное время захватившего Кадмею, подвигли личные амбиции. Спартанские послы, которые в то время находились в Афинах, заверили афинян, что он действовал самовольно и будет казнен. Но хотя Сфодрий ослушался приказа из Спарты и не явился на суд, он был оправдан благодаря влиянию Агесилая. Такое вопиющее попрание международных норм привело к заключению афинско-фиванского союза. Афины решили отправить армию в 5 тысяч пехотинцев и 200 всадников под командованием Хабрия на помощь защитникам Фив.

Спартанцы доверили ведение войны Агесилаю. Он решил обрушить массированный удар на Фивы. Одним из его мотивов была личная ненависть к этому городу; но в то же время он понимал, как важно помешать Фивам восстановить Беотийскую лигу, которая в начале века обладала сильной армией в 11 тысяч гоплитов и 1100 всадников, и надеялся захватом Фив изолировать Афины, после чего разгромить их. Ради этой решающей кампании он реорганизовал систему военной разверстки, которой были обложены сухопутные государства Спартанского союза. За каждую из десяти армейских групп отвечал один из регионов: два региона составляли Аркадию, по одному – Лакедемонию, Элиду, Ахею, Коринф и Мегару, малые государства северо-восточного Пелопоннеса, Акарнанию, Фокиду и Локриду и, наконец, государства Халкидики. Каждый регион мог по желанию давать деньги вместо солдат, и эти деньги Спарта могла платить наемникам, которые были особенно ценны для круглогодичной службы в качестве гарнизонных войск. В конце 378 г. Агесилай вторгся в Беотию с полуторатысячным отрядом конницы и более чем 18 тысячами гоплитов – если считать одного всадника за четырех гоплитов, эти силы были эквивалентны примерно 25-тысячной армии и, вероятно, представляли собой пять шестых полного призыва, так как Спарта отправила на войну пять из своих шести регулярных бригад (morai). Собираясь дать решающее сражение на равнине, Агесилай был уверен в успехе, но оказалось, что фиванцы и афиняне заняли сильные оборонительные позиции, подготовленные ими на кряже около Фив. Агесилай был не готов к штурму этой позиции, так как спартанцы славились неумением атаковать подобные оборонительные рубежи, к тому же на него произвела впечатление отличная дисциплина наемников Хабрия. Кроме того, он был встревожен недовольством среди собственных союзных войск. Поэтому он опустошил фиванские земли и отступил, оставив гарнизоны в некоторых беотийских городах, чтобы не давать покоя Фивам. В 377 г. он снова вторгся в Беотию с той же самой армией, опустошил страну еще больше, но не сумел навязать решающее сражение. В 376 г., когда Агесилай был болен, Клеомброт не смог преодолеть перевалы на горе Киферон. Беотии больше не угрожало вторжение, и Фивы могли справиться со спартанскими гарнизонами поодиночке.

Фиванские силы, избегая решающего сражения с огромными армиями захватчиков, постепенно уничтожали спартанские гарнизоны в Беотии. Например, зимой 378/77 г. они одолели гарнизон в Феспиях, убив Фебида и разгромив его наемников. В 375 г. Священный отряд, состоявший из 300 отборных гоплитов, одержал выдающуюся победу под Тегирой. Встретившись с двумя спартанскими бригадами, возвращавшимися на свою базу в Орхомен, Священный отряд, не испугавшись колоссального численного преимущества противника, сплоченным строем прорвался сквозь ряды врагов и обратил их в бегство. Впервые в истории греческих войн спартанские гоплиты потерпели поражение от гоплитов, имевших численное меньшинство. Престиж фиванского командира Пелопида и фиванских гоплитов укрепился. В 374 г. у Спарты в Беотии остался единственный союзник Орхомен. В годы войны со Спартой фиванская демократия полагалась на поддержку демократических партий в государствах Беотии, боровшихся с узкими олигархиями, навязанными им Спартой. При освобождении государств власть в них переходила к профиванским демократиям. Таким образом постепенно готовилась почва для воссоздания Беотийской лиги на демократической основе, причем ключевую позицию в структуре лиги получали Фивы как освободитель.

Федерализм всегда был источником силы беотийцев. Во время Пелопоннесской войны федеральное правительство Беотии состояло из четырех советов делегатов беотийских государств. В начале столетия федеральная система окрепла, и федеральное правительство представляло собой ужее единый совет из 660 членов, заседавший в фиванской Кадмее. Советники выбирались на год одиннадцатью номами лиги, по 60 советников от каждого нома. Таким образом, это правительство обладало пропорциональным представительством, так как все номы имели равные избирательные права и одинаковую военную мощь. Фивы и их владения составляли четыре нома, то есть четыре одиннадцатых беотийского электората, так как некоторые государства, например Платея, являлись подданными Фив. Правление совета придавало лиге олигархический характер. Государства – члены лиги также в то время были олигархиями, так как полноправные граждане определялись имущественным цензом. Между 376-м и 374 гг. лига была воссоздана на демократической основе из уважения к демократическому развитию составлявших ее государств. Правами были наделены все беотийцы без различия классов, и они проводили в Фивах всеобщее собрание беотийцев (koine synodos или damos ton Boioton). Собрание согласно государственному устройству лиги было полноправным органом. Оно решало все политические вопросы. Федеральные чиновники – советники, военачальники, судьи и должностные лица, отвечающие за выпуск федеральной монеты, – избирались беотийцами на номовой основе и отчитывались перед всеобщим собранием. Количество номов уменьшилось до семи. Орхомен, вместе с Гисиями составлявший два нома, не был в лиге; Платея снова стала владением Фив, которые подчинили также Феспии и Танагру, воевавшие за спартанцев. Обладая большим количеством владений, Фивы теперь представляли три седьмых всего электората, а кроме того, их гражданам было проще присутствовать на всеобщем собрании, чем, скажем, гражданам Херонеи. Престиж Фив также добавлял веса их мнениям, особенно в совете федеральных полководцев – семерых беотархов, которые принимали решения большинством голосов; здесь часто брал верх авторитет великих фиванских командиров Пелопида и Эпаминонда. Поскольку Фивы обладали наибольшим влиянием в лиге, сила национального федерального беотийского государства зачастую определялась силой Фив. Лига не перешла к следующей стадии федерализма, к которой продвигалась Халкидийская лига, – взаимному обмену прав между государствами-членами, известному как изополития, и содержала нездоровый элемент – стремительное расширение фиванских владений. Но, несмотря на эти слабости, демократическая Беотийская лига явилась воплощением нового принципа государственного устройства, способствовавшего расцвету Беотии к величию и вдохновлявшего другие государства следовать ее примеру.