Читать онлайн «Русская революция. Россия под большевиками. 1918-1924». Страница 47

* Данная глава представляет собой краткое изложение моей книги «Образование Советского Союза: коммунизм и национализм, 1917—1923», впервые опубликованной в США в 1954 г.; пересмотренное издание было выпущено десятью годами позднее. Эта работа опиралась на обширную документацию, вполне достаточную для моего исследования, за исключением новых материалов, ставших доступными после 1964 г. и заставивших меня пересмотреть некоторые положения.

** Приводимые цифры взяты из кн.: Общий свод... первой всеобщей переписи населения... 1897 года / Под ред. Н.А.Тройницкого. В 2 т. СПб., 1905.

Белорусы и большинство украинцев исповедовали общую с великороссами религию, а в те времена, когда конфессиональная принадлежность брала верх над национальной, это являлось определяющим фактором. В том, что касалось продвижения по гражданской и военной службе, царское правительство относилось к трем славянским православным группам одинаково, и это способствовало ассимиляции. Ассимиляции способствовали и смешанные браки: согласно переписи 1926 г., в которой раздельно регистрировались национальность и языковые предпочтения, каждый седьмой украинец и белорус считал русский своим родным языком.

Тем не менее различия между тремя группами восточных славян были значительнее, нежели сходство между ними. С четырнадцатого по восемнадцатый век украинцы и белорусы являлись подданными польско-литовского содружества, Речи Посполитой, — государства католического, культурно тяготевшего к Западной Европе. В результате вплоть до середины восемнадцатого века (когда они попали под российское владычество) обе эти группы находились под значительно более сильным влиянием Запада, нежели великороссы. В частности, и украинцы, и белорусы имели гораздо менее длительный опыт общения с теми институтами, которые в значительной степени определили бытие великороссов: наследственной монархией, крепостным правом и общинным землевладением. К началу XX века ни одна из этих групп не была полностью сформировавшейся нацией в современном значении этого слова, и чувство культурной самобытности свойственно было в основном тонкому слою национальной интеллигенции. Подобно великороссам, большинство украинцев и белорусов видели в себе членов православного сообщества и граждан той губернии, где им случилось проживать. Украинское националистическое движение, поощряемое и финансируемое Австрией с целью ослабления России, получило сколько-нибудь значимое распространение только во время революции и гражданской войны.

Перепись 1897 г. показала, что в России проживали представители 85 языковых групп, самые мелкие из них исчислялись сотнями человек. Интересные для антрополога и этнографа, для историка они имеют весьма небольшое значение.

С политической точки зрения самой активной национальной группой в России являлись 8 млн проживавших в ней поляков. В российское подданство они попали вследствие раздела Польши в восемнадцатом веке и Венского конгресса 1815 г. В наказание за два восстания (1830—1831 и 1863—1864) к 1900 г. поляки были лишены права на самоуправление: в 1863 г. все следы польской государственности были уничтожены, само название «Польша» исчезает с русских географических карт. Хотя поляки и были славянами, их католицизм заставлял русских относиться к ним как к чужакам*. Трудно понять, каким образом Россия надеялась удержать в постоянном подчинении древний, в культурном отношении гораздо более развитый, чем большинство ее населения, народ. Однако империя слишком нуждалась в Польше, чтобы от нее отказаться: если украинцы и белорусы давали русским возможность удерживать за собою численное превосходство в государстве, то Польша служила форпостом и позволяла распространять политическое и военное влияние на Европу. Некоторые польские мыслители считали, что Россия может претендовать на статус европейской державы, только удерживая Польшу.

* Несколько миллионов украинцев, живших в западных губерниях, приняли в шестнадцатом веке католицизм с условием, что им позволят придерживаться восточного обряда. Царское правительство и православные власти относились к униатам как к изменникам.

Следующими по численности оказывались татары и народы Средней Азии, исповедующие ислам и населяющие широкие пространства от Черного моря до Тихого океана. По большей части они являлись потомками кочевых народов, завоевавших в тринадцатом веке Киевское государство, а также мигрантов, пришедших в свое время от китайской границы в южные русские степи. Некоторые из них продолжали кочевой образ жизни или сезонные кочевки вместе со скотом, другие осели и занялись торговлей и ремесленничеством. Селились они в основном в трех районах. Самым обширным была Средняя Азия, где жило 7 млн мусульман, некоторые из них тюркского, другие — персидского происхождения, часто они мешались между собой. Следующий район поселения мусульман, и самый древний за время российского владычества, помещался в среднем течении Волги и на Урале. Там жило 2 млн татар, занимавшихся торговлей и земледелием, и 1,3 млн башкир, по большей части — кочевников. Третье средоточие мусульманских поселений находилось на Северном Кавказе и к югу, в Закавказье (там жили азербайджанцы, дагестанцы, чечены и т.д.), а также на Крымском полуострове. Всего в России проживало примерно 14—15 млн мусульман, что составляло 11% населения империи.

