Читать онлайн «Тюрки и мир. Сокровенная история». Страница 117

Филарету достались епархии, признавшие «тушинского вора», там он служил, там кормился. Мало того, от имени русского народа этот «самозванцев патриарх» начал переговоры с польским королем Сигизмундом о его сыне Владиславе, которому пророчил русский трон… Новый патриарх был откровенным предателем и не маскировался.

В 1610 году власть Лжедмитрия II кончилась, ему за его лютость отсек голову татарин Петр Арслан Урусов, произнеся при этом такие слова: «Я покажу тебе, как топить ханов и сажать мурз в темницу». И Филарет поспешил скрыться за границу с польским отрядом, охранявшим его. На дороге беглецов захватили «польские» русские, которые… назначили Филарета в посольство к князю Голицыну, следовавшему на новые переговоры с королем Сигизмундом.

По странному стечению обстоятельств Филарету всегда везло, его обходили пытки и тюрьма, которые другим сполна давались за предательство и измену.

Переговоры с Сигизмундом, как все прежние, окончились провалом. Король знал, Русь обречена, и участвовать в переговорах о ее судьбе не видел смысла. Он, считая себя потомком Рюриковичей, начал войну, чтобы завладеть престолом без всяких условий. Потом в войну вмешалась Швеция, которая тоже вспомнила арианское прошлое, связывавшее Москву и Стокгольм, она, согласно договору с Шуйским, этим потомком варягов Рюриковичей, хотела поддержать русских в их борьбе с Римом. Словом, обстановка накалялась и еще сильнее запутывалась. Будто нарочно.

То непростые дипломатические переговоры. По мнению иных русских, они были единственно законным выходом из положения, которое сложилось на Московской Руси после смерти Ивана Грозного. Польскую династию, как известно, основали те же потомки Рюриковичей, принявшие в Х веке христианство. По духу они были католиками, но по крови – тюрками. За века династия роднилась с европейскими, особенно шведскими и немецкими, монаршими домами. Однако сути их родословной это родство не меняло. Скорее наоборот, усиливало линию Рюриковичей… Отсюда повышенный интерес именно поляков, шведов и немцев к «смутным» событиям в Москве.

А Смута разгоралась и разгоралась.

Филарет остался в Мариенбурге, он не вернулся на родину. Католики оказали ему внимание, ему не возбранялось посещать академию в Вильно, где он мог совершенствовать свой латинский язык, которому в детстве его обучил один иезуит…

Плен, учеба, как и война в Московии, затянулись на годы, это другая история, в ней примечательно одно. Академию, которую посещал Филарет, основали по приказу папы римского для «избранных юношей из лучших литовско-русских семей», учителями там были иезуиты. Они учили теологии, истории и методам воздействия на православных христиан, чтобы склонить их к тайному переходу в католичество.

Иначе говоря, там была «кузница кадров» для Смуты.

Эта «кузница» работала не быстро, римский папа Климент VIII, ее основатель, не верил в успех. До июня 1605 года не давал он ход делу Лжедмитрия, хотя и вел с ним переписку. Он так ничего больше и не сделал до самой смерти. Новый папа, принявший имя Павла V, по-настоящему вдохнул жизнь в русскую Смуту. Вот кто был ее «мозговым центром», это он приказал кардиналу Рангони начать подготовку «агента внедрения», Рим начертал судьбу самозванца, выделив значительные средства и силы прикрытия.

Папа Павел V был увлечен идеей приобщения славян к католическому миру и не останавливался ни перед чем. Возможно, его интерес к Востоку объяснялся тем, что в нем самом кипела тюркская кровь, в чем убеждает папский герб, на котором изображен дракон. Древний знак его рода точно такой, как на гербе Казани… Возможно, светское имя папы было отголоском прошлого – Камилл Боргезе. Даже переделанное на европейский манер, оно остается понятным для тюрка.

В Вильно, вот где размещался штаб иезуитов, там разрабатывалась церковная Уния, то есть план объединения Восточной и Западной церквей под главенством папы римского. Собственно, эту идею и воплощали на «смутной» Руси. Из русских делали славян – военного монстра, пса, послушного папе, который захватит Дон и Кавказ, присоединит к себе Персию и потом с востока ударит в тыл мусульманскому миру. То есть защитит империю папы от внешних врагов. Своих планов католики не скрывали.

Для реализации задуманного Западу и понадобилась московская Смута, не сама по себе. Она – шаг колонизации Востока. Этот замысел еще в 1584 году 29 августа впервые обнародовал в письме кардиналу ди Комо папский легат Поссевино (тот самый, что склонял Ивана Грозного на службу папе). Он контурно дал сценарий Смуты, предложив трехлетний срок завоевания Польшей Московии. И будущий поход славян на Кавказ с последующим захватом ими Персии, и удар с тыла по мусульманам Турции тоже придумал он… В штрихах иезуит показал контуры внешней политики, которую потом почти три века проводили в жизнь цари Романовы.

Персидские и турецкие войны, унесшие тысячи жизней, велись по заказу Рима… Они были выгодны только ему.

Уже тогда, травя Ивана Грозного, Запад стал готовить бояр-изменников, которые, в конце концов, убили законную власть в Москве. Уже тогда Запад начал склонять на свою сторону влиятельных славян, им сулил награды и выгоды. Он соглашался на все, лишь бы завладеть Русью – этими огромными воротами на Восток…

Русь, ставшую союзницей Запада, Поссевино в письме кардиналу назвал Россией. Он первый, кто произнес это слово! Новый топоним был составлен строго по иезуитским правилам: окончание «-ия» указывает на это, оно в традиции латинского языка. Отсюда – Франция, Англия, Италия и так далее. То есть «страна», вместо тюркского «стан».

Но у иезуитов, этих авторов современной европейской топонимики, всегда были просчеты. Во Франции, например, провинцию, где говорили на диалекте «ок», прежде называли Лангедок или Окистан. Добавка к тюркскому топониму латинского окончания «-ия» дало Окситанию, и получилось вроде масло масленое. Подобная ошибка и в самой Франции, которая прежде называлась Эль де Франк.

Распространенное в топонимах Европы окончание «ленд» произведено от тюркского «ил», «ел», «эль» (народ, страна), которое через «елен» (чья-то страна, персонифицированная земля) иезуиты преобразовали в «лен», «ленд»… Это в их традиции: где-то букву в слове меняли, где-то само слово. И факт, стоящий за этим словом, обретал совсем иной смысл.

…Лжедмитрия I готовили тоже в Вильно. Иезуиты нашли его в Запорожье, где он скрывался от русского царя. Симпатичный монах числился писарем патриарха Иова, за дерзкие речи против царя Бориса чуть не угодил в ссылку, но спасся бегством в Литву. Вопреки мрачной российской легенде, он не был глупым, «царская» биография сочинена очень правдоподобно, профессионалами, и он соответствовал своей роли: его поведение отличали царские поступки и манеры. Правда, часто он переигрывал, за что и впал в немилость. Например, когда требовал от польского короля, чтобы тот называл его царем, а не великим князем.

В остальном же воспитанник иезуитов оправдал себя полностью.

Н. М. Карамзин довольно подробно описывает «признание» царицей-инокиней своего «сына» Лжедмитрия I. Она согласилась «на обман, столь противный святому званию инокини и материнскому сердцу», потому что ей не оставили выбора – смерть или царская жизнь.

Добродушный русский народ обливался слезами, когда «мать» и «сын» вышли из шатра и обнялись после долгой разлуки… Однако тот же русский народ очень изумился, услышав слова иезуита Николая Черниковского, который приветствовал «нововенчанного монарха» на непонятной народу латыни.

Подготовленного самозванца «узнала» и приняла столичная знать, понимавшая толк в манерах, тех самых манерах, так не хватавших царю Борису. Это говорит о знании католиками обстановки в Москве. Их мягкая неправда, приятная всем, лучше яда травила Годунова, обессиливая его власть. Он не смог противиться их искусной лжи и умер от невыносимой тяжести на душе, обвиненный в смертном грехе.

Слово сразило царя, не яд, и уже столько веков убивает его, мертвого…

Второго самозванца на московском престоле тоже подготовили иезуиты. Они разнесли слух, будто «царь Дмитрий» жив, вместо него, мол, убили царского кучера. Католики знали: доверие к молве отличает тюрков, простых, как дети. Потому что католики сами были такими же детьми: они лгали и верили своей лжи.

Уловка иезуитов удалась вполне. Услышав желанную новость о спасшемся царе, черный люд валом потянулся к самозванцу, их и возглавил патриарх Филарет. Иезуиты, покорившие Европу, всегда воевали ложью, в этом им не было равных. Москва жила по их сценарию, бурлила, не ведая причин своих волнений. Так, очередной заговор в 1610 году стоил политической смерти Василию Шуйскому, последнему в русской истории законному царю. Он сам отказался от престола, переехал из царских палат в свой старый боярский дом, оставив страну на произвол судьбы.