Читать онлайн «Императоры Византии». Страница 71

Комнин хорошо владел не только мечом, но и пером, написал трактат в защиту астрологии, неплохо знал хирургию. В конце 60-х гг. XII в., планируя церковную унию (эта затея провалилась из-за всеобщей неприязни греков к «схизматикам»-латинянам), Мануил спорил на публичных диспутах с патриархом Михаилом III. При дворе василевса в чести были ученые люди — такие, как митрополит Афинский Михаил Хониат, его брат историк Никита, митрополит Фессалоники (Солуни) Евстафий и другие.

В столице император построил много величественных сооружений.

Мануил грезил возрождением великой Римской империи. При этом мечты не мешали ему быть трезвым политиком и дипломатом. Широко привлекая в Византию западных купцов (после смерти василевса в Константинополе оказалось около шестидесяти тысяч католиков) и наемников, Мануил никогда не забывал об опасности их для империи[105]. «Многочисленных народов западных он очень боялся. Это, говорил он, люди высокомерные, неукротимые и вечно кровожадные» (Хон., [59, т. I, с. 266]). Может быть, именно желанием предупредить натиск западных держав и объяснялись его упорные попытки подчинить Италию.

Василевс преобразовал суды и армию. Катафракты Мануила по вооружению приблизились к западным рыцарям, которых он предпочитал ромеям и сравнивал со «стальными котлами», в противовес грекам — «глиняным горшкам».

Вениамин из Тудели, еврей-путешественник, посетивший Константинополь около того времени, составил самую нелестную характеристику вооруженным силам Византии: «Для войны с турецким султаном они [греки] нанимают людей из различных народов, так как у них нет военного мужества: они подобны женщинам, у которых отсутствует сила военного сопротивления» [3, с. 214]. С неудовольствием писал о прониарских дружинах Мануила и способах их комплектования и содержания Никита Хониат: «У ромеев принято за правило… давать на содержание солдатам жалованье и делать им частые смотры, чтобы видеть, хорошо ли они вооружены и заботятся ли надлежащим образом о лошадях, а людей, вновь вступающих в военную службу, наперед испытывать, здоровы ли и сильны они телом, умеют ли стрелять и владеть копьем, и потом уже вносить в военные списки. Но этот царь все деньги, какие должны были идти на содержание солдат, собирал к себе в казнохранилища, как воду в пруд, а жажду войск утолял так называемыми даровыми приношениями обывателей, воспользовавшись делом, придуманным прежними царями и только изредка допускавшимся для солдат, которые часто разбивали врагов. Через это он, сам того не замечая, и ослабил войско, и перевел бездну денег в праздные утробы, и привел в дурное положение ромейские провинции. При таком порядке вещей лучшие воины утратили соревнование в опасности, так как то, что побуждало их выказывать воинскую доблесть, не было уже, как прежде, чем-то особенным… а сделалось доступным для всех. И жители провинций, которые прежде имели дело с одним лишь государственным казначейством, терпели величайшие притеснения от ненасытной жадности солдат, которые не только отнимали у них серебро и оболы, но и снимали последнюю рубашку… Оттого всякому хотелось попасть в число солдат [прониаров. — С.Д.], и одни, простившись с иголкою, потому что она с трудом доставляла скудные средства к пропитанию, другие, бросив ходить за лошадьми, иные, отмыв кирпичную грязь, а иные, вычистив с себя кузнечную сажу, — являлись к вербовщикам и, подарив им персидского коня или несколько золотых монет, зачислялись безо всякого испытания в полки, тотчас же снабжались царской грамотой и получали в дел десятины орошенной земли, плодоносные нивы и податных ромеев, которые должны были служить им в качестве рабов» [59, т. I, с. 269 сл.]. Впрочем, другой современник императора, Евстафий Солунский, его военные нововведения хвалил, а описывая дипломатическое мастерство Мануила (следовавшего традиционному римскому принципу «разделяй и властвуй»), не скрывал восхищения: «Кто умел с таким неподражаемым искусством сокрушать врагов одного посредством другого, чтобы приготовить нам невозмущаемый мир и желанную тишину… так царская политика поднимала турка на турка и мы пели торжественный гимн мира; так скифы уничтожали скифов, а мы наслаждались покоем… Язык не может назвать народа, которым он бы не воспользовался к нашей выгоде. Одни поселены в нашей земле на правах колонистов, другие же, воспользовавшись милостивыми пожалованиями, обильно расточаемыми царской щедростью, вступили на службу государства из-за жалованья и стали считать чужую землю своим отечеством… Он перевел в ромейское государство, ради защиты его, множество военных людей из среды наших закоренелых врагов, привил к их дикости нашу мягкость и образовал такой годный плод, который мог произрасти разве что в Божьем саду» [233, с.21 сл.].

С переходом власти к Мануилу Византия, казалось, вернулась к политике меча, памятной по временам Иоанна Цимисхия и Василия Болгаробойцы. Более того, и в делах внутренних этот император во многом следовал их путем. Боясь центробежных устремлений крупных провинциальных магнатов, он дважды — в 1158 и 1170 гг. — запретил приобретать землю всем, кроме стратиотов и членов синклита. В 1158 г. возобновлено было действие известной новеллы Никифора Фоки против увеличения монастырских угодий. Церковь, устрашенная крутым нравом государя (только за первые десять лет правления Мануил сменил пять патриархов), и не пыталась протестовать.

Внешняя политика Мануила отличалась крайней агрессивностью. Василевс-рыцарь не упускал случая показать соседям мощь Византии, порою даже не заботясь о предлоге. Первым последствия императорского гнева ощутил на себе князь Антиохии Раймунд. В 1143 г. он организовал нападение на богатые города Киликии, надеясь, что юный царь, не успевший даже короноваться, спасует, и рейд сойдет князю с рук. Но спешно высланные легионы империи пресекли все попытки антиохийцев утвердиться в спорной области. Раймунд, повинуясь требованию василевса, отправился в Константинополь и покаялся в своей неудачной авантюре над гробом Иоанна II.

В 1147 г. половцы перешли Дунай и заняли крепость Демничик. Мануил направил вверх по реке византийский флот, но кочевники ушли. Греки настигли их недалеко от Галицкой земли и разгромили. Урок степняки получили хороший, и теперь только слух о приближении армии Мануила заставлял половцев поворачивать вспять свои телеги и скрываться в бескрайних степях Приазовья, а после 1160 г. их набеги прекратились вообще.

Окончательно уничтожить половецкую угрозу императору помешал затевавшийся тогда II крестовый поход. На сей раз воинов Христа вели французский король Людовик VII и германский император Конрад III. Как и прежде, крестоносцы, двигаясь по Фракии, подвергали опустошению и грабежу греческие земли, доходило и до открытых столкновений с отрядами византийского императора. Мануил предложил опередившему Людовика Конраду переправиться через Геллеспонт, минуя Константинополь, но строптивый германец избрал путь через Босфор. За ним последовали и французы. Не желая терпеть в столице сосредоточения западных рыцарей, греки пустили слух о якобы свершившихся победах немцев в Малой Азии, и Людовик со своими баронами, боясь опоздать к дележу добычи, заторопился на Восток. На самом деле немцы потерпели несколько поражений, а следом оказались разбитыми и французы. Крестовый поход завершился в 1149 г. неудачной попыткой Конрада вкупе с иерусалимскими рыцарями взять Дамаск. Промахи крестоносцев упрочили положение Мануила, и он сумел добиться от турок передачи Византии нескольких крепостей.

В 1147 г. в результате крупного народного восстания от империи отложился остров Корфу. Два года объединенный византийско- венецианский флот безуспешно пытался овладеть островом. Ссоры между союзниками приводили к вооруженным схваткам между греками и итальянцами. Лишь прибытие после разгрома половцев самого императора, сумевшего сгладить противоречия, позволило в августе 1149 г. подавить мятеж и подчинить остров константинопольскому престолу.

С 50-х гг. XII столетия василевс наибольшее внимание начал уделять Европе. Сначала он привел к покорности сербов, отвыкших от контроля со стороны Константинополя, а затем император, в жилах которого текла венгерская кровь, начал войну против короля Венгрии Гейзы II. Вмешательство Мануила в дела этого государства не прекращалось на протяжении полутора десятилетий. 8 июля 1167 г. военачальник империи Андроник Кондостефан одержал над «уграми» решительную победу под Землином. В результате спорные территории — Хорватия и Далмация со многими городами — на несколько десятков лет подпали под власть ромеев.

В 1154 г. Комнин начал боевые действия в Италии. Но стратиг Константин Ангел, возглавивший кампанию на Апеннинском полуострове, попал в плен, а германский король Фридрих Барбаросса, вопреки заключенным ранее соглашениям, не собирался поднимать меч на норманнов. Оставшись без союзника, Мануил стал действовать на свой страх и риск. В 1156–1157 гг. византийские полководцы Михаил Палеолог и Иоанн Дука, используя в равной мере и оружие, и подкуп, отняли у норманнов многие города, в том числе Бари и Трани. Однако назначенный после смерти Палеолога Алексей Вриенний проиграл несколько битв, а вскоре сам попал к норманнам в плен, вместе с Иоанном Дукой. Посланный в Италию доместик Алексей Аксух не сумел добиться перевеса, крахом завершилась в 1157 г. попытка греков овладеть Бриндизи.