Читать онлайн «Императоры Византии». Страница 45

Активность Варды была противоположностью праздности императора. Однако синклитики, которым приходилось терпеть могущество доместика схол, делали это с явным неудовольствием. Сначала основную ставку оппозиция делала на патриарха Игнатия[3]. Возбудить Игнатия, сурового аскета, против Варды оказалось чрезвычайно легко, ибо последний вел жизнь, далекую от канонов официальной морали. В 857 г. патриарх не допустил Варду до причастия, обвинив его в тяжком грехе — сожительстве со вдовой сына. Результат оказался неожиданным — Игнатий был немедленно смещен, а на его место Варда предложил избрать светского чиновника Фотия. В нарушение всех правил поставления патриарха, тот за неделю прошел все ступени посвящения в духовный сан и занял кафедру. Византийское духовенство и миряне разделились на группировки сторонников нового и старого патриархов.

Волей истории фотианский раскол стал событием международного масштаба. Игнатий не переставал жаловаться на незаконность своего низложения, взывая к правосудию. В дело вмешался властный папа Николай I и потребовал пересмотра решения. Весной 861 г. в Константинополе при участии папских представителей состоялся собор, подтвердивший легитимность избрания Фотия. Папа, не ожидавший такого от своих легатов (говорили, что византийцы купили их согласие), наказал их и созвал в Риме свой собор, который объявил Фотия низложенным.

Михаил III поначалу был настроен к церковным проблемам безразлично и даже как-то с издевкой заметил, что «мой патриарх — это Феофил [скоморох Грилл. — С.Д.], кесаря [Варды] — Фотий, а у народа патриарх Игнатий» ([231, т. И, с. 348]), однако со временем, возмущенный настойчивыми попытками Николая I диктовать восточной церкви свои условия, выступил в защиту Фотия и в письме к папе довольно резко заявил, что не признает примата римского епископа. Константинопольский собор 867 г. отлучил папу от церкви как еретика — предлогом послужил вопрос о нисхождении Святого Духа (Византия не признавала формулы filioque — «от Отца и Сына», принятой на Западе); произошел церковный раскол.

Фотий же остался в истории как одна из самых блистательных личностей на патриаршем троне византийской столицы. Но не политические интриги составили ему добрую память человечества, а его научно-энциклопедическая работа. По инициативе ученейшего Фотия и при его непосредственном участии был составлен «Мириобиблион» — комментарий к рукописям 279 (!) древних авторов, имевшимся в столичной библиотеке, с обширными выписками из оригиналов. Сами эти сочинения впоследствии в значительной части погибли, и мы имеем возможность получить представление о них лишь благодаря сохранившемуся труду Фотия.

По инициативе патриарха и Варды была возрождена к жизни константинопольская высшая школа. Отныне она стала действовать во дворце Магнавра, и ректором ее был сделан Лев Математик. В Магнаврском университете изучали семь свободных наук[73], философию, юриспруденцию, медицину и, конечно же, богословие. На фоне темного варварства, властвовавшего на Западе, византийская образованность тех лет — явление уникальное. Ромейский двор под руководством Варды использовал культуру и как важнейший внешнеполитический инструмент. В 863 г. началась деятельность просветителей Константина (Кирилла) и Мефодия среди славян — Константинополь утверждал свое влияние на севере.

Столичная знать не прекращала попыток избавиться от Варды. На следующем этапе этой борьбы главным действующим лицом оказался новый фаворит Михаила III, Василий Македонянин. Последнему удалось убедил автократора, человека, несмотря на недостатки, незлобного, все-таки расправиться с кесарем. Для этой цели, чтобы изолировать Варду от многих его приверженцев в Константинополе, был даже начат поход на Крит. 21 апреля 866 г. на стоянке в Малой Азии кесарь, безуспешно моливший о пощаде, был изрублен мечами Македонянина и его сообщников у ног императора. Многие из народа осуждали это ничем не обоснованное убийство. Когда Михаил III однажды проезжал через город Акриты (на азиатском берегу Пропонтиды), какой-то смельчак влез на камень и стал кричать василевсу, указывая на следовавшую за ним пышную свиту: «Ты неплохой парад устроил, ты, который пролил кровь своего дяди. Горе тебе, горе тебе, горе тебе!» [120, т. I]

Спустя некоторое время Василий сделался магистром, а вскоре и соправителем Михаила III. Отношения между двумя императорами стали быстро портиться. В сентябре 867 г. во время пиршества Михаил III, по обыкновению сверх меры нагрузившись, скинул с себя императорские туфли (кампагии) и приказал надеть их своему новому любимцу, патрикию Василикину. Указывая на него, император со смехом заметил, обращаясь к окружающим, что Василикину они идут больше, чем Василию, и пора бы сделать его соправителем. Встревоженный такой перспективой, Василий I решил действовать наверняка. 23 сентября 867 г., когда Михаил III после обильного возлияния в загородном дворце Маманта отправился спать, подручные Василия ворвались с мечами в опочивальню императора. Тот, очнувшись, пробовал было защищаться, но один из нападавших отсек василевсу обе руки. Михаил III, обливаясь кровью, осыпал проклятиями вероломного друга и соправителя. Заговорщики, посовещавшись, зарезали Михаила, а труп, глумясь, завернули в лошадиную попону. Утром тело оплакали вызванные из Гастрии мать и четыре сестры-монахини. Похоронили Михаила без торжеств на загородном берегу Босфора.