Правительство относилось к ним снисходительно, поскольку не видело в них политической опасности. В 80-х гг. девятнадцатого века среди волжских и крымских татар возникло культурное движение, известное как джадидизм; так же, как и у еврейского движения Просвещения, главной задачей его была реформа образования. Потенциально националистическое, движение это до революции не ставило перед собой политических задач. Кочевые тюркские племена вели автономное существование, и в девятнадцатом веке правительство воспрепятствовало вторжению славян на их пастбища. Большинство мусульман освобождались от призыва на военную службу.

Россия получила Финляндию в 1809 г. от Швеции, как подарок Наполеона. Финляндия в пределах Российской империи представляла собой полусуверенное государство с собственной легислатурой: русский царь правил ею как великий князь, подчиняясь ограничениям, налагаемым на его деятельность конституцией. Население Финляндии не подчинялось общероссийским законам, в том числе и воинской повинности. Такое положение дел удовлетворяло обе стороны вплоть до конца девятнадцатого века, когда российская бюрократия начала посягать на автономные права Финляндии. В результате возникло финское националистическое движение.

В Балтийских губерниях, называемых тогда Курляндией, Лифляндией и Эстляндией, преобладающим политическим элементом были немцы; они владели большей частью земель и контролировали торговлю. Ни одна национальная группа в России не выказывала большей лояльности по отношению к царскому режиму, чем прибалтийские немцы, и в знак признательности российское правительство давало им свободу в управлении этими губерниями. Латыши и эстонцы составляли низшие сословия — крестьянство и промышленный рабочий класс.

Грузины (1,4 млн) и армяне (1,2 млн), проживавшие в Закавказье, являлись православными христианами, но подчинялись автокефальным церковным властям. Живя в окружении враждебно настроенных по отношению к ним мусульман, они для безопасности искали союза с русскими. В конце восемнадцатого века грузины попросили русской помощи и подписали соглашение о протекторате России, которое та нарушила в 1801 г., присоединив Грузию к себе. Армения была присоединена к России в начале девятнадцатого века, после отделения от Оттоманской империи, где продолжало проживать большинство ее населения.

5 миллионов российских евреев имели особый статус. Напуганные зародившейся в давние времена новгородскомосковской ересью «жидовствующих», православные власти настояли на том, чтобы иудеям не было доступа на собственно русские территории. Эта политика нашла поддержку среди российского купечества, которому в силу низкого уровня профессиональной культуры было трудно конкурировать с торговцами-евреями. До середины восемнадцатого века евреев в России не было. Затем ситуация резко изменилась, поскольку в результате трех разделов Польши Россия приобрела более миллиона подданных-евреев. Прирост среди еврейского населения шел крайне быстрыми темпами: несмотря на постоянный отток эмигрантов, к началу нынешнего века оно составляло самую большую неславянскую национальную группу в Российской империи. Более того, это стало самой многочисленной еврейской колонией в мире, а Россия сделалась центром талмудической учености, еврейской культуры и сионизма.

Екатерина Вторая сделала попытку распространить на евреев гражданские права, но должна была отказаться от нее под давлением по-прежнему враждебно настроенного к ним купечества и поляков. К началу девятнадцатого века установилось правило, согласно которому евреи, за малыми исключениями, могли проживать только на территориях, принадлежавших до того Речи Посполитой (регионы эти стали известны под именем «черты оседлости»). Помимо этого еврейство причислили к мещанскому сословию, что вынуждало его жить исключительно за счет ремесленничества и торговли и делало недоступными занятие сельским хозяйством, гражданскую и военную службу. Материальное положение евреев, быстро обраставших огромными семьями и не имевших возможности выбраться за пределы маленьких городков (местечек) в черте оседлости, было тяжелым и ухудшалось день ото дня: многие начали бежать от трудностей и от начавшихся в 1881—1882 гг. погромов в Западную Европу и Америку. Некоторые смогли все же закрепиться в самой России, либо получив необходимое для этого образование, либо дав взятку в полиции; многие, особенно молодежь, занялись революционной деятельностью. Высшее чиновничество считало евреев самой опасной национальной группой — не только ввиду участия их в радикальных движениях, но также из-за противления ассимиляции, связей российской колонии с иудеями за рубежом и из-за распространения в их среде капиталистического предпринимательства, что, по мнению властей, могло дестабилизировать сельскохозяйственную экономику в стране.