Оценивая Михаила III, следует, однако, учитывать то обстоятельство, что историки времен Македонской династии, желая оправдать Василия III, всячески чернили его предшественника. Один из летописцев, например, утверждал, что император, растратив казну на кутежи, распорядился перелить в монеты золотой платан Льва Математика и приказал разломать световой телеграф, дабы неприятные известия не мешали столичной черни развлекаться на ипподроме. Однако этот платан и световой телеграф существовали и позднее, так что, может быть, и иные рассказы о бесчинствах Михаила — лишь дошедшие до наших дней отголоски давно забытой политической борьбы.

Происхождение Василия I изрядно запутано историками Македонской династии, прежде всего внуком императора, Константином VII Багрянородным, который в своем сочинении[74] довел родословную его предков до парфянских царей, Константина Великого и Александра Македонского! Среди обилия чудес и легенд, украсивших жизнеописания Македонянина, кое-что существенное затерялось — например, точная дата его рождения (в промежутке между 813 и 836 гг).

Родился будущий император в семье небогатых армянских переселенцев во Фракии, около Адрианополя. Достигнув зрелого возраста, он поступил на службу к македонскому стратигу Цанци, а затем отправился в столицу — искать счастья, надеясь на свои достоинства: красоту, ловкость и недюжинную силу.

Был в Константинополе некий чиновник Феофил, прозванный за малый рост Феофилицей (Феофиликом). Этот коротышка имел страсть набирать в свою свиту слуг рослых и видных, а потому приметил Василия и сделал его своим конюшим.

Несколько произошедших в разное время случаев сделали Василия известным в столичных кругах.

Во время одной из поездок Феофилицы по Пелопоннесу Македонянин приглянулся фантастически богатой местной аристократке, вдове Данилиде, и та осыпала его небывалыми милостями, подарив ему целое состояние. Дружба Данилиды и Василия не прекращалась и после восшествия его на престол, а умирая, она завещала ему немалую часть своих колоссальных богатств.

Как-то в Константинополе появился болгарин-борец, посрамивший всех греческих силачей, о чем и зашел разговор на пиру у доместика схол. Феофилица похвастался Василием, тот встретился с иноземцем и с честью вышел из поединка. В другой раз Македонянин ловко усмирил буйного царского коня, и восхищенный Михаил III даровал ему должность протостратора (856).

Македонянин активно включился в развлечения Михаила III и постепенно стал одним из ближайших его приятелей. В 865 г. император предложил Василию жениться на своей любовнице, Евдокии Ингерине, на что последний, не отличавшийся особой щепетильностью, согласился и заключил с Евдокией брак, разведясь со своей первой женой. Михаил III и после свадьбы продолжал свои отношения с Ингериной, а Македонянин «в обмен» разделил ложе с сестрой императора Феклой. Когда же он занял должность паракимомена, Варда сокрушенно заметил друзьям, что они впустили во дворец льва, который всех их сожрет.

Кесарь, как известно, не ошибся. После убийства Варды император усыновил Македонянина и 26 мая 866 г. объявил его соправителем. Константин Багрянородный, описав эти события, с удовлетворением замечает: «Случилось такое по мольбам людей вельможных и простого народа, а также войска и военачальников, и всех жителей всех земель и всех городов державы. Ибо все они молились, чтобы пришел к власти человек, вкусивший низкой судьбы, который бы знал, как мнут бока беднякам сильные мира сего, как безо всякого на то права обирают их, как восстают смиренные и попадают в рабство к своим соплеменникам, а всего этого хватало в царствие Михаила, ибо на что угодно способен был царь, но на подобные вещи не хотел обращать внимания» ([69, с. 104]). Однако те друзья Василия, кто рассчитывал на благодарность нового императора, просчитались. Самым обиженным чувствовал себя один из главных убийц Варды, его зять патрикий Симватий, не получивший титул кесаря, ради которого и пошел на предательство родственника. Летом Симватий поднял мятеж во Фракисийской феме, и его поддержал стратиг Опсикия Георгий Пигани. Восставшие провозгласили Михаила III единодержавным царем и требовали низложения Василия. К зиме бунт сам собой сошел на нет, а Симватия и Пигани ослепили